Галина Петровна стояла у плиты, помешивая борщ деревянной ложкой, когда произнесла фразу, от которой у Ларисы внутри всё сжалось:
— Лариса, милая, я тут подумала... Твоя зарплата теперь будет поступать на наш общий счёт. Так правильнее для семьи.
Лариса замерла с чашкой кофе в руках. Неужели она ослышалась?
— Простите, Галина Петровна, я не поняла...
— Ну что тут непонятного? — свекровь обернулась, лицо её сияло самодовольной улыбкой. — Семья должна быть единым организмом! А деньги... это же семейные деньги. Я буду ими распоряжаться разумно.
— Но это моя зарплата, — тихо проговорила Лариса, чувствуя, как горячая волна поднимается к горлу.
— Твоя? — Галина Петровна рассмеялась, словно услышала что-то забавное. — Милочка, ты же замужем за моим сыном! А значит, всё общее. Вот увидишь, как хорошо будет, когда не придётся думать о таких мелочах.
Лариса опустила глаза. Мелочи? Её работа медсестрой в частной клинике, ночные смены, усталость — всё это мелочи? А курсы английского для Кати, её дочери от первого брака? И платье на выпускной, которое она планировала купить через месяц?
— Галина Петровна, но у меня есть свои обязательства...
— Какие такие обязательства? — голос свекрови стал жёстче. — У тебя теперь новая семья! Катька уже большая, пусть сама зарабатывает. А мне вот на дачный ремонт нужны деньги — крыша течёт, забор покосился. И внукам подарки покупать надо, не забывай.
Внуки? Лариса вздрогнула. Катя была единственной внучкой Галины Петровны, но та словно забыла об этом, говоря о «внуках» — детях от первого брака мужа.
— Я понимаю, что ремонт важен, но...
— Никаких «но»! — Галина Петровна хлопнула ложкой о край кастрюли. — Завтра же дашь мне свою карточку. И пин-код, естественно. Будем жить по-человечески!
В этот момент в кухню вошёл Игорь, муж Ларисы. Высокий, всегда немного сутулившийся, с усталыми глазами программиста. Он поцеловал мать в щёку, а жену едва кивнул.
— О чём разговор? — спросил он, плюхаясь на стул.
— Да вот, объясняю Ларисе, как мы теперь с деньгами будем жить, — бодро сообщила Галина Петровна. — Я буду вести общий бюджет.
Игорь посмотрел на жену, потом на мать. В его глазах мелькнуло что-то неопределённое — то ли сочувствие, то ли раздражение.
— Мам, может, не стоит так категорично?
— А как стоит? — свекровь вскинулась. — Ты же видишь, что я делаю для этой семьи! Готовлю, стираю, убираю! А теперь ещё и деньги буду считать, чтобы не транжирились попусту.
Лариса почувствовала, как внутри что-то ломается. Неужели она действительно транжирит? Неужели её работа, её усилия ничего не значат?
Ночью Лариса ворочалась в постели, переживая разговор с свекровью. Игорь лежал рядом, спиной к ней, и она чувствовала исходящее от него напряжение.
— Игорь, — тихо позвала она, — мы можем поговорить?
— О чём? — буркнул он, не поворачиваясь.
— О том, что сказала твоя мама. Про мою зарплату.
Игорь тяжело вздохнул и сел в кровати.
— Слушай, Лариса... Мама очень много для нас делает. Может, стоит пойти ей навстречу? Ради семейного спокойствия?
— Семейного спокойствия? — Лариса тоже села, в темноте её глаза блестели от слёз. — А моё спокойствие кого-нибудь волнует?
— Не драматизируй. Мама просто хочет помочь с бюджетом.
— Помочь? Игорь, я планировала оплатить Кате курсы английского! Это двадцать тысяч в месяц. А ещё платье на выпускной...
— Катька переживёт без английского, — отрезал Игорь. — А платье... ну купим что-нибудь попроще.
Лариса почувствовала, как внутри неё что-то окончательно обрывается. Катька? Он так назвал её дочь? И это при том, что Катя всегда была вежлива с ним, старалась подружиться.
— Она не «Катька», — тихо, но жёстко проговорила Лариса. — Это моя дочь. И я сама решаю, что ей нужно.
— Ладно, ладно, — Игорь лёг обратно. — Поговорим завтра. А сейчас давай спать.
Но Лариса не спала. Она лежала и думала. О том, как полгода назад вышла замуж за Игоря, поверив его обещаниям о счастливой семье. О том, как Галина Петровна сначала была мила и предупредительна, а теперь... А теперь считает её своей собственностью.
Утром за завтраком Галина Петровна встретила невестку сияющей улыбкой:
— Ну что, дорогая, дашь карточку? Я уже план составила — на дачу пятьдесят тысяч нужно, на подарки внукам тысяч двадцать...
— Каким внукам? — не выдержала Лариса.
— Как каким? Детям Игоря, конечно. От Олеси. Мальчишки растут, им многое нужно.
Лариса молча пила кофе. Значит, её зарплата пойдёт на подарки детям первой жены мужа, а её собственная дочь должна обойтись без курсов?
— А Катя? — спросила она.
— А что Катя? У неё есть отец, пусть он и платит за всякие курсы.
Отец Кати погиб в автокатастрофе три года назад. Об этом Галина Петровна прекрасно знала.
— Галина Петровна, — медленно проговорила Лариса, — я подумаю над вашим предложением.
— Что там думать? — свекровь всплеснула руками. — Нормальные жёны не думают, а делают то, что нужно семье!
В этот момент с лестницы спускалась Катя — пятнадцатилетняя, стройная, с умными глазами отца. Она услышала последние слова и замерла.
— Мам, что происходит? — тихо спросила девочка.
— Ничего особенного, солнышко, — Лариса вымученно улыбнулась. — Обычные семейные вопросы.
Но Катя была не из тех, кого можно обмануть. Она видела покрасневшие глаза матери, видела самодовольное лицо Галины Петровны.
— Бабушка Галя, — обратилась девочка к свекрови, — может, я могу чем-то помочь?
— Можешь, деточка, — расплылась в улыбке Галина Петровна. — Объясни своей маме, что в семье все деньги должны быть общими.
Катя посмотрела на мать, потом на свекровь, и в её глазах Лариса увидела такую взрослую понимающую боль, что чуть не заплакала.
Весь день Лариса работала как в тумане. В клинике коллеги несколько раз спрашивали, всё ли у неё в порядке — настолько отсутствующим был её взгляд. А вечером, когда она вернулась домой, то увидела на кухонном столе распечатки со счетов дачного магазина.
— Лариса, ты как раз во время! — Галина Петровна размахивала бумагами. — Я уже всё просчитала. На кровлю нужно шестьдесят тысяч, на забор — сорок. А ещё краска, инструменты...
— Сколько? — тихо переспросила Лариса.
— Сто двадцать тысяч. Как раз твоя зарплата за два месяца! Удобно получается, правда?
Лариса медленно сняла куртку. Сто двадцать тысяч. Именно столько стоили курсы английского для Кати на целый год.
— Где карточка? — нетерпеливо спросила свекровь. — Завтра же с утра поеду заказывать материалы.
— Карточка у меня, — спокойно ответила Лариса.
— Ну так давай её сюда!
— Нет.
Галина Петровна замерла. Казалось, она не поняла, что услышала.
— Что значит «нет»?
— Это значит, что я не дам вам свою карточку.
Свекровь побагровела:
— Ты что, совсем обнаглела? Игорь! ИГОРЬ!
Муж выскочил из гостиной, где смотрел телевизор:
— Что случилось?
— Твоя жена отказывается отдавать карточку! Видишь, что ты за бабу привёл в дом?
Игорь растерянно посмотрел на Ларису:
— Лар, ну не устраивай скандал...
— Скандал устраиваю я? — голос Ларисы дрогнул. — Это я устраиваю скандал?
В этот момент в кухню зашла Катя. Девочка сразу поняла, что происходит что-то серьёзное.
— Мама?
— Всё нормально, солнышко.
— Ничего не нормально! — взвилась Галина Петровна. — Твоя мать решила, что она тут самая умная!
— Галина Петровна, — Лариса села за стол и сложила руки, — давайте поговорим спокойно.
— О чём тут говорить?
— О том, как мы будем жить дальше. Моя зарплата — это результат моего труда. Я работаю в ночные смены, я устаю, я зарабатываю эти деньги. И я сама решаю, как их тратить.
— Но ты же замужем!
— Да, замужем. И я готова участвовать в семейных расходах наравне с мужем. Но у меня есть дочь, у меня есть обязательства перед ней.
— А у Игоря тоже есть дети!
— Есть. И пусть он сам решает, сколько тратить на их подарки. Из своей зарплаты.
Игорь нервно кашлянул:
— Лариса, мама хочет как лучше...
— Как лучше для кого? — Лариса повернулась к мужу. — Для Кати? Которой ты даже по имени называть не хочешь? Для меня? Которая, по мнению твоей матери, должна отдать всю зарплату на дачный ремонт?
— Ну не все же...
— А сколько? Половину? Треть? И по чьему решению?
Галина Петровна стукнула кулаком по столу:
— По решению старших! По решению семьи!
— Тогда давайте действительно решать всей семьей, — неожиданно твёрдо сказала Лариса. — Вы хотите прозрачности в деньгах? Отлично. Сколько зарабатывает Игорь?
— При чём тут...
— Сколько тратит на своих детей от первого брака? Сколько отдаёт вам на содержание дома? Давайте всё честно разложим.
Лариса достала из сумки блокнот и ручку. Движения её были спокойными, но решительными.
— Итак, — она открыла чистую страницу, — проведём семейный совет. Игорь, твоя зарплата?
— Зачем это? — пробормотал муж.
— Для прозрачности, которую так хочет твоя мама. Сколько?
— Восемьдесят тысяч...
— Алименты детям?
— Пятнадцать тысяч.
— Галина Петровна, сколько Игорь даёт на ведение дома?
Свекровь поперхнулась:
— Какое это имеет значение?
— Самое прямое. Отвечайте.
— Двадцать... двадцать пять тысяч.
— Значит, у Игоря остаётся сорок тысяч на личные расходы, — Лариса записывала цифры. — Моя зарплата — шестьдесят тысяч. Катины курсы — двадцать тысяч. Её одежда, книги, репетиторы — ещё пятнадцать тысяч. Остаётся двадцать пять тысяч, которые я готова вкладывать в общий быт.
— Но дача...
— Дача — это ваша собственность, Галина Петровна. Если её нужно ремонтировать, то либо делайте это на ваши сбережения, либо продавайте и покупайте квартиру поменьше.
Галина Петровна открыла рот, но слов не нашла.
— А теперь о главном, — продолжила Лариса. — Я предлагаю честный семейный договор. Каждый ведёт свой бюджет. Общие расходы — коммунальные услуги, продукты, бытовая химия — делим пополам между мной и Игорем. Крупные покупки обсуждаем вместе. Но мою зарплату трогать не смеет никто.
— Это неслыханно! — взвилась свекровь. — Так семьи не живут!
— А как живут семьи? — спокойно спросила Лариса. — Когда свекровь считает невестку своей прислугой? Когда дочь лишают английского языка ради дачного забора?
Катя тихо подошла к матери и положила руку на плечо. В этом жесте была такая поддержка, что Лариса почувствовала прилив сил.
— Игорь, — она повернулась к мужу, — если ты согласен жить по-честному, то мы остаёмся семьёй. Если нет... то мне с дочерью здесь не место.
Повисла тишина. Игорь смотрел то на мать, то на жену. Галина Петровна дышала тяжело, как разъярённый бык.
— Лариса права, — вдруг тихо сказал Игорь.
— Что? — свекровь не поверила своим ушам.
— Она права, мам. Я не думал... То есть я не понимал, как это выглядит со стороны.
— Игорь!
— Мам, хватит. Лариса работает, воспитывает дочь, участвует в семейном бюджете. Чего ещё от неё требовать?
Галина Петровна схватилась за сердце:
— Меня в могилу хотите загнать!
— Никто вас не хочет загонять, — мягко сказала Лариса. — Просто давайте уважать друг друга. Вы — прекрасная хозяйка, заботливая мать. Но я — не прислуга и не кошелёк.
Свекровь ещё минуту сопела, потом вдруг спросила:
— А если... если мне действительно деньги понадобятся? На что-то важное?
— Попросите. По-человечески попросите. И мы обсудим.
— И дашь?
— Если смогу — дам. Если сочту нужным — дам.
Галина Петровна медленно кивнула. Что-то в её лице изменилось — исчезла властность, появилось понимание.
— Ладно, — тяжело вздохнула она. — Попробуем по-вашему.
Катя обняла мать за плечи:
— Мам, ты у меня самая лучшая.
А Игорь подошёл и неуверенно взял Ларису за руку:
— Прости. Я был дураком.
Лариса почувствовала, как внутри что-то расправляется, как будто долго сжатая пружина наконец освободилась. Она выиграла. Не войну — просто право быть собой.
— Теперь о дачном заборе можем спокойно поговорить, — улыбнулась она. — Может, действительно что-то сообща сделаем.
Галина Петровна удивлённо посмотрела на невестку, и впервые в её глазах мелькнуло уважение.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: