Четверг, восьмой час вечера.
Мы сидели на кухне. Лена грела руки о чашку с чаем, я ковырял ложкой остывший кофе. По телику какая-то тётка рассказывала про циклон, который завтра принесёт дожди. За окном уже моросило — мелкая морось, от которой асфальт блестел, как мокрый линолеум.
Обычный вечер. Таких у нас сотни были.
Телефон Лены завибрировал — два коротких.
Она дёрнулась. Схватила его со стола — резко, будто кто-то чужой хотел перехватить. Перевернула экраном вниз. Быстро. Слишком быстро. Посмотрела на меня — и улыбнулась. Такая натянутая улыбка, знаете? Губы растянуты, а глаза пустые.
— Кто писал? — спросил я. Просто так спросил, без задней мысли.
— Да так. Реклама от банка какая-то. Кредит предлагают.
Реклама. От банка.
Я видел, как у неё палец дрожал, когда она клала телефон обратно. Видел, как она сглотнула. Я ничего не сказал тогда. Просто кивнул и допил свой кофе.
Раньше её телефон был... ну, обычным телефоном.
Валялся где попало. На журнальном столике в гостиной. На краю раковины в ванной, когда она красилась. На подлокотнике дивана. Она могла оставить его на кухне, а сама уйти в комнату — и ей было всё равно.
Могла попросить меня: «Дим, гляну там, если Машка напишет — скажи, что я перезвоню». Или сама показывала: «Смотри, какую дичь Светка прислала», — и совала мне экран под нос, хохоча.
Всё было просто. Открыто.
А сейчас телефон постоянно с ней. В кармане джинсов. В сумке, когда выходит. Под подушкой ночью — я случайно нащупал его там на прошлой неделе, когда переворачивался. Экран всегда вниз. Всегда. Пароль она сменила — раньше был 1705, день нашей первой встречи. Теперь не знаю какой. Когда набирает, отворачивается или прикрывает ладонью.
— Лен, — сказал я как-то утром за завтраком, — чего ты телефон теперь так... ну, бережёшь?
Она замерла. Вилка с омлетом зависла на полпути ко рту.
— Берегу? — переспросила. — Я не берегу его.
— Ну ты же раньше спокойно оставляла везде, а теперь...
— Дима. — Голос стал холодным. Таким я его редко слышал. — Ты серьёзно сейчас? Ты следишь за мной?
Следишь. Это слово повисло между нами тяжёлым камнем.
— Я не слежу, просто заметил...
— Я УСТАЛА от контроля! — Она резко встала, стул скрипнул по полу. — От твоих вопросов постоянных! Где я была, с кем, что делаю, кто звонил! Мне нужно хоть немного личного пространства!
Схватила сумку с вешалки и хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла в серванте.
Я остался один за столом. Омлет остыл. Её тарелка наполовину полная. Я сидел и смотрел на эту недоеденную еду минут десять. Может, больше.
Контроль?
Какой, к чёрту, контроль?
Я никогда не лез в её телефон. Ни разу за восемь лет. Не проверял переписки, не читал сообщения. Не устраивал допросов с пристрастием. Я просто... начал замечать вещи.
Мелкие. Незначительные. Которые складывались в картинку, от которой становилось тревожно.
Раньше она приходила с работы к шести. Максимум к половине седьмого. Мы ужинали вместе, она рассказывала про свой день, про начальницу-дуру, про то, как Оксана из бухгалтерии опять напортачила с отчётами.
Последний месяц она приходит в девять. В десять. Позавчера пришла в половину двенадцатого.
— Проект горит, Дим, — объясняла она, скидывая туфли в прихожей. — Ты же знаешь, как у нас бывает перед сдачей квартала.
Знаю. Работала она в отделе продаж строительной компании. Да, там бывают завалы. Но не каждый день же. Не по три-четыре часа переработки ежедневно.
И ещё. Когда я звонил ей в обед — просто так, спросить, как дела, что на ужин приготовить — она сбрасывала. Сразу. Через минуту приходило сообщение: «На встрече. Перезвоню».
Не перезванивала.
Духи она поменяла недели три назад.
Зашёл я как-то вечером домой — и почувствовал. Запах новый. Не тот лёгкий цветочный, к которому привык за годы. А что-то другое. Терпкое. Густое. Дорогое, наверное — я в духах не разбираюсь, но чувствовалось, что не из масс-маркета.
— Новые духи? — спросил я, обнимая её.
— А, да. — Она высвободилась из объятий. — Света на день рождения подарила. Нравятся?
— Нравятся.
Только вот день рождения у Светки был в начале октября. А сейчас середина ноября. Месяц с лишним прошёл. Зачем ждать целый месяц, чтобы начать пользоваться подарком?
И спортзал. Господи, спортзал.
Лена терпеть не могла физические нагрузки. Это я без иронии. Мы как-то три года назад купили абонемент на двоих в фитнес-клуб возле дома. Она сходила два раза. ДВА. Потом говорила, что болят мышцы, что времени нет, что вообще это не её.
А месяц назад заявила: «Записалась в зал. Хочу подтянуть форму».
— Здорово! — обрадовался я честно. — Давай вместе ходить будем. Я бы тоже не помешал.
— Нет, — ответила быстро. — Я с персональным тренером занимаюсь. Индивидуальные тренировки. Так эффективнее.
Индивидуальные. С тренером. Три раза в неделю. По вторникам, четвергам и субботам. Приходит после этих тренировок в девять вечера. С мокрыми волосами — «душ там принимаю».
Может, правда тренируется. Почему нет? Люди меняются, начинают следить за собой.
Только почему тогда фигура у неё не меняется? Ну то есть совсем. Я же вижу. Мы восемь лет вместе, я знаю её тело. Никаких изменений. Ни грамма.
Ночами я лежал и не мог уснуть.
Она рядом, отвернувшись к стене. Дышит ровно — спит. А я пялюсь в темноту и думаю.
О чём думаю? Да вы и сами понимаете.
Мозг выстраивает цепочки. Логические цепочки. Телефон. Задержки. Духи. Спортзал. Холодность. Она перестала ко мне прижиматься по ночам. Раньше всегда сворачивалась калачиком, прижималась спиной к моей груди. Я обнимал её, и мы так засыпали. Каждую ночь.
Последние недели она спит на самом краю кровати. Подальше от меня. Если я пытаюсь обнять — напрягается. Не отталкивает, нет. Просто лежит как доска. Через минуту я убираю руку сам.
Секса у нас не было три недели. Или четыре? Я сбился со счёта. Раньше мы занимались любовью регулярно. Не каждый день, конечно — мы же не подростки. Но раза два-три в неделю точно. Это было нормально. Хорошо. Близко.
Сейчас когда я пытаюсь начать — она говорит, что устала. Или голова болит. Или рано вставать завтра. Всегда находится причина.
Я перестал пытаться.
— Ты какой-то странный в последнее время, — сказала Лена однажды вечером.
Мы сидели на диване. Она с ноутбуком — что-то по работе доделывала. Я с книгой, которую не читал. Просто перелистывал страницы, уставившись в одну точку.
— Странный как? — спросил я, отрываясь от книги.
— Ну... молчишь всё время. Какой-то напряжённый. Смотришь на меня как-то тяжело. Что-то случилось?
Я отложил книгу.
— Лен. У нас всё в порядке?
— Что? — Она оторвалась от экрана. — В смысле?
— Ну между нами. У нас всё... хорошо?
Она прищурилась. Закрыла ноутбук. Смотрела на меня долго. Очень долго. Я видел, как она обдумывает ответ.
— Дима, если ты хочешь что-то спросить — спрашивай прямо. Не надо вот этих намёков.
Спрашивай прямо.
Я открыл рот. Хотел спросить. Честно хотел. Но слова застряли в горле. Потому что если я спрошу — а она ответит правду — что тогда? Что тогда будет с нами? С этими восьми годами?
— Нет, — выдохнул я. — Просто устал. На работе завал. Извини.
— Понятно. — Она открыла ноутбук обратно. — Тогда иди поспи нормально. Не надо сидеть, если устал.
Разговор закончился.
Я начал замечать детали, которых раньше не видел. Или не хотел видеть.
Она смеётся, глядя в телефон. Тихо. Почти беззвучно. Печатает быстро — пальцы летают по экрану. Улыбается. Потом вдруг нажимает что-то — и сообщение исчезает. Она удаляет переписку.
— Что смешного? — спрашиваю я.
— А, да ерунда. Мем один тупой. — И убирает телефон в карман.
Покажи, хочу сказать я. Просто покажи этот мем. Но не говорю. Потому что знаю — не покажет.
Когда я прихожу домой с работы, она больше не встречает меня. Раньше выходила в прихожую, обнимала, целовала в щёку. Спрашивала, как день прошёл. Интересовалась.
Теперь она сидит за ноутбуком в комнате. Или на кухне с чаем и телефоном. Я захожу — она говорит: «Привет». Всё. Даже головы не поворачивает. Будто я не муж вернулся с работы, а сосед из соседней квартиры случайно зашёл.
— Слушай, может, махнём куда-нибудь на выходных? — предложил я как-то в пятницу. — Давно никуда не выбирались. На море можем съездить. Или в горы. День хороший обещают.
— Не могу, — ответила она, не поднимая глаз от телефона. — У меня встреча.
— Встреча? В субботу?
— Ага.
— Лен, это ж выходной день. Какая встреча?
— Рабочая. С клиентами. Важная. Я же говорила тебе про этот проект.
Не говорила. Я бы запомнил.
— Ладно, — кивнул я. — Ну может, в воскресенье тогда?
— В воскресенье не знаю. Может быть. Посмотрим.
Посмотрим. Это означало «нет», я уже понял.
В субботу она ушла в одиннадцать утра. Вернулась в девять вечера. Десять часов на встрече. Пришла довольная, с блестящими глазами. Пахла этими новыми духами.
— Как встреча? — спросил я.
— Нормально. Утомительная была. Я спать пойду.
И ушла в спальню. Я остался один.
Знаете, что самое поганое во всей этой ситуации?
Не подозрения даже. А то, что начинаешь копаться в себе. Винить себя.
Может, я стал каким-то не таким? Скучным, что ли? Может, я перестал за собой следить — набрал пару кило, обрюзг? Может, я недостаточно зарабатываю? Недостаточно внимания уделяю? Может, я в постели плох стал?
Может, это во мне проблема?
Я стал стараться. Больше готовить. Убирать квартиру, не дожидаясь, пока она попросит. Покупал цветы просто так, без повода. Старался быть интереснее — рассказывал новости, шутил, пытался разговорить её.
— Спасибо, — говорила она на цветы. — Красивые.
И ставила их в вазу. Без улыбки.
Я пытался больше. Она отдалялась дальше.
Сорвался я в среду.
Не знаю, что накрыло. Просто сидели мы на кухне, она опять уткнулась в телефон, улыбалась чему-то. А я не выдержал.
— Лена. Почему ты стала прятать телефон, хотя раньше не делала этого?
Вопрос вылетел сам. Громко. Отчётливо.
Она медленно подняла голову. Посмотрела на меня так, будто я спятил.
— Опять? Серьёзно, Дима?
— Я просто хочу понять. Раньше ты спокойно...
— ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ПОНЯТЬ?! — Она вскочила. Стул упал на пол с грохотом. — Что я должна тебе каждую минуту отчитываться?! За каждое сообщение?! За каждый звонок?!
— Нет, я не об этом...
— ТЫ НЕ ДОВЕРЯЕШЬ МНЕ! — Голос сорвался на крик. — Вот в чём дело! Ты сидишь, смотришь на меня, высматриваешь... что?! Измену?! Да?!
Измену. Это слово повисло в воздухе. Она сама его произнесла. Первая.
— Я ничего не высматриваю, — сказал я тихо. — Я просто вижу — ты изменилась. Мы изменились. И я не понимаю, почему.
— ЭТО ТЫ ИЗМЕНИЛСЯ! — Она схватила сумку, куртку. — Стал подозрительным! Параноиком! Мне задыхаться от твоего контроля! МНЕ НУЖНО ПРОСТРАНСТВО!
— Лен, постой...
Хлопок двери.
Тишина.
Я поднял упавший стул. Поставил на место. Сел. Сидел минут двадцать, просто глядя в стену.
На столе осталась её чашка. Чай недопитый. Ещё тёплый.
Она вернулась на следующий день под вечер.
Открыла дверь своим ключом. Разделась молча. Прошла в ванную. Я слышал, как льётся вода. Она умывалась долго.
Когда вышла, я сидел на кухне. Пытался что-то сказать.
— Прости, Лен. Я действительно не хотел...
— Забудь, — махнула рукой. — Я тоже была не права. Наорала на тебя. Извини.
— Может, поговорим нормально? Спокойно?
— О чём говорить?
— Ну... о нас. О том, что происходит между нами.
Она вздохнула. Устало. Очень устало. Села напротив.
— Дим. Давай просто... не будем. Ладно? Давай просто жить. Работать, встречаться вечерами, ужинать. Без этих разговоров. Без выяснений. Просто жить.
Просто жить.
— Но Лен...
— Пожалуйста. — В её голосе была усталость. Или что-то другое. — Мне нужно время. Просто дай мне время.
Я кивнул.
Какое время? Для чего? Я не спросил.
Прошло две недели.
Мы живём. Вместе. В одной квартире. Спим в одной кровати, хотя между нами могла бы пролечь Китайская стена.
Телефон она прячет по-прежнему. Задерживается на работе. Ходит в этот свой спортзал.
Я больше не спрашиваю. Боюсь.
Потому что понял одну простую вещь: иногда правда хуже неизвестности.
Пока я не знаю точно — есть шанс, что я ошибаюсь. Что всё это моя паранойя. Что она правда просто устала от работы, от меня, от жизни. Что ей нужно время, и всё наладится.
Но если узнаю правду...
Если окажется, что я прав...
Тогда всё закончится. Эти восемь лет. Наши планы. Квартира, которую мы копим купить через год. Дети, о которых говорили. Всё.
И я не готов. Не готов к этому.
Иногда ночью я просыпаюсь.
Лежу, смотрю на её спину. Она спит, дышит ровно.
И думаю: кто ты теперь? Та ли ты Лена, которую я встретил восемь лет назад в кафе на Тверской? С которой ехал в метро и болтал про кино? Которая смеялась над моими дурацкими шутками? Которой я делал предложение на крыше нашего дома, дрожа от страха, что откажет?
Или ты уже другая? Чужая?
А может, это я стал другим? Может, я превратился в того человека, которого терпеть не могу — подозрительного, недоверчивого, копающегося в мелочах?
Не знаю. Честно не знаю.
Вчера она опять пришла поздно.
Без десяти одиннадцать. Глаза красные, лицо усталое.
— Всё нормально? — спросил я, когда она зашла на кухню, где я пил чай.
— Да. — Налила себе воды из кулера. — Просто день выдался. Тяжёлый.
Выпила залпом. Поставила стакан в раковину.
— Я спать. Ты не задерживайся.
Кивнул.
Она ушла. Я остался сидеть за столом.
Смотрел в окно. За стеклом темнота, редкие огни в окнах соседних домов. Где-то там люди тоже живут своими жизнями. У кого-то всё хорошо. У кого-то плохо. У кого-то — как у меня.
Я подумал тогда: а что если просто взять и спросить? Вот прямо так: «Ты мне изменяешь?»
Три слова. Простой, конкретный вопрос.
Но я не спросил. И не спрошу, наверное.
Потому что если она скажет «да» — это конец. Всему. Сразу. Без вариантов.
А если скажет «нет», но я не поверю — это тоже конец. Потому что как жить с человеком, которому не веришь?
Так что я сижу. Молчу. Жду чего-то.
Чуда, что ли. Что всё как-то само рассосётся, вернётся на круги своя.
Или что я наконец решусь узнать правду.
Но пока не решаюсь.
Финала у этой истории нет.
Есть только я, который живёт с постоянной тревогой внутри.
Есть только вопросы, на которые нет ответов.
Есть только мы двое — вместе и врозь одновременно.
И есть телефон, который она прячет каждый день.
Хотя раньше не делала этого.
Расскажите в комментариях
Сталкивались ли вы с подобным? Когда внутри всё кричит, что что-то не так, но ты боишься узнать правду? Что помогло вам — разговор или вы продолжали молчать? Делитесь своими историями — иногда чужой опыт помогает разобраться в своём.
Все персонажи и события вымышлены. Любые совпадения случайны.