– Наконец-то свободна! Пора бежать, пока ещё какая-нибудь работенка не нашлась.
Надя уже собралась уходить домой – стрелки часов давно перевалили за отметку окончания рабочего дня, и в офисе почти никого не осталось. Она накинула пальто, взяла сумку и направилась к выходу, мысленно планируя, как проведёт вечер. Но едва она подошла к двери, как услышала голос начальника отдела.
– Наденька, задержись на пару минут, есть разговор.
Ирина Дмитриевна стояла прямо у выхода, скрестив руки на груди. Её поза и тон не оставляли сомнений – это не просто просьба, а скорее настоятельное требование. Девушка на мгновение замерла, мысленно вздохнув, но тут же нацепила привычную дежурную улыбку. Она аккуратно повесила пальто на спинку стула и села обратно, стараясь не показывать раздражения. Всё‑таки спорить с начальством – не лучшая идея, особенно когда день уже и так выдался непростым.
– Что‑то не так с отчётом? – спросила Надя, пытаясь угадать причину задержки. Может, она что‑то упустила? Или цифры не сошлись?
– Нет, разговор пойдёт не о работе, – ответила Ирина Дмитриевна, и её лицо стало ещё серьёзнее, чем обычно. – Ты же слышала, что случилось с Анечкой?
Надя на секунду задумалась. Анечка? А Анна Григорьевна… Конечно, она знала. Новость облетела офис ещё вчера, и все только и говорили об этом. Несчастная женщина…
– Да, я искренне сочувствую её семье… – начала она, стараясь подобрать правильные слова. Но Ирина Дмитриевна не дала ей закончить.
– У неё из семьи остался только сынишка, пяти лет. Димочка, милый мальчик, просто ангел во плоти.
Надя промолчала, лишь слегка кивнула, но в голове пронеслось совсем другое: “Ага, конечно. Ангела нашли! Скорее уж маленький дьяволёнок”. Она помнила этого мальчика – пару раз видела его в офисе, когда Аня приводила его с собой. И :милым ангелом” он ей совсем не показался – шумный, непоседливый, вечно что‑то ломающий и требующий внимания. Но вслух она, конечно, ничего такого не сказала – только снова улыбнулась и терпеливо ждала, к чему же ведёт этот разговор.
– Ты со мной согласна? – Ирина Дмитриевна посмотрела на Надю строго, чуть прищурившись, словно пыталась прочесть её истинные мысли за вежливой улыбкой.
Надя на секунду замешкалась, подбирая слова. Она мягко улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело искренне, и неспешно протянула:
– Ну, ребёнок как ребёнок. Его, наверное, бабушка заберёт? Раз уж больше некому…
В голове у неё тут же промелькнула мысль: “Бедная старушка, с таким сорванцом попробуй справься!” Слишком уж капризный и избалованный, никого не уважает, никого не боится. Только орать и драться и умеет.
– Она слишком старая, – отрезала Ирина Дмитриевна, даже не дав Наде договорить. – И пенсия у неё маленькая. Конечно, есть пособия, но это капля в море. Ребёнку сейчас столько всего нужно! Одежда, обувь, кружки, лечение, если что… Всё это денег требует, а у бабушки их просто нет.
Надя кивнула, стараясь выглядеть участливой. Внутри же она невольно покосилась на наручные часы – стрелка уже подбиралась к шести. Муж наверняка ждёт её дома, ужин, наверное, уже готов, а она тут сидит и обсуждает чужие проблемы.
– Согласна с вами, – произнесла она, снова кивая, но уже чуть быстрее, будто пытаясь этим движением подтолкнуть разговор к завершению.
Ирина Дмитриевна, однако, даже не собиралась сворачивать беседу. Она выпрямилась в кресле, сложила руки на столе и произнесла тоном, не терпящим возражений:
– Так вот, мы посовещались и решили, что ребёнка должна забрать ты. Зарплата у вас с мужем хорошая, своих детей у тебя нет, так что сможешь уделять мальчику максимум внимания.
– Что, простите? – Надя моргнула, пытаясь осознать услышанное. Ей сейчас послышалось, да? – Я? Забрать чужого ребёнка? Какая-то очень несмешная шутка.
Мысль о том, чтобы взять в свой дом незнакомого мальчика, казалась ей чем‑то из области фантастики. Она даже на секунду подумала, что, возможно, просто неправильно поняла начальницу.
– Чужих детей не бывает! – Ирина Дмитриевна резко встала со своего места, её голос зазвучал громче, а лицо стало напряжённым. Она шагнула ближе к Наде, словно пытаясь физически надавить на неё. – Димочка только потерял мать, у него стресс, его нужно окружить заботой и вниманием! Так что собирай документы и бегом в опеку. Я договорюсь, чтобы всё оформилось побыстрее, у меня там много знакомых. Я тебе даже отпуск небольшой дам.
Надя почувствовала, как внутри поднимается волна протеста. Всё это было слишком внезапно, слишком неправильно. Она не готова была принимать такие решения – да и кто вообще вправе требовать от неё подобного?
– Нет, – сказала она твёрдо, почти резко. Голос прозвучал неожиданно уверенно, хотя внутри всё дрожало. Она резко встала, схватила сумочку и направилась к выходу, стараясь не смотреть на начальницу. – Ни за что на свете.
– Стой! – голос Ирины Дмитриевны за спиной прозвучал почти истерично. Она бросилась вслед за Надей, её каблуки громко застучали по полу. – Это вообще не обсуждается! Или ты забираешь ребёнка, или я тебя с волчьим билетом уволю! Работы потом никогда не найдёшь!
Надя остановилась у двери, но не повернулась. Она сжала ручку сумки так, что пальцы побелели. Внутри всё кипело от возмущения – это уже было не просто давление, а откровенный шантаж.
– Заявление напишу завтра, – произнесла она довольно спокойно, хотя внутри бушевала буря. – А попробуете испортить мне репутацию увольнением по статье, обращусь в трудовую комиссию! Не думайте, вы не пуп земли, всегда найдется кто-нибудь покруче вас!
Она наконец повернулась к Ирине Дмитриевне. В её глазах не было ни страха, ни растерянности – только твёрдая решимость. Начальница замерла на месте, явно не ожидавшая такого отпора. Надя же, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вышла в коридор, громко хлопнув ею за собой…
**********************
Надя спокойным шагом вышла из здания, хотя едва сдерживалась, чтобы не перейти на бег. В голове крутились одни и те же мысли – почему именно она? Почему кто‑то решил, что может распоряжаться её жизнью, будто она кукла на ниточках? Она ведь не давала повода думать, что готова взять на себя такую ответственность! Своего ребёнка она хотела – мечтала о нём, представляла, как будет выбирать имя, первые игрушки, как будет радоваться первым шагам и словам. Но чужой ребёнок – это совсем другое! Тем более, такой ребенок как Димочка.
Дорога домой пролетела незаметно – Надя даже не запомнила, как добралась. В квартире пахло чем‑то вкусным – Алексей, видимо, успел приготовить ужин. Он вышел в коридор, едва она переступила порог, и сразу насторожился.
– Что случилось? – спросил он, внимательно глядя на жену. – Проблемы на работе?
Надя бросила сумку на диван так, что та чуть не свалилась на пол, и наконец выдохнула:
– Ирина Дмитриевна предложила мне усыновить ребёнка. Хотя нет, не так. Она потребовала, чтобы мы усыновили сына одной нашей погибшей сотрудницы! – возмущению девушки не было предела. – Представляешь? Пятилетнего мальчика, жутко избалованного и крайне проблемного. Говорит, что мы с тобой хорошо зарабатываем, детей нет, значит, обязаны взять его и подарить ему всю любовь и ласку!
Она прошлась по комнате, не находя себе места. Руки сами сжимались в кулаки, а голос дрожал от возмущения.
– А когда я отказалась, – продолжила она, – пригрозила увольнением. Сказала, что сделает так, что я потом нигде не устроюсь.
Алексей нахмурился, и на его лице отразилось искреннее недоумение. Он не мог поверить, что кто‑то всерьёз мог выдвинуть Наде подобное требование. Это же незаконно, как минимум! А о моральной стороне вопроса вообще и речи не идет. Как можно кого-то заставить взять на себя подобную, прямо скажем, обузу?
– И что ты ответила? – спросил он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело от злости.
– Сказала, что напишу заявление, – твёрдо повторила Надя, глядя ему в глаза. – Не собираюсь подчиняться таким приказам! Это же не рабочий проект, который можно взять и “назначить”. Кем она себя вообще возомнила? Богом?
– Правильно, – сказал он мужчина, обнимая Надю. – Работу найти не такая уж большая проблема, особенно, с твоим опытом. Да и вообще, я зарабатываю вполне достаточно, чтобы ты могла хорошенько отдохнуть и подумать, чем бы ты хотела заниматься.
Надя прижалась к нему, чувствуя, как напряжение, сковывавшее её весь день, понемногу отпускает. Плечи расслабились, дыхание стало ровнее. Ей было важно услышать эти слова – не просто поддержку, а полное понимание того, что она не одна, что они вместе примут любое решение.
– Спасибо, что понимаешь, – тихо сказала она, уткнувшись ему в плечо. – Я просто в шоке была! Как будто у меня выбора нет. Она говорила так, будто это уже решено, а мое мнение вообще не учитывается.
– Выбор есть всегда, – спокойно повторил Алексей, слегка поглаживая её по спине. – Даже если кажется, что выхода нет, он всё равно найдётся. Мы справимся.
Он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, и улыбнулся – тепло, по‑домашнему, так, как умел только он.
– Давай поужинаем и подумаем, что дальше, – предложил он, стараясь перевести разговор в более спокойное русло. – Работу найдём, не переживай. Главное – мы вместе, а остальное приложится.
**********************
На следующий день Надя пришла на работу с твёрдым решением. Она заранее подготовила заявление по собственному желанию и отказать в этом ей не имели права. А еще девушка демонстративно положила на стол телефон с включенным диктофоном.
Ирина Дмитриевна подняла глаза от бумаг, увидела заявление и мгновенно изменилась в лице. Её взгляд стал холодным, почти ледяным, а губы сжались в тонкую линию. Она не произнесла ни слова, лишь взяла документ, бегло пробежала глазами по строчкам и молча достала ручку. Подпись легла на бумагу одним резким движением – Ирина Дмитриевна даже не потрудилась посмотреть Наде в глаза.
– Надеюсь, ты понимаешь, что это конец твоей карьеры в этой компании, – процедила она наконец, откладывая заявление в сторону. В её голосе звучала не просто угроза, а какая‑то злорадная уверенность, будто она уже представляла, как Надя будет жалеть о своём решении.
Надя выпрямилась, глядя на начальницу спокойно и твёрдо. Внутри неё больше не было ни страха, ни сомнений – только чёткое осознание, что она поступает правильно.
– Ваша компания не единственная в городе, найдется мне работа, еще получше этой.
Ирина Дмитриевна лишь хмыкнула, снова уткнувшись в свои бумаги, давая понять, что разговор окончен. Надя развернулась и вышла из кабинета, чувствуя, как с каждым шагом становится легче. Всё было решено.
******************
Через неделю она уже работала в новой компании. Процесс поиска занял совсем немного времени – её опыт и рекомендации сделали своё дело. Новое место оказалось совсем непохожим на прежнее: коллеги приветливо улыбнулись, когда её представили, тут же предложили помощь в освоении новых задач. Руководитель отдела, мужчина средних лет с доброжелательной улыбкой, провёл для неё небольшую экскурсию по офису и заверил, что всегда готов ответить на любые вопросы.
Постепенно Надя начала замечать приятные мелочи – в кабинете было светло и уютно, перерывы на чай никто не ограничивал, а обсуждения рабочих вопросов проходили без криков и давления. Даже зарплата оказалась выше, чем на прежнем месте – это стало приятным бонусом, который она обнаружила при получении первой выплаты.
Алексей искренне радовался за жену. Он видел, как она оживает, как исчезает напряжение, которое долго сковывало её. По вечерам они обсуждали её новый коллектив, смеялись над забавными случаями на работе, строили планы на будущее. Но иногда, в тихие моменты, когда Надя думала, что он не замечает, Алексей видел, как её взгляд становится задумчивым. Она всё ещё мысленно возвращалась к тому разговору с Ириной Дмитриевной – не из страха или сожаления, а скорее из недоумения: как можно было всерьёз считать, что чью‑то жизнь можно перекроить по своему усмотрению?
Но эти мысли быстро отступали, стоило ей посмотреть на мужа, на их уютный дом, на перспективы, которые открывались перед ней. Новая работа давала не только стабильный доход – она возвращала Наде уверенность в себе и ощущение, что её жизнь идёт в правильном направлении.
А через полгода Надя узнала, что беременна. Это случилось неожиданно – она даже не сразу поверила результатам теста, перепроверила дважды, а потом ещё долго сидела на кухне, глядя на две полоски и не в силах произнести ни слова. Радость накрыла её тёплой волной, внутри всё затрепетало от счастья. Они так долго мечтали о ребёнке, так часто обсуждали, каким он будет, как они вместе будут заботиться о нём… И вот теперь это стало реальностью.
Алексей, узнав новость, буквально засветился от счастья. Он крепко обнял жену, прижал к себе так, что чуть не задушил в объятиях, а потом принялся целовать её лицо, руки, волосы – будто не мог нарадоваться.
– Ну вот, а ты переживала, что не получится, – смеялся он, глядя на Надю сияющими глазами. – Теперь у нас будет малыш! Представляешь?
Он шептал, как сильно её любит, как ждёт этого ребёнка, как уже представляет, каким замечательным отцом станет. В эти минуты жизнь казалась им обоим по‑настоящему прекрасной – полной надежд, тёплых ожиданий и ощущения, что всё только начинается.
Однажды после работы Надя решила зайти в небольшое кафе неподалёку от дома. Ей захотелось выпить чашку травяного чая – с недавних пор она полюбила этот мягкий, успокаивающий вкус. Она выбрала столик у окна, заказала напиток и рассеянно смотрела на прохожих, мысленно перебирая планы на ближайшие дни.
В этот момент дверь кафе открылась, и внутрь вошла Дарья – та самая коллега из прежней компании. Глаза женщины были красными, будто она недавно плакала, лицо осунулось, а в движениях чувствовалась какая‑то усталая неуверенность.
– Надя? Ты? – удивилась Дарья, заметив бывшую коллегу. Она на секунду замерла, потом подошла ближе. – А я думала, ты давно уехала в другой город…
Надя улыбнулась, стараясь придать голосу лёгкость:
– Нет, всё здесь. Работаю в новой фирме, всё хорошо. А ты как? Выглядишь уставшей.
Дарья опустилась на стул напротив, словно у неё больше не осталось сил стоять. Она вздохнула, провела рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями.
– Да, устала немного, – призналась она тихо. – На работе сейчас такой завал… Да и дома не легче.
Надя внимательно посмотрела на неё, заметив, как дрожат пальцы Даши, когда она берёт со стола салфетку и начинает нервно сминать её в руках. Ей стало немного не по себе – раньше Дарья всегда была энергичной, весёлой, умела найти выход из любой ситуации. А сейчас перед ней сидела словно другая женщина.
– Если хочешь, расскажи, – мягко предложила Надя. – Может, совет какой‑нибудь нужен или просто выговориться?
– Если честно, еле держусь, – тихо произнесла она, глядя куда‑то в сторону. – Меня тогда заставили взять Димочку. Ну, помнишь, сына Ани? Я не смогла отказать Ирине Дмитриевне. Все так на меня смотрели… Говорили, что я единственная, кто может помочь. А еще, я испугалась, что работу не найду, если откажусь… Думала, справлюсь. А он… Он просто неуправляемый!
Надя насторожилась. Внутри что‑то сжалось – она хорошо помнила тот разговор с начальницей, её безапелляционный тон и уверенность, что кто‑то обязан взять на себя эту ношу. Теперь она видела, к чему это привело.
– В смысле? – осторожно спросила она, стараясь не звучать осуждающе. – Что именно происходит?
– Кричит, ломает вещи, отказывается есть, спать, слушаться, – перечисляла Дарья, и с каждым словом её голос становился всё тише, будто она сама не верила, что говорит это вслух. – Каждый день – как бой. Я пыталась быть доброй, терпеливой. Покупала игрушки, читала сказки, старалась найти подход. Но он будто не слышит, не видит… Или не хочет видеть. Вчера разбил вазу, которую мне мама подарила. Сегодня утром разлил краску на новый диван. А когда я попыталась его успокоить, начал кричать так, что соседи пришли проверять, всё ли в порядке.
Она закрыла лицо руками, и Надя заметила, как дрожат её пальцы. В кафе было шумно – где‑то звенела посуда, разговаривали посетители, играла негромкая музыка, – но для них двоих весь этот фон словно исчез.
– Сегодня я привезла его прямо к дому Ирины Дмитриевны, – продолжила Дарья, опустив руки и глядя на Надю с какой‑то отчаянной решимостью. – Сказала, что увольняюсь и уже сообщила в опеку, что отказываюсь от ребёнка. Пусть сами разбираются. Я больше не могу! Честно, не могу!
Надя молчала, переваривая услышанное. В принципе, ожидаемо. Нельзя заставлять человека взваливать на себя такую ношу.
– И что теперь будет? – спросила она наконец, не зная, какие слова могут хоть немного облегчить ситуацию.
– Не знаю, – пожала плечами Дарья. – Опека заберёт его, найдут другую семью. Или, может, бабушка всё‑таки решится… Не моё дело уже. Я просто хочу вернуться к нормальной жизни. Хотя, честно говоря, даже не представляю, как это теперь будет.
–Я думаю, что ты всё правильно сделала, – произнесла наконец Надя. – Мучиться с чужим ребенком из-за того, что кто-то там за тебя решил… Ничего хорошего из этого бы не вышло. Этому мальчику была нужна помощь специалистов, а его просто взяли и запихнули в неподготовленную семью.
– Вот только Ирина Дмитриевна этого не понимает. Она кричала, что я подставляю всю компанию, что это скандал, что теперь все будут говорить о нас плохо. Но мне уже всё равно! Я больше не могу! Каждый день превращался в испытание... Я не сплю, не ем нормально, на работе ошибки допускаю… Это не жизнь, это кошмар!
Они посидели ещё немного, неспешно переговариваясь. Дарья понемногу рассказывала о том, как пыталась наладить отношения с мальчиком, как искала подходы, покупала книжки и игрушки, старалась быть терпеливой. Но становилось только хуже!
Надя слушала, кивала, подбирала слова поддержки – говорила, что Дарья не обязана была брать на себя эту ответственность, что никто не может требовать от человека невозможного. В конце этого разговора обе женщины были куда спокойней, а Дарья даже не скрывала, что ей стало куда легче.
**********************
Спустя несколько дней Надя случайно узнала, что Ирина Дмитриевна не продержалась с Димочкой и пары часов. Мальчик устроил настоящую истерику –кричал так, что соседи позвонили в полицию, разбил вазу, которую Ирина Дмитриевна считала семейной реликвией, разбросал вещи по гостиной, перевернул корзину для бумаг.
В итоге Ирина Дмитриевна, бледная и дрожащая, сама отвезла его в опеку. Надя слышала об этом от бывшей коллеги, которая работала в соседнем отделе. Та рассказывала, что начальница вернулась в офис молча, ни с кем не разговаривала, а на следующий день взяла больничный.
Больше Ирина Дмитриевна даже не заикалась о том, что нужно помочь Димочке – будто бы вся история испарилась из её памяти. Она больше не поднимала тему усыновления, не обсуждала “долг” сотрудников перед ребёнком, не требовала от коллег участия. Всё будто вернулось в обычное русло. Вот только Дарья теперь десять раз подумает, прежде чем заводить детей…