Этот вопрос волнует как верующих, стремящихся понять глубину евангельского повествования, так и историков, ищущих реальную основу библейских событий. Краткий рассказ евангелиста Матфея о мудрецах с Востока породил богатейшую традицию толкований, легенд и научных гипотез.
Термин «волхвы» и их возможное происхождение
В оригинальном тексте Евангелия от Матфея используется греческое слово «μάγοι» (маги). В античном мире этот термин имел два основных значения.
Персидские зороастрийские жрецы — каста мудрецов и толкователей знамений.
Вавилонские астрологи и звездочеты — особая профессиональная группа, занимавшаяся наблюдением за небесными светилами.
Слово «волхвы» — славянский перевод этого термина, который в древнерусской традиции мог обозначать языческих жрецов, звездочетов и чародеев. Однако в христианском контексте евангельские волхвы рассматриваются не как колдуны, а как мудрецы и философы, искавшие истину.
Большинство раннехристианских авторов, таких как святитель Иоанн Златоуст и святитель Кирилл Александрийский, склонялись к версии о персидском происхождении волхвов. Другие, включая святого мученика Иустина и святителя Епифания, считали их выходцами из Аравии, богатой золотом, ладаном и смирной. Также существовало мнение, что один из волхвов мог быть из Эфиопии, что символизировало бы обращение ко Христу всех частей света.
Современные исторические гипотезы
Современные исследователи предлагают различные версии. Согласно одной из них, волхвы могли быть посланцами Набатейского царства (со столицей в Петре), которые прибыли к Ироду Великому с дипломатической миссией и дарами, будучи также осведомлены о ветхозаветных пророчествах о Мессии.
Другая, более распространенная в научной среде гипотеза, отраженная в проповеди Джона Мак-Артура, рассматривает волхвов как потомков той самой жреческой касты (магов), которая упоминается в Книге пророка Даниила. Находясь в Вавилонском плену, эти языческие мудрецы могли познакомиться с иудейскими пророчествами о грядущем Мессии, что и подготовило их к восприятию знамения звезды.
Дары волхвов и их символическое значение
Три принесённых волхвами дара — золото, ладан (ливан) и смирна — с древнейших времён понимались Церковью не как случайные или просто ценные приношения, а как пророческое и символическое откровение о личности и служении Младенца Христа.
Золото — дар Царю
Святитель Ириней Лионский (II век) в своём труде «Против ересей» (III, 9, 2) одним из первых даёт системное толкование:
«Золотом почтили они как Царя, ладаном как Бога, смирной же указали на Его смерть».
Это тройное приношение стало невербальным исповеданием веры со стороны языческих мудрецов, которое в своей лаконичности и глубине превосходило понимание многих современников.
Золото было первым и наиболее очевидным даром, подобающим царскому достоинству. В древнем мире золото было универсальным символом царской власти, богатства и почёта. Приношение золота иноземными мудрецами соответствовало восточному дипломатическому этикету, согласно которому вассалы или послы подносили драгоценный металл своему правителю. Профессор библеистики Крейг Кинер отмечает, что в контексте I века такой дар мог указывать на признание политического суверенитета, что особенно тревожило Ирода, боявшегося соперника. Однако в христианской экзегезе золото приобретает более глубокие смыслы:
Символ царского мессианства. Святитель Иоанн Златоуст в «Беседах на Евангелие от Матфея» (VII, 3) пишет:
«Принеся золото, они исповедали Его Царём, ибо цари принимают в дар золото».
Волхвы признали в Младенце обетованного «Царя Иудейского» (Мф. 2:2), наследника престола Давида.
Символ Божественной славы. Многие отцы, включая блаженного Августина, видели в золоте также образ Божественной славы, премудрости и нетленной истины. В псалмах Закон Божий часто сравнивается с золотом (Пс. 18:11; 118:127).
Испытание смирением. Преподобный Исидор Пелусиот (IV-V вв.) предлагает иной ракурс:
«Дары стали испытанием для Святого Семейства. Бедные родители, получив огромное богатство, не использовали его для себя, но, по преданию, впоследствии раздали нуждающимся, проявив нестяжание и упование на Промысл Божий».
Ладан (Ливан) — дар Богу
Ладан — ароматическая смола деревьев рода Boswellia, произрастающих в Южной Аравии и Северо-Восточной Африке, — в древности ценился на вес золота. Ладан был неотъемлемой частью богослужебной практики как в языческих культах Востока, так и в ветхозаветном храмовом ритуале. Согласно книге Исход (30:34-38), особый состав для каждения в Скинии включал в себя чистый ливан. Дым возносимого ладана символизировал молитвы, восходящие к Богу (Пс. 140:2; Откр. 8:3-4). Принося ладан, волхвы совершали жест, понятный в любой религиозной культуре: они воздавали Младенцу божественные почести.
Святитель Кирилл Александрийский подчёркивает, что ладан был прямым указанием на Божественную природу Христа:
«Ладан приносят Богу. Следовательно, они, принося ладан, исповедали, что Рождённый есть Бог».
Этот дар противоречил земным ожиданиям политического мессии и указывал на сверхъестественную сущность Иисуса. Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет:
«Ладан также означает, что верующие должны приносить Христу «благоухание добродетелей и молитв».
Таким образом, дар становится не только исповеданием, но и призывом к духовной жизни. В христианском богословии Христос — не только Царь и Бог, но и Первосвященник по чину Мелхиседека (Евр. 5-7). Ладан, употребляемый священниками, может символизировать и это служение Иисуса, приносящего Себя в жертву и ходатайствующего за людей.
Смирна — дар Человеку
Смирна (мирра) — горькая ароматическая смола, получаемая из деревьев Commiphora. Её применение было двояким: как ценное благовоние и как погребальное средство.
В древнем Египте и на Ближнем Востоке смирну в больших количествах использовали для умащения тел усопших, чтобы замедлить разложение. Евангелист Иоанн отмечает, что для погребения Иисуса Никодим принёс «состав из смирны и алоя, литров около ста» (Ин. 19:39).
Смирна входила в состав священного елея для помазания (Исх. 30:23) и была знаком роскоши. Её приносили в дар царям, а также использовали для изготовления косметических и лечебных средств. Этот дар придавал всей сцене поклонения трагический и пророческий оттенок. Святитель Григорий Богослов в «Слове на Богоявление» говорит:
«Смирной почтили они, как имеющего вкусить смерть за людей».
Таким образом, у яслей, символизирующих начало жизни, уже присутствует знак её добровольного конца ради спасения человечества. Смирна, употребляемая для бренного тела, указывала на полноту и реальность человеческой природы Христа. Еретикам, отрицавшим человечество Спасителя (докетам), этот дар служил напоминанием, что Он был настоящим человеком, способным страдать и умереть.
Горький вкус и происхождение смирны (смола выделяется через надрезы на коре) делали её естественным символом страданий и жертвы. Преподобный Ефрем Сирин в комментариях видит в смирне предзнаменование тех гонений и скорбей, которые предстояло пережить Младенцу.
Современный православный богослов митрополит Иларион (Алфеев) в работе «Иисус Христос. Жизнь и учение» обращает внимание на целостность символики:
«Три дара в совокупности являют полноту православного учения о Богочеловеке. Золото свидетельствует о Христе как Царе всех (власть над творением), ладан — как о Боге (равенство Отцу), смирна — как о совершенном Человеке, смертном и преходящем через страдания».
Архимандрит Парфений (Мурелатос), настоятель афонского монастыря св. Павла, где хранятся святые дары, подытоживает:
«Волхвы принесли золото как Царю, ладан как Богу и смирну как Человеку... Это исповедание веры — ответ всем ересям... И сегодня эти дары остаются нетленным свидетельством истины Православия».
Таким образом, дары волхвов, сохраняемые на Афоне как великая святыня, — это не просто реликвии, а вещественное Евангелие, говорящее миру о том, Кто есть пришедший в мир Младенец, и призывающее каждого последовать примеру восточных мудрецов в разумном и благоговейном поклонении Христу.
Богословский смысл поклонения волхвов
Поклонение волхвов, описанное в двух кратких стихах Евангелия от Матфея (2:1-12), представляет собой не просто исторический эпизод, но ключевой богословский пролог ко всему последующему евангельскому повествованию. В нем раскрывается центральная истина христианства: спасение, принесенное Христом, предназначено для всех народов без исключения. Святые отцы и современные богословы видят в этом событии многослойную богословскую реальность, которую можно систематизировать по нескольким основным темам.
1. Откровение язычникам
Святитель Иоанн Златоуст в «Беседах на Евангелие от Матфея» (VI, 2) называет волхвов «первенцами церквей из язычников». Их приход стал зримым исполнением ветхозаветных пророчеств, предрекавших, что «народы придут к свету твоему, и цари — к восходящему над тобою сиянию» (Ис. 60:3). Событие у яслей в Вифлееме символически знаменует конец избранничества одного народа и начало всемирной миссии Церкви.
Преподобный Беда Достопочтенный пишет:
«Звезда привела волхвов, а волхвы — весь мир».
Это действие Божественного Промысла, который заранее готовил языческий мир к принятию истины, сохраняя в его религиозных исканиях и научных знаниях (таких как астрономия) семена Логоса, которые должны были прорасти при явлении Христа.
2. Богословие звезды
Явление звезды имеет глубокое символическое значение. Святитель Григорий Богослов в «Слове на Богоявление» настаивает на её чудесной природе:
«Это была не обычная звезда, но, скорее, некая божественная и ангельская сила, принявшая этот вид».
Однако важно, что Бог обращается к волхвам на понятном им языке — языке небесных знамений. Современный богослов митрополит Иларион (Алфеев) поясняет:
«Бог не отвергает их естественное познание мира (астрономию), но превосходит и преображает его, направляя к Себе. Таким образом, звезда становится символом синтеза веры и разума: естественное стремление к познанию истины, свойственное языческой мудрости, получает сверхъестественное завершение во Христе. Это указывает на то, что всякая подлинная культура и наука, ищущая истину, может стать путем к Богу, если будет смиренно следовать данному Им откровению».
3. Двойной контраст: обличение неверия и природа истинной мудрости
Евангелие намеренно противопоставляет две группы людей:
- Волхвы-язычники, предпринявшие долгий, трудный путь, движимые верой в знак.
- Книжники и фарисеи в Иерусалиме, мгновенно указавшие точное место рождения Мессии по пророчеству Михея (5:2), но оставшиеся равнодушными.
Святитель Иоанн Златоуст видит в этом суд над избранным народом:
«Жалкий Ирод и весь Иерусалим смутились от вести о рождении Царя, а персы обрадовались и предприняли дальний путь, чтобы поклониться Ему… Что может быть безрассуднее, когда чужие оказались ревностнее своих?»
Этот контраст раскрывает парадоксальную природу истинной мудрости: она определяется не обладанием знанием как таковым, а готовностью действовать в соответствии с ним, смиряться и искать личной встречи. Волхвы, обладая лишь обрывками знаний (звезда, возможно, устные предания), проявили деятельную веру (Иак. 2:17), в то время как религиозные деятели, обладая полнотой Писания, проявили мертвое знание.
4. Поклонение и дары: модель спасительной веры
Акт поклонения (греч. προσκύνησις) волхвов — не просто почтительный жест, а полное предание себя. Они падают ниц перед Младенцем, что в восточной традиции означало признание Его высочайшего, божественного достоинства. Блаженный Августин подчеркивает:
«Они нашли Его, Кого искали, и поверили в Него, в Кого прежде не верили».
Их путь становится архетипом пути всякой души ко Христу:
1) Видение знамения (пробуждение совести, призыв Божий);
2) Долгий путь и поиск (внутренняя борьба, испытания);
3) Радость при достижении цели (Мф. 2:10);
4) Поклонение и предание своих сокровищ (обращение и жертва Богу); 5) Возвращение «иным путем» (жизнь в благодати, преображенная встреча со Христом).
Святитель Григорий Двоеслов в «Беседах на Евангелия» аллегорически толкует этот «иной путь»:
«После того как мы познали Иисуса, нам запрещено возвращаться тем путем, которым мы пришли. Мы пришли путями гордости и тщеславия, но должны возвращаться путями смирения и любви… Пришли, следуя за удовольствиями плоти, — возвращаемся, побеждая плоть».
Это символ метанойи — коренного изменения ума и жизни.
5. Эсхатологическое измерение: предвосхищение Страшного Суда
В литургической традиции (особенно в тропарях и кондаках праздника Богоявления) волхвы часто уподобляются праведникам всех народов, которые предстанут перед Христом в Его Втором пришествии. Их поклонение Младенцу — это прообраз всеобщего поклонения «имени Иисусову» перед лицом всего творения (Фил. 2:10). Протопресвитер Александр Шмеман в книге «Водою и Духом» отмечает, что в празднике Богоявления (Крещения Господня), куда входит и память о волхвах, Церковь празднует явление Бога миру, начало его спасения и преображения. Волхвы — первые плоды этого нового творения.
6. Современное богословское осмысление: диалог с миром
Для современного богословия история волхвов — важная основа для межрелигиозного и межкультурного диалога. Католический богослов Карл Ранер, говоря о «анонимных христианах», мог бы видеть в волхвах прообраз тех, кто, не зная явленного откровения, искренне ищет истину и тем самым уже движим благодатью Христа.
Православный мыслитель Христос Яннарас подчеркивает, что волхвы олицетворяют космическое измерение спасения: их поклонение показывает, что воплощение Христа имеет значение не только для истории, но и для всего космоса, который, по слову апостола Павла, «стенает и мучится», ожидая искупления (Рим. 8:22).
Таким образом, богословский смысл поклонения волхвов является многогранным краеугольным камнем христианского вероучения. Он утверждает универсальность евангельской вести, являет торжество живой веры над мертвым знанием, предлагает архетипический путь обращения и предвосхищает эсхатологическое собрание всех народов перед лицом Христа-Царя. Как писал святитель Феофан Затворник:
«Волхвы открыли двери веры язычникам».
И через их пример Церковь во все века призывает каждого человека стать, по сути, «волхвом» — ищущим мудрецом, готовым оставить свои прежние пути, чтобы найти, поклониться и последовать за воплотившейся Истиной.
Предание Церкви и историческая память
Церковное Предание, не вводящее догматов, но благоговейно хранящее память, донесло до нас имена волхвов: Каспар (или Гаспар), Мельхиор и Валтасар. Впервые эти имена встречаются у преподобного Беды Достопочтенного (VIII век). Их стали почитать как царей (хотя в Евангелии они так не названы), что также связано с пророчествами Псалтири. Их мощи, согласно преданию, были обретены и сегодня покоятся в Кельнском соборе в Германии.
Дары волхвов, как одна из величайших святынь христианского мира, были бережно сохранены. По преданию, их хранила Божия Матерь, а позже передала Иерусалимской церкви. В XV веке их перевезли на Афон, в греческий монастырь святого Павла, где они пребывают и сегодня.
История волхвов — это история встречи человеческой мудрости с Божественным Откровением. Будучи, возможно, языческими звездочетами, они оказались более чуткими к знамениям Неба, чем религиозные вожди Израиля. Их дары оказались не просто ценными веществами, а пророческим исповеданием веры в Того, Кто есть истинный Царь, истинный Бог и истинный Человек, пришедший принять смерть за жизнь мира.
Как отмечает архимандрит Парфений (Мурелатос):
«В этом исповедании — ответ современному человечеству, которое часто «отвергается от Христа как от Царя, хулит Его как Бога, презирает и поношает Его как Человека».
Волхвы же учат нас иному: всеми силами души искать, находить и поклоняться воплотившейся Истине.