Елена застыла в прихожей, не веря своим глазам. На том месте, где ещё утром стояла коробка с новеньким, ещё не распакованным роботом-пылесосом, зияла пустота. Она копила на него три месяца, отказывая себе в лишней чашке кофе и обедах, мечтая, как «умный помощник» разгрузит её больную спину.
— Толя! — голос предательски дрогнул. — Где пылесос?
Из кухни, вытирая руки вафельным полотенцем, выплыл Анатолий. Лицо его сияло той блаженной улыбкой, которую Елена называла «синдром благодетеля».
— Леночка, ну чего ты кричишь? — он ласково приобнял жену, но та отшатнулась, чувствуя неладное. — Зинка заезжала. У неё радикулит разыгрался, нагибаться больно. А у нас квартира небольшая, ты же сама говорила, что веником быстрее. Ну я и отдал. Родня же! Не чужие люди.
Внутри у Елены что-то оборвалось. Словно не пылесос унесли, а кусок её личного пространства вырвали с мясом.
— Ты отдал мою вещь? Которую я купила на свою премию? — тихо спросила она, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком.
— Ой, ну не начинай, — Анатолий поморщился, мгновенно теряя благодушие. — Опять ты за своё мещанство. Зина одна с ребёнком, ей тяжело. А мы с тобой ещё заработаем. Не будь жадиной, Ленка, это тебя не красит.
В тот вечер Елена проплакала в ванной час. Не из-за техники. Из-за того, с какой лёгкостью муж распоряжался её трудом, чтобы выглядеть «святым» в глазах своей сестры.
Зинаида, сестра Анатолия, была женщиной корпулентной, громкой и нахрапистой. Она владела уникальным талантом — быть вечной жертвой обстоятельств, при этом живя лучше многих. Её «тяжелая судьба» была вечным пропуском в кошелёк и закрома брата.
Прошла неделя. Обида немного притупилась, загнанная в дальний угол души. Елена старалась не вспоминать о пропаже, чтобы не портить атмосферу в доме. Но судьба, как известно, любит бить в одну точку.
В субботу Елена вернулась с дачи пораньше. Дверь была не заперта. В коридоре слышались голоса: басовитый гул Анатолия и визгливые нотки Зинаиды.
— Ой, Толечка, ну ты спаситель! — ворковала золовка. — У моего оболтуса скоро сессия, а старый ноут совсем сдох. Как он курсовые писать будет?
— Бери, конечно! — широким жестом махнул Анатолий. — У нас всё равно без дела лежит. Лена на работе за компьютером сидит, зачем ей дома второй? Глаза только портить.
Елена вошла в комнату в тот момент, когда Зинаида уже запихивала в сумку её ноутбук. Тот самый, на котором Елена по ночам подрабатывала переводами, чтобы собрать мужу на юбилейный подарок — дорогую лодку.
— Положи на место, — голос Елены прозвучал так холодно, что в комнате, казалось, упала температура.
Зинаида замерла, прижимая ноутбук к груди, как родное дитя.
— Лен, ты чего? — растерялся Анатолий. — Племяннику же нужно... Учиться парню надо.
— Это мой рабочий инструмент, Анатолий. Я на нём деньги зарабатываю. Те самые, на которые ты потом продукты покупаешь, — отчеканила Елена, глядя мужу прямо в глаза.
— Фи, Толя, — скривила губы Зинаида, демонстративно не глядя на хозяйку. — Я и не знала, что у тебя жена такая... мелочная. Родному племяннику пожалела железку. Мы же семья!
— Семья — это когда уважают друг друга, а не грабят, — парировала Елена. — А ну, верни!
Анатолий побагровел. Ему стало стыдно перед сестрой. Его авторитет «главы клана» и «кормильца» рушился на глазах.
— Цыц! — гаркнул он, стукнув кулаком по столу. — Я муж, я решил! Забирай, Зина. А ты, Лена, умолкни. Куплю я тебе новый, подумаешь, трагедия.
Зинаида, победно зыркнув на невестку, шмыгнула за дверь, унося трофей. Елена осталась стоять посреди комнаты, оглушенная предательством. В этот раз он не просто отдал вещь. Он публично унизил её, выбрав каприз сестры вместо уважения к жене.
Вечером к Елене заглянула соседка, Тамара Павловна. Женщина колоритная, с пышной химией на голове и языком острым, как бритва. Увидев заплаканную Елену, она всё поняла без слов.
— Опять твой «Робин Гуд» отличился? — хмыкнула соседка, ставя на стол бутылку домашней наливки. — Раздаёт добро направо и налево?
Елена всё рассказала. И про пылесос, и про ноутбук, и про унижение.
— Знаешь, девка, — прищурилась Тамара Павловна, разливая рубиновую жидкость по рюмкам. — Был у меня один ухажёр. Щедрый — жуть. Всё друзьям раздавал. Даже мою шубу однажды подруге своей бывшей подарил, мол, ей холодно, а у тебя пальто есть. Я тогда ревела, а моя бабка мне историю рассказала.
Тамара Павловна сделала паузу, артистично отставив мизинец.
— Жил в деревне мужик, Фёдор. Всё из дома тащил, чтоб перед селом хорошим быть. Жене — шиш, а соседу — инструмент, свату — зерно. Жена терпела-терпела, а потом, когда он собрался единственную корову брату отдать, устроила ему «проводы». Собрала всех его дружков, накрыла стол и говорит: «Фёдор наш в монастырь уходит, от мирского отрекается. Вот, раздаёт всё имущество». И начала его одежду, сапоги, ружье гостям раздаривать. Фёдор сидит, глаза пучит, а сказать ничего не может — образ святого блюдет. Остался в одних портках. Зато урок усвоил: щедрость за чужой счёт — это воровство.
Елена слушала, и в её голове, ещё минуту назад полной отчаяния, начал созревать план. Злой, холодный, но справедливый.
— Спасибо, Тамара Павловна, — вдруг улыбнулась Елена. Улыбка вышла хищной. — Кажется, я знаю, что делать.
Через две недели приближался юбилей Зинаиды. 50 лет — дата круглая. Золовка обзванивала всех родственников, намекая, что ждёт «достойных» подарков. От брата она требовала что-то грандиозное.
— Толечка, — щебетала она в трубку, — у меня холодильник барахлит. Вот бы новый, двухкамерный, серебристый... Ты же у меня такой внимательный!
Анатолий ходил мрачнее тучи. Денег на такой подарок не было — ноутбук пробил брешь в бюджете, а Елена свою зарплату теперь держала на отдельной карте.
— Лен, — заискивающе начал он за ужином. — Там у Зины юбилей... Надо бы скинуться. Она холодильник хочет.
Елена невозмутимо жевала салат.
— Конечно, дорогой. Зина — святой человек. Разве мы можем ударить в грязь лицом? Я возьму организацию подарка на себя. Сделаем ей такой сюрприз, что вся родня обзавидуется. Ты только не вмешивайся, пусть будет эффект неожиданности.
Анатолий выдохнул. Пронесло! Жена не только не пилит, но и сама проблему решает. Золотая баба, хоть и с характером.
В день праздника Анатолий и Елена подъехали к дому Зинаиды на такси. Багажник был забит огромными коробками в красивой упаковке.
— Что там? — сгорал от любопытства Анатолий.
— Твоя любовь и забота, выраженная в материальном эквиваленте, — загадочно ответила Елена. — Всё, как ты любишь: с размахом, от души!
Гостей собралось много. Зинаида сидела во главе стола, как императрица, принимая конверты и букеты. Когда очередь дошла до брата, Анатолий расправил плечи. Елена подтолкнула вперёд три тяжеленные коробки.
— Родная сестрёнка! — начал тост Анатолий, уже предвкушая овации. — Мы с Леной решили: тебе нужно только самое лучшее. Не какой-то там бездушный магазин, а то, что действительно дорого и ценно!
Зинаида хищно сорвала банты. Гости вытянули шеи.
Она открыла первую коробку. Внутри лежали... спиннинги. Дорогие, японские, карбоновые спиннинги Анатолия, его гордость, которые он собирал пять лет. Катушки, блесны, воблеры — всё его рыболовное сокровище на сумму в две зарплаты.
У Анатолия отвисла челюсть. Он побледнел так, что стал сливаться со скатертью.
— Это... — просипел он.
— Это твоё главное хобби, Толенька! — громко, на весь зал, перебила Елена, сияя лучезарной улыбкой. — Ты же сам говорил: «Для любимой сестры ничего не жалко!». Ты сказал: «Зачем мне рыбалка, когда Зиночке скучно? Пусть она ездит, приобщается к природе!».
Зинаида ошарашенно смотрела на груду удочек.
— Зачем мне удочки? — взвизгнула она. — Я просила холодильник!
— Подожди! — Елена открыла вторую коробку.
Там лежал его профессиональный набор инструментов Bosch, перфоратор и шуруповерт. То, над чем Анатолий трясся, как Кащей над иглой, и никому не давал даже в руки.
— А это, чтобы твой сын учился быть мужчиной! — провозгласила Елена. — Толя сказал: «Нечего мне железками бряцать, лучше пусть племянник рукастым растёт!».
В третьей коробке оказалась коллекция виниловых пластинок Анатолия — редкие издания, Beatles, Pink Floyd, Deep Purple. Его душа, его музыка.
— А это — для души! — добила Елена. — Толя решил, что музыка должна радовать родню, а он и по радио «Шансон» послушает.
В зале повисла звенящая тишина. Гости переглядывались. Кто-то хихикнул.
— Толя... — Зинаида покраснела от ярости. — Ты что, издеваешься? Ты притащил мне своё старое барахло вместо подарка? На кой чёрт мне твои удочки?!
Анатолий смотрел на жену глазами побитой собаки. В них читался ужас. Он понимал: если он сейчас скажет, что не хотел этого дарить, он выставит себя посмешищем и подкаблучником, который не знает, что жена упаковала. А если подтвердит — лишится всего, что любил.
Елена наклонилась к нему и тихо, но так, чтобы он услышал, прошептала: — Ну же, благодетель. Ты же не жадина? Родня ведь. Не чужие люди.
Анатолий сглотнул. На лбу выступила испарина. Он посмотрел на разъяренную Зину, на ухмыляющихся гостей, на свои сокровища, которые теперь принадлежали сестре...
— Да... — выдавил он хрипло. — Бери, Зина. От чистого сердца. Всё лучшее — тебе.
— Забери этот хлам обратно! — визжала Зинаида. — Где мой холодильник?! Жмот! Позорище! Притащил свои игрушки и думаешь откупиться?
Скандал был грандиозный. Зинаида швыряла блесны, кричала, что брат её не уважает. Гости, осмелев, обсуждали, что подарок и правда странный — отдать своё б/у вместо новой техники. Репутация «щедрого барина» рухнула с треском. Теперь Анатолий выглядел не благодетелем, а идиотом, который решил сплавить сестре ненужное барахло.
Домой ехали молча. Анатолий сидел, ссутулившись, обхватив голову руками. Он лишился всего: хобби, инструментов, музыки и, самое главное, обожания сестры. Зинаида напоследок крикнула, чтобы он больше не появлялся без нормального подарка.
Когда вошли в квартиру, Елена спокойно сняла туфли и прошла на кухню ставить чайник. Анатолий плёлся следом, как тень.
— Ты... ты чудовище, Лена, — прошептал он, глядя в стену. — Ты всё уничтожила. Мои спиннинги... Как я теперь?
Елена медленно повернулась. В её глазах больше не было ни обиды, ни слез. Только сталь.
— А как я без ноутбука? «Как я без пылесоса?» —спросила она ровным тоном. — Тебе было больно сегодня, Толя? Обидно? Жалко своих вещей?
— Да! — выкрикнул он. — Это же моё! Я на это годами копил!
— Запомни это чувство, — Елена подошла к нему вплотную. — Запомни его на всю жизнь. Вот так я себя чувствовала каждый раз, когда ты, красуясь, раздаривал мой труд. Теперь мы квиты.
Она поставила перед ним чашку чая.
— И кстати, — добавила она уже мягче, глядя на раздавленного мужа. — Если захочешь вернуть свои удочки, попробуй попросить у Зины. Она же родня, не чужая. Должна понять.
Анатолий застонал и уронил голову на руки. Он прекрасно знал: Зинаида из принципа ничего не вернёт. Выкинет, продаст, сломает, но не вернёт. Такова была цена его дешевого авторитета.
Елена пила чай, глядя в темное окно. Она знала, что завтра будет непростой разговор о будущем их брака. Но одно она знала точно: больше ни одна её вещь не покинет этот дом без её ведома. Урок усвоен. Кармический бумеранг, запущенный рукой любящей жены, всегда возвращается точно в цель. И бьёт он больно.