— Вы отлично выглядите для своих лет! — сказала Оксана и улыбнулась так, будто вручала медаль за долголетие.
Нина моргнула. На секунду показалось, что ослышалась. Потом — нет, не ослышалась. Та самая улыбка начальницы: чуть снисходительная, чуть хищная. И в голосе — похвала, рассчитанная до грамма, как соль в салате.
— Спасибо, — ответила она ровно и аккуратно, как обычно.
Но изнутри вдруг стянуло горло. Как будто проглотила что-то вязкое и неуклюжее.
«Для своих лет»… Ей бы, пожалуй, такую фразу подарили на кассе в аптеке, а не в офисе, где она работает треть десятка лет.
Оксана хлопнула ладонью по столу, откинулась на спинку кресла — тонкая, глянцевая, словно картинка из журнала.
— Вы вообще молодец, Нина. Такие, как вы, редкость. Всё под контролем, всё ровно. Мне бы вашу дисциплину.
Нина кивнула. Взгляд на экран — таблицы, цифры, баланс, как бронированная броня от всего лишнего.
— Я просто делаю, как надо, — тихо сказала она.
— Вот именно! — оживилась Оксана. — Вы из другого поколения. Там люди привыкли всё делать как надо. А у нас, у молодых, всё быстро, онлайн, "потом доделаю". Ну, вы понимаете.
Понимала. И не понимала. Чужое «мы» и «вы» где-то посреди офиса пролегало, как трещина.
После совещания Нина вышла в коридор. Серые стены, ковер с пятнами, шелест бумаг. Кроме неё и уборщицы никого. Уборщица крутила шваброй, слушала радио — весёлый голос диктора о погоде и скидках. Нина остановилась у окна. Мокрые листья липли к стеклу; поздний октябрь, нескладный, без солнечных пауз.
Она вспомнила, как десять лет назад сама принимала молоденькую бухгалтершу. Та тогда выглядела испуганно и благодарно. Не кичилась возрастом, не бросала слова вроде «вам-то легко». Сейчас времена другие — молодость стала аргументом, возраст — оправданием.
Дома было тихо. Только шум за стеной: соседи снова включили телевизор на полную. В кастрюле остыл кофе, на столе лежала газета с кроссвордом, начатым неделю назад. Нина присела, открыла ноутбук, просмотрела отчёт — привычный ритуал. Потом ткнула в видео наугад: модный блогер рассказывал, как сохранить «тонус кожи после сорока».
Она дослушала минуту, потом закрыла вкладку. Внизу появилось уведомление: «Собрание в отделе кадров завтра в 10:00». Почему ей пришло — непонятно. Обычно такие письма не шлют просто так.
— Опять, видимо, кого-то увольняют, — сказала себе, и от этого стало холодно.
Утро началось со скомканного платка и халата, который не успела погладить. Кофе недопит, глаза уставшие. В зеркале — не женщина, не бухгалтер, а кто-то между ролями.
На остановке стояли люди, зябко переступая ногами. Моросил дождь. Автобус, как всегда, пришёл переполненный; двери скрипнули, кто-то буркнул сердито.
В офисе было тепло, но липкое напряжение чувствовалось сразу. В отделе кадров за столом сидела та же кадровичка, Лариса, — усталая, с замазанными тенями, и рядом — Оксана.
— Присаживайтесь, Нин, — сказала та. Слишком ласково. Еще хуже, чем холодно.
Нина села, сложив руки на сумке.
— Ничего страшного, просто обсуждение структуры, — начала начальница. — Мы будем оптимизировать процессы. Хотим всем найти удобные форматы.
— Это значит? — спокойно спросила Нина.
— Мы предлагаем вам перейти на частичную занятость. По полдня. Или удалённо. Ну... вы ведь заслужили спокойно работать, без стресса.
Оксана перевела взгляд на Ларису — та молча кивнула, сияя выражением «ничего личного».
Нина ощутила, как внутри что-то треснуло, словно нитка.
— А полную ставку займёт кто?
— Мы возьмём стажёра, — без паузы ответила Оксана. — Молодая, перспективная. Она сможет быстро внедрить новые программы. А вы — вы бы всё это контролировали, проверяли. Опыт — бесценен.
Опыт. Слово, которое звучало как «старость».
Нина поднялась.
— Мне нужно время подумать.
— Конечно, конечно. Мы не торопим. Просто нужно решить до конца недели.
Вечером она шла домой через мокрый парк. Лужи отражали тусклый свет фонарей. Воздух пах сыростью и листвой. Телефон вибрировал — СМС от сына: «Мам, прости, не приеду в выходные. Работа навалилась». Нина долго смотрела на экран, потом убрала в сумку.
Дома сняла сапоги, наложила себе суп — пересолённый, но голод проглатывал даже это. Телевизор не работал — севшая батарейка в пульте. Тишина была вязкой.
Она открыла старый фотоальбом. Там — оформление первого отчёта, вручение грамоты, корпоративы, лица, исчезнувшие с годами. На одном снимке Оксана — совсем девочка, стажёрка с сияющими глазами. Нина помогала ей тогда, объясняла линии таблиц, формат отчётов.
"И ведь всё по кругу", — подумала она.
Её словно затянуло кольцом воспоминаний: двадцать лет, бухгалтерская комната, чай с мятой, банальная дружба в коллективе. Тогда уважали возраст. Теперь — уважают скорость и уверенность.
Поздно вечером она услышала шаги на лестничной площадке. Кто-то остановился у её двери и постучал. Один раз, тихо. Нина замерла. Потом опять — два коротких удара.
Она подошла, спросила:
— Кто там?
Ответа не было. Только звук шагов вниз, эхом отражённый стенами. Она приоткрыла — на коврике лежал конверт. Без подписи. Внутри — белый лист с печатью отдела кадров.
"Заявление на увольнение по собственному желанию. Подписать и передать в трёхдневный срок."
Рукопожатие начальницы звенело в голове: "Вы отлично выглядите для своих лет!"
Нина опустилась на стул, смотрела на бумагу. Замерла. Потом медленно, очень медленно достала ручку. Написала сверху: «Не согласна».
Только кончила писать — за стеной грохнул телевизор, кто-то закричал. Она вздрогнула. И в тот же момент мобильный вспыхнул уведомлением — «Невозможно удалить письмо. Отправитель заблокировал функцию».
Она открыла почту. Новое сообщение. От неизвестного адресата. Тема: «Оксана. Срочно. Не обсуждай с ней ничего. Всё не так, как тебе кажется...»
Нина замерла, пальцы зависли над клавиатурой. За окном гудел ветер, хлопнула форточка.
Она перечитала письмо. Дата отправления — вчера, поздний вечер. Подпись внизу: «П.»
Нина сидела перед компьютером, экран светился холодно и настороженно. Письмо не исчезало. Буквы будто шевелились от напряжения. "П." — кто это мог быть?
Она знала только одного П. — Павла, бывшего главбуха. Ушел три года назад. Говорили, с Оксаной они не сошлись характерами. После его увольнения будто вычеркнули даже упоминание о нём. И вот — письмо.
Всё не так, как тебе кажется».*
"Что именно не так?" — подумала она.
Телефон звякнул. Сообщение от Оксаны: *«Нина, хотела уточнить по поводу заявления. Подъедете утром? В девять? Поговорим спокойно».*
Спокойно. Слово, после которого обычно ничто уже спокойным не бывает.
***
Утро разложилось по минутам: чай, неработающий тостер, очередь на маршрутку, промокшая сумка. В зеркале отражалась привычная женщина — аккуратная причёска, сдержанный макияж, чуть напряженная улыбка.
В офисе свет был слишком ярким. Оксана встретила её у двери, в руках держала папку.
— Проходите, Нина, — сказала мягко. — Я просто хочу всё обсудить, чтобы вы не чувствовали себя неудобно.
На столе два заявления: одно — то самое, где её подпись так и не стояла, другое — почти такая же копия, но уже подписанная.
— Это что? — спросила Нина, взгляд стал колючим.
— Не волнуйтесь, это ошибка. Лариса, наверное, нажала «печатать образец». Но у нас всё под контролем. Вы же не против, если я уничтожу второй экземпляр?
Оксана улыбнулась, но руки у неё дрожали. Нина впервые заметила — маникюр неровный, на щеке след от усталости. Не железная, выходит, тоже.
Нина села.
— Откуда это письмо? — спросила она тихо.
Оксана подняла брови:
— Какое письмо?
— От Павла. Вы ведь помните его.
— Павел? — на секунду мелькнула тень. — Он больше здесь не работает.
— Но пишет. — Нина протянула выдающийся лист с подписью «П.». — Вчера.
Оксана взяла, прочла. Улыбнулась чуть перекошено:
— А вы доверчивая. Этот человек, знаете ли, пытался меня подставить. Рассылал грязь, сплетни. Его давно внесли в чёрный список. Возможно, где-то сохранились его старые письма.
Врать умела профессионально. Голос — ровный, интонации правильные. Но глаза бегали.
— А я думаю, — сказала Нина спокойно, — вы торопитесь занять моё место.
Тишина легла странно. Даже принтер перестал жужжать.
— Что вы, — прошептала Оксана. — Ваше место... никому не нужно. Просто времена такие.
Нина встала.
— Я не подпишу заявление. И вам советую быть осторожнее.
Она вышла, не хлопнув дверью.
***
На улице было серое небо и туман над дорогой. Ветер бросал в лицо капли дождя. Нина шла по мокрому асфальту, чувствуя в груди то самое, давно забытое чувство — адреналин. Страх и азарт вместе.
У дома зазвонил телефон. Номер незнакомый. Она ответила:
— Алло?
Пауза. Потом мужской голос:
— Вы получили моё письмо?
— Павел?
— Да. Только не говорите, что разговаривали с ней. Она слушает. Они слушают.
Нина молчала.
— Посмотрите на конверт. В левом углу. Есть метка?
Она достала конверт, перевернула. Маленькая точка чернил, едва заметная.
— Видите? — сказал голос. — Это от Ларисы. Она думает, что Оксана заменит половину отдела своими людьми. Уже началось.
— Причём здесь я?
— Вы — первая в очереди. Она хочет, чтобы вы ушли «по соглашению сторон», чтобы не было шума.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что однажды я промолчал. Не делайте так.
Гудки оборвали разговор.
Мысли метались. Оксана улыбалась слишком быстро, слишком выверенно. А Лариса… глаза у той были виноватые вчера.
***
На следующий день Нина пришла пораньше. В приемной никого. Только урна переполнена измятыми бумагами. Она осторожно достала несколько — и замерла: её заявление с подписью, которую она не ставила. Подпись — точная копия, но рука дрожала не её рукою.
— Что вы здесь делаете? — услышала за спиной голос Ларисы.
— Ищу правду, — ответила Нина.
— Поздно. — Кадровичка вздохнула. — Лучше закройте глаза, подпишите и живите спокойно.
— А если не подпишу?
— Тогда... она найдёт другой способ.
Нина прижала бумаги к груди.
— Пусть пробует.
Она пошла к выходу, даже не оборачиваясь. Лариса смотрела вслед, сжав руки.
***
Вечером дома Нина разложила всё на столе: конверт, письмо, подписи. Написала короткое сообщение Павлу: *«Я не подпишу. Но что делать дальше?»*
Ответ пришёл быстро: *«Ждите. Завтра в 10. Загляните к новой стажёрке. Она нашла кое-что в общедоступной папке».*
Стажёрка! Вероника, кажется. Весёлая, с рыжими волосами, чуть дерзкая. Та самая, кто должна «заменить» Нину.
Следующее утро пахло сигаретным дымом и хлоркой в подъезде. В автобусе тесно, кто-то капал на сапоги горячим кофе. Нина ехала молча, стиснув папку.
В десять она вошла в офис. Вероника сидела понуро, поджав губы. При виде Нины вздрогнула.
— Мне Павел писал… — начала Нина.
— Тише, — прошептала девушка. — Всё на флешке. Я не знала, кому верить. Он сказал, вы поймёте.
— Что там?
Вероника достала синий брелок.
— Там отчёты, где Оксана подделывала подписи. Ваша тоже есть. Меняла суммы, закрывала транзакции на другие счета. Павел хотел сообщить, но его убрали.
Где-то хлопнула форточка, словно знак.
— Откуда у вас это? — Нина говорила шёпотом.
— Вчера случайно открыла проектную папку. Там всё давно лежит. А сегодня утром она сказала мне удалить. Но я... не успела.
Нина сжала флешку. Сердце забилось быстро, как у бегуна на старте.
— Девочка, ты понимаешь, во что вляпалась?
— Понимаю. Если узнает — меня уволят.
— Возможно, не только тебя, — тихо сказала Нина. — Мы сделали уже первый шаг.
Она встала и направилась к двери кабинета Оксаны.
Вероника схватила её за рукав:
— Не сейчас! Она с кем-то внутри, сидит с ноутбуком и звонит кому-то из бухгалтерии!
Но Нина уже шла.
Дверь распахнулась, запах духов ударил в нос. Оксана привстала, но не успела закрыть экран.
На мониторе — таблица. В последней строке дата сегодняшнего дня и крупная сумма перевода.
— Вы рано, Нина, — произнесла начальница холодно.
Нина положила флешку на стол.
— Это стоит посмотреть.
Оксана прищурилась.
— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.
— Ещё как понимаю. И впервые за долгое время не боюсь.
Оксана встала, шагнула ближе.
— У вас нет доказательств.
Нина улыбнулась медленно.
— Уже есть. И не только у меня.
За дверью послышались торопливые шаги. Секретарь — бледная, с мокрыми волосами — заглянула.
— Оксана Сергеевна... к вам пришли из аудита. С проверкой... внеплановой.
Оксана побледнела.
Нина посмотрела на экран, потом на начальницу.
— Кажется, вовремя.
Оксана медленно потянулась к флешке, но Нина успела раньше. Флешка — в кармане.
Она направилась к выходу, но вдруг услышала за спиной хриплый голос:
— Вы не понимаете… это не я начала.
Нина не обернулась.
— Но вы продолжаете.
Она шагнула за дверь — и остановилась. В коридоре стоял Павел. Тот самый, постаревший, но узнаваемый, с короткой седой бородкой. Улыбался, чуть виновато.
— Скучали? — сказал он.
Нина открыла рот, но не успела ответить — за её спиной хлопнула дверь, и с той стороны раздался звон стекла.
Конец 2 части.***