Они готовились к поискам, а не к войне. Но война пришла к ним сама, стремительно и без предупреждения. Два дня тишины после ультиматума «Фонда» оказались не сроком на раздумья, а тихим заведением spring. Штурм начался на рассвете, когда город только просыпался, а в их квартире ещё царила ночная тишина.
Первым тревогу подала «Каденция». Прибор, стоявший на столе в режиме «дежурного сканирования», вдруг издал резкий, визгливый звук, которого Лео никогда от него не слышал, и его сферы закрутились с бешеной скоростью, свет стал ослепительно-белым. Лео вскочил с кресла, где дремал.
— Катя! — крикнул он. — Они здесь!
Он ещё не договорил, как в коридоре раздался глухой удар — ломали дверь в подъезде. Потом — топот тяжёлых ботинок по лестнице. Катя выбежала из спальни, бледная, но собранная, уже одетая. Они обменялись одним взглядом, и в нём не было страха. Была голая, животная решимость. Бежать. Бежать куда угодно.
«Каденция» была их единственным шансом. Лео схватил прибор, его пальцы сами нашли регуляторы, которые он изучал последние дни. Он выкрутил их до предела, на грань, за которую они никогда не заходили. Прибор завизжал ещё громче, корпус стал обжигающе горячим. В воздухе запахло озоном и раскалённым металлом. Стены комнаты задрожали, с полок попадали банки с красками.
— Держись за меня! — закричал Лео, обхватывая «Каденцию» обеими руками. Катя вцепилась в его руку мёртвой хваткой, её ногти впились в кожу.
В этот момент дверь их квартиры с грохотом вылетела с петель. В проёме, в клубах пыли, возникли силуэты в чёрном, с автоматами. Виктор Сергеевич шёл позади них, его лицо было спокойным, как у бухгалтера, пришедшего провести аудит.
— Остановитесь! — прозвучала команда. — Вы в опасности!
Ложь была настолько очевидной, что даже смешной. Лео не слушал. Он сосредоточился на «Каденции», на том, что осталось от их плана. «Окно». Не место. Состояние. Крайняя, смертельная опасность. Паника. Отчаяние. Резонанс. Он и Катя были одним целым в этом ужасе, их сердца бились в унисон. И прибор, чувствительный к таким состояниям, отозвался.
Сферы взвились вверх, вырвались из корпуса, но не улетели — они зависли в воздухе, образовав вращающуюся сферу из чистого, белого света. Гул превратился в оглушительный рёв, который заглушил все звуки — крики, команды, даже выстрелы (они стреляли? Лео не видел, не слышал). Комната начала терять чёткость. Края мебели, стены, лица людей в дверях — всё это стало расплываться, как акварель на мокрой бумаге.
Лео видел, как Виктор Сергеевич делал шаг вперёд, его рука тянулась к ним, лицо наконец исказилось не расчётом, а яростью. Но его фигура двоилась, троилась, растворялась в нарастающем сиянии. Лео чувствовал невыносимую тяжесть во всём теле, как будто его сжимало гигантским прессом. Он кричал, но не слышал собственного голоса. Катя вцепилась в него так, что, казалось, сломает кости, но он даже не чувствовал боли.
Белый свет заполнил всё. Не ослепительная вспышка, а плотная, однородная белизна, как молоко, как туман, как ничто. Звук исчез. Осязание исчезло. Осталось только падение. Бесконечное падение в белую пустоту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни мысли.
Лео пытался удержать сознание, но оно уплывало, как песок сквозь пальцы. Последнее, что он почувствовал, — это тепло руки Кати в своей. Или это уже была галлюцинация? Он не знал. Потом и это ощущение исчезло. Остался только белый шум. Не звук, а само вещество небытия, в котором растворялось всё: страх, ярость, воспоминания, сама личность.
Это была не смерть. Смерть, как он предполагал, была тишиной и темнотой. Это было растворение. Стирание. Возможно, именно так и выглядел переход. Не прыжок из точки А в точку Б, а стирание из А и… перезапись в Б? Или просто стирание?
Мысли спутались, потонули в белизне. Лео перестал быть Лео. Он стал просто точкой осознания, тонущей в океане молока. Последний обрывок — лицо Аркадия, молодого, улыбающегося, как на той фотографии. И голос, не звучащий, а понятый: «Добро пожаловать».
А потом… отключка.
Тишина. Не белый шум. Тишина. И запах. Свежей травы. И земли.
Лео открыл глаза. Над ним было небо. Не московское, низкое и свинцовое. А высокое, невероятно синее, с редкими, пушистыми облаками. Он лежал на спине. В траве. Рядом с ним, тоже без сознания, лежала Катя, её рука всё ещё сжимала его запястье. А между ними, потухший и почерневший, как после пожара, лежал остов «Каденции». От прибора остался лишь обгоревший каркас, сферы исчезли.
Лео медленно, с стоном, сел. Голова раскалывалась, всё тело ныло, как после тяжёлой болезни. Он огляделся. Они были на небольшом холме. Внизу виднелись какие-то постройки, не московские многоэтажки, а низкие, разрозненные здания. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь пением птиц. И было… слишком чисто. Слишком зелено. Слишком мирно.
Он потряс Катю за плечо.
— Катя. Катя, проснись.
Она застонала, открыла глаза. Сначала в них был ужас, потом — недоумение. Она села, огляделась.
— Где… где мы?
— Не знаю, — честно сказал Лео. — Но это явно не Москва. И не подвал «Фонда».
Он поднял почерневший остов «Каденции». Прибор был мёртв. Окончательно. Но он сделал своё дело. Он вырвал их из одной реальности и… бросил в другую? В какую?
Катя встала, пошатываясь, подошла к краю холма, чтобы лучше рассмотреть то, что внизу. И замерла.
— Лео, — её голос прозвучал странно, сдавленно. — Посмотри.
Он поднялся, подошёл к ней. И увидел. Внизу, среди зелени, стояло знакомое здание с полуразрушенным куполом. Обсерватория. Но не та, заброшенная, в подмосковном лесу. Эта выглядела… ухоженной. Купол был цел, побелён. И вокруг неё не было ржавого забора с табличками «Заражено». Была аккуратная лужайка и дорожка.
И самое главное — на флагштоке у входа развевался флаг. Но не российский триколор. А другой. Красное полотнище с… серпом и молотом?
Лео почувствовал, как земля уходит из-под ног вторично, но теперь метафорически. Он посмотрел на Катю. В её глазах отражалось то же самое, леденящее душу понимание.
«Каденция» сработала. Она прыгнула. Но прыжок был не туда, куда они хотели. Или именно туда? Они нашли «окно». И выпали из него… в другой мир. В тот самый, где, возможно, жили Аркадий и Вера. Но этот мир, судя по флагу, был другим не только в судьбе двух людей. Он был другим во всём.
А вокруг них лежала тишина чужого, невозможного мира, и в этой тишине звенел лишь один вопрос: что теперь? И где, в этом новом «здесь», искать того, кого они искали в старом? Ответов не было. Была только трава под ногами, синее небо над головой и обгоревший прибор — памятник прыжку, который, возможно, нельзя было обратить вспять.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e