Алина не играла с другими детьми. Она сидела в углу двора, в своем сарайчике, где каждый камушек лежал на своем месте, каждый лист был аккуратно сложен, а фантики выстроены в узоры, понятные только ей. Для других детей этот порядок был чужим, как язык из другого мира. Они обходили сарай стороной, не из жестокости, а из инстинктивного страха — от Алины исходил холодок, который нельзя было объяснить. Как будто ее тень была тяжелее, чем у других.
Родители считали ее «послушной», «не капризной». Они радовались, что девочка не требует внимания, не плачет, не просит игрушек. «Ты такая тихая, — говорила мать, целуя ее в лоб. — Мы гордимся тобой». Но Алина знала: они гордятся не ею. Они гордятся тем, что могут оставить ее одну и уйти по делам. Она не обижалась. Она привыкла.
Ее внутренний мир был полон звуков, которых никто не слышал. Тихий шелест листьев, стук капель дождя, шепот камней — все это говорило с ней. А еще там была Соня. Но о Соне Алина никому не рассказывала. Потому что Соня была не такой, как другие сестры. Она была частью Алины. Или Алина была частью Сони. Точно она не знала.
Геннадий появился в тот день, когда шел дождь. Алина сидела в сарае, сжав колени, и смотрела, как капли стучат по крыше. Она не боялась дождя, но мокрая земля под ногами заставляла ее дрожать. Вдруг рядом раздался голос:
— Ты замерзнешь, девочка.
Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина в синей спецовке, с усами, похожими на щетку. Он улыбался, и в его глазах не было того страха, который она видела в глазах других.
— Я Геннадий, — сказал он, протягивая руку. — Слесарь. Давай я тебя укрою.
Он накинул на нее свой плащ и провел до дома. Алина не сопротивлялась. Она чувствовала: он не опасен. Или она хотела так думать.
После этого Геннадий приходил часто. Он чинил краны, проверял трубы, всегда находил повод зайти. Иногда он приносил ей конфеты или маленькие игрушки. «Ты умница, — говорил он, гладя ее по голове. — Такая послушная». Алина улыбалась. Никто раньше так не говорил.
Когда родители уехали по делам, Геннадий постучал в дверь. Алина открыла без вопросов. Он был единственным взрослым, кто к ней подошел. Кто увидел ее.
— Папа с мамой просили проверить раковину, — сказал Геннадий, входя в дом. Его голос был мягкий, но слишком низкий, слишком близкий. Как будто он говорил не ушами, а кожей.
Алина кивнула и пошла в комнату. Она любила играть здесь. Расставляла кукол в круг, придумывала им имена и истории. Сегодня она пела колыбельную — ту, которую напевала Соня. Голос звучал тихо, как шелест листьев.
«Спи, моя сестра, спи,
Тень не коснется тебя.
Спи, моя сестра, спи,
Я не дам тебя в обиду».
Геннадий стоял в дверях, наблюдая. Она не слышала его шагов, но чувствовала — он здесь. Его присутствие давило, как камень на грудь.
— С кем ты там играешь? — спросил он, подкрадываясь.
Алина не обернулась. Она знала, что он приблизился. Его дыхание касалось ее шеи.
— Это моя сестра, — прошептала она. — Соня. Мы должны были родиться вдвоем. Но осталась только я.
В этот момент что-то начало двигаться под ее спиной. Не больно. Не страшно. Как будто из кокона, спрятанного в ее теле, что-то вырывалось наружу.
Соня появилась медленно, как тень, вырвавшаяся на свет. Ее кожа была прозрачной, как у медузы, через которую виднелись синие вены. Серебристые волосы слипались, как мокрые нити, обвивая худое тело. Руки были длинными, как щупальца, пальцы — тонкими, почти невесомыми. Но в них чувствовалась сила. Глаза — черные, бездонные, полные давно созревшей ярости.
Геннадий замер. Его лицо исказилось ужасом. Он попытался отступить, но Соня уже была рядом. Ее рука коснулась его запястья, и раздался хруст. Кости ломались и скручивались в узел, как веревки. Геннадий закричал, но второй крик оборвался — Соня сломала ему шею. Движения ее были точными, как у хирурга. Она не ярилась. Она защищала.
Затем она свернула его тело, будто тряпку, превратила в кровавый комок и выбросила через окно, как мячик. Убийство не было актом хаоса. Это был ритуал. Ритуал защиты.
Алина не видела всего этого напрямую. Она сжалась в клубок, дрожа от ужаса. Ее тело знало, что происходит, но разум отключился. Когда все стихло, она почувствовала, как что-то теплое касается ее плеча.
Читай рассказ ужасов о монстре в космосе👇
Соня стояла рядом. Теперь она была не монстром. Она была сестрой. Ее прозрачная кожа светилась мягким светом, волосы перестали слипаться, а глаза, хотя и оставались черными, не излучали ярость. Только заботу.
— Спи, моя сестра, спи, — прошептала Соня, обнимая Алину. — Тень не коснется тебя.
Она запела ту же колыбельную, что и сама Алина. Голос был тихим, как шелест листьев. Алина закрыла глаза и заснула на руках убийцы. Потому что для нее это было утешение. Потому что Соня была частью ее. Или она была частью Сони.
Прошли годы.
Алина прошла психотерапию. Она подавила воспоминания о Геннадии, о том дне, о Соне. Ее родители говорили: «Ты переросла это. Ты сильная». Но Алина знала: сила пришла не от терапии. Она пришла изнутри. Из того места, где жила Соня.
Она записалась на бокс. Учила себя не бояться. Не доверять первому впечатлению. Не открывать дверь незнакомцам. Она стала уверенной, громкой, смелой. Иногда, ночью, она просыпалась от крика, который не могла вспомнить. Но днем она улыбалась, как будто ничего не было.
Ее внутренний мир изменился. Соня больше не нужна. Алина научилась защищать себя сама. Но иногда, в особенно тихие ночи, она чувствовала: что-то наблюдает за ней. Что-то теплое, знакомое. Что-то, что больше не ломает кости, но все еще помнит.
Соня не исчезла. Она блуждает ночью по городу. Останавливается у окон детей, которые сидят одни в темноте. Детей, чьи родители заняты, чьи друзья обходят стороной. Детей, которые строят порядок из камушков и фантиков.
Она смотрит на них своими черными глазами. Улыбается. И тихо напевает колыбельную из детства:
«Спи, моя сестра, спи,
Тень не коснется тебя.
Спи, моя сестра, спи,
Я не дам тебя в обиду».
Иногда дети видят ее. Иногда нет. Но те, кто видит, перестают бояться. Потому что Соня не приходит, чтобы убить. Она приходит, чтобы защитить. Потому что однажды она была частью Алины. А теперь она часть всех, кто одинок.
Алина выросла. Она больше не боится. Но иногда, проходя мимо темного двора, она останавливается. Смотрит на сарайчик, где когда-то строила порядок. И шепчет:
— Спасибо, сестра.
Ветер шелестит листьями, как будто отвечая. Где-то в глубине души она знает: Соня все еще здесь. Она ищет того, кому нужна защита.
В одну ночь, когда Алина спала в своей квартире, Соня остановилась у окна другого ребенка. Маленькой девочки, которая сидела в углу комнаты, обнимая колени. Ее родители спорили за стеной, голоса звучали как удары.
Соня посмотрела на нее. Улыбнулась. И запела колыбельную.
Девочка подняла голову. Увидела силуэт в окне. Не испугалась. Улыбнулась в ответ.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇