Два года — это много и мало одновременно. Много для того, чтобы привыкнуть к рутине. Мало для того, чтобы понять, что привыкаешь к чужой жизни, подменяя ею свою. Так и текли наши с Артёмом параллельные реальности, разделённые не только километрами, но и плотной завесой «правильности», которую мы оба, словно по сговору, натянули между собой. Мы всё ещё переписывались, но наши диалоги стали похожи на сводки погоды от двух метеорологических станций, расположенных в разных климатических зонах: «У нас тут дождь», «А у нас — давление падает». Без души, без подтекста, без прежней щемящей откровенности.
Моя жизнь с Денисом напоминала хорошо отлаженный, но скучный механизм. Мы встречались два раза в неделю — обычно в среду и в субботу. Среда — кафе или кино, суббота — что-то культурное: выставка, театр, лекция. Всё было спланировано, обсуждено и одобрено с обеих сторон. Денис был идеальным парнем на бумаге: помнил все даты, дарил дорогие, но безликие подарки (ювелирные украшения, которые я почти не носила, потому что они были «не мои»), заботился о моём будущем. Он уже говорил о том, что после выпуска мы снимем хорошую квартиру в центре Петербурга, а потом, возможно, переедем в Москву, где у него открываются блестящие карьерные перспективы. Я слушала, кивала и чувствовала, как внутри меня медленно, но верно вырастает снежная баба — холодная, безжизненная и молчаливая. Я стала экспертом в искусстве улыбаться в нужный момент и говорить «мне тоже это нравится» про вещи, которые оставляли меня равнодушной. Самое страшное было то, что Денис, кажется, даже не подозревал о моём подпольном существовании. Ему хватало моей послушной, удобной версии.
Иногда, лёжа рядом с ним после очередного «правильного» свидания, я смотрела в потолок и думала об Артёме. Не с тоской или страстью, а с каким-то недоумением. Как он? О чём он сейчас думает? Смеётся ли своей кривой улыбкой? И тут же я ловила себя на мысли: «Алиса, наверное, не даёт ему слишком широко улыбаться. У неё же планы». Я представляла их жизнь в той самой снятой квартире. Уверена, у них там всё было чисто, современно и функционально. Ни одного лишнего предмета, как и лишних эмоций. Артём писал как-то, что они купили робот-пылесос. «Телегу для самурая, — пошутил он. — Теперь у нас есть молчаливый японец, который убирает за нами ссоры». Шутка была горькой. Я чувствовала это даже через текст.
Однажды, в редкий момент откровенности, он написал: «Знаешь, что самое сложное в отношениях с целеустремлённым человеком? Ты постоянно чувствуешь себя проектом. Неудачным черновиком, который нужно довести до идеала. Мои планы по созданию собственного стартапа она называет «мальчишескими фантазиями». Говорит, что сначала нужно получить стабильную позицию в крупной компании, набраться опыта. А потом… Потом, наверное, будет поздно». Я читала и сердце сжималось. Это был тот самый Артём, которого я знала — мечтатель, изобретатель, бунтарь. И его пытались втиснуть в узкие рамки «взрослой успешности». Как и меня.
Я ответила ему, стараясь быть осторожной: «А у тебя-то что? Планы-то никуда не делись?»
Он ответил: «Куда им деться. Они просто… в стоп-листе. До лучших времён. А пока я пишу диплом на тему, которую выбрала она. Перспективная, говорит».
«И как? Интересно?»
«Убийственно скучно. Но практично».
Это слово — «практично» — стало лейтмотивом тех лет. Практичный Денис. Практичная Алиса. Практичная жизнь. Практичное забывание самих себя. Мы с Артёмом стали эмоциональными костылями друг для друга. В редких, выпадающих из графика разговорах мы позволяли себе жаловаться, слегка, без подробностей. Он — на вечные дедлайны и непонимание. Я — на духоту «идеальных» отношений. Мы бросали друг другу фразы, как записки в бутылке: «Иногда хочется всё бросить и уехать на край света», «Понимаю. Но мы же взрослые. Так не делают». И в этом «так не делают» была вся наша капитуляция.
Мы встречались раз в полгода, когда я приезжала в Москву к родителям. Встречи эти стали какими-то музейными. Мы ходили в кафе, говорили о безопасных темах: новые фильмы, общие знакомые, политика. Он стал более сдержанным, закрытым. Исчезла та лёгкая, мальчишеская бесшабашность. Вместо неё появилась каменная, взрослая серьёзность, которая сидела на нём, как чужой пиджак. Однажды, прощаясь, я не выдержала и сказала: «Артём, ты… ты в порядке?» Он посмотрел на меня удивлённо, потом улыбнулся той самой, долгожданной кривой улыбкой, но в ней не было тепла, только усталость. «Конечно, в порядке. У меня же всё есть: умная девушка, перспективная работа. Чего ещё желать?» Он произнёс это как заученную мантру. И я поняла, что он, как и я, запер себя в золотой клетке «правильной» жизни и даже перестал пытаться найти выход. Мы обманывали друг друга, поддерживая в каждом иллюзию, что всё идёт как надо.
Эти два года научили меня главному: можно иметь всё, что считается залогом счастья — внимательного парня, хорошую учёбу, планы на будущее, — и при этом чувствовать себя абсолютно, оглушительно несчастной. И самое ужасное — ты не можешь пожаловаться, потому что со стороны твоя жизнь выглядит как образцовая. Ты становишься заложником собственного благополучия. Я смотрела на Артёма во время наших редких встреч и видела в его глазах то же самое — тихое, ежедневное отчаяние человека, который идёт не своей дорогой, но уже слишком далеко зашёл, чтобы свернуть. Мы были двумя островами, затерянными в океане ожиданий других людей, и лишь тонкая, едва заметная нить нашей переписки напоминала, что где-то там есть кто-то, кто понимает. Кто знает тебя настоящего. Но этот кто-то был так же далёк и так же несвободен, как и ты сам. Мы хоронили свои мечты с почестями, приличествующими взрослым, ответственным людям. И даже не плакали на этих похоронах. Просто молча кивали, соглашаясь, что так и должно быть.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692