На кухне пахло подгоревшими гренками. Марина поставила сковородку в раковину и повернулась к нему как начальник цеха, которым она никогда не была.
Позорище. Качай пресс, а я проверю через неделю.
Сергей притих. Рука с чашкой зависла в воздухе. Он всегда молчал в такие моменты, искал безопасный ответ. На этот раз не нашёл.
С графиками и фотоотчётом?
— Шути, шути, — Марина хлопнула дверцей шкафа. — Потом сам будешь жаловаться, что рубашки не сходятся.
Он похоже хотел что-то сказать ещё, но чай остыл и разговор утонул в звуке гулкой капли из крана.
В коридоре уныло тикали настенные часы — подарок на серебряную свадьбу. Тоже, между прочим, круглые.
Вечером Сергей лежал на диване и без звука смотрел телевизор. Кто-то там добивал тесто миксером, а ведущий повторял: "Главное — не переборщить".
Марина из ванной выкрикивала:
— Тебе завтра хлеб купить не забудь. И кефир. Обезжиренный!
Он ответил невнятно, чтобы не спорить. И подумал, что когда-то она говорила иначе, было в её голосе что-то тёплое, мягкое. Сейчас — будто шёпот по стеклу.
Телефон мигнул. Сообщение от Андрея, старого товарища: *"В субботу зал, приходи, глянь, как я теперь качаюсь!"*
"Чего бы нет?" — подумал Сергей. "Всё равно неделю дали на исправление".
В тренажёрке пахло потом, железом и освежителем "морской бриз", который ничего не скрывал. Андрей хлопнул его по спине:
— Серёга, ты чего запустился? Давай, я тебе режим составлю, всё будет как у людей!
Сергей хмыкнул.
— У меня дома главный тренер.
— Да, слышал, у тебя жена — генерал. Ну-ну, генерал тоже когда-то был лейтенантом.
Они посмеялись. Потом Сергей стал тянуть гантели, мышцы быстро сдались, но внутреннее раздражение не ушло. Казалось, вся злость последних лет вылезла наружу через пот.
Дома Марина уже мела пол, тихо фыркнула, увидев его кроссовки.
— От пыли зал не развалился? Голову хоть вымыл?
— Мыл, — ответил он коротко и прошёл мимо.
На кухне лежала записка: *"Кастрюля борща на плите, не забудь убрать за собой."*
Борщ был холодный, густой, как краска. Он подогрел, сел к окну, глядел на серое небо. За окном стучал сосед, чинил балкон. Стук был правильный, ритмичный, в отличие от их разговоров.
Он вспомнил, как раньше они вместе лепили пельмени, спорили из‑за соли, смеялись. Сейчас она всё делает заранее, отдельно, как будто его в этих делах не существует.
Он съел половину, остальное выкинул.
Через день Марина заметила кроссовки у двери.
— Опять туда ходил?
— Опять, — спокойно ответил он.
— Осторожней там, не надорвись. Тебе же не двадцать.
— Спасибо за заботу, — сказал он мягко.
Она посмотрела странно, будто не ожидала.
Вечером, когда он стоял на кухне и мыл кружку, Марина подошла сзади и положила ладонь ему на поясницу.
— И правда, вроде подтянулся, — сказала вроде бы шутливо, но в голосе звенело что-то металлическое.
— За три дня? Не чудеса же, — отозвался он.
— Ну, хоть начало. Продолжай. Не останавливайся.
Он заметил в зеркале на микроволновке своё отражение — в нём не было ни раздражения, ни радости. Пусто.
В субботу она уехала к сестре. Он остался один. Телевизор бубнил, в окно сыпался мелкий мокрый снег. На подоконнике остывал кофе, а где-то за стеной гудела стиральная машина. Скрипела половица у старого шкафа.
Сергей пил и думал, как давно они не разговаривали по-настоящему. Не про покупки, не про уборку, а просто — про них.
Он достал из ящика старые фотографии — отпуск в Сочи, она в белой панаме, смеётся, на лице соль и солнце. Ему стало не по себе. Он не узнал эту женщину в той, что утром меряет его живот взглядом.
Когда Марина вернулась, в квартире пахло жареной картошкой.
— Ты готовил? — удивилась она.
— Небось испортил всё, — добавила уже привычно.
— Ешь, если хочешь, — ответил он и не стал смотреть, понравилось ли.
Она попробовала кусочек.
— Солоновато.
— Наверное, я пересолил, — сказал он. — Как-то руку повело.
И это было правдой. Руку действительно "повело" — не физически, а будто где-то внутри его выровнялась ось, перестало шатать.
Всю неделю они разговаривали мало. Спали в разных комнатах — вроде случайно, вроде удобно так.
В пятницу вечером Марина вернулась позже обычного. Снег растаял в кашу, с сапог капала вода, пахло сыростью и мокрой шерстью. Она сняла перчатки, повесила пальто, заглянула в комнату.
— Ну что, проверять? — спросила с усмешкой.
Сергей выключил телевизор. Встал. Подошёл ближе, чем обычно.
— Проверяй, — сказал он спокойно. — Только сначала скажи, зачем тебе вообще это?
Она замялась.
— Что — "это"?
— Всё. Эти твои проверки, подсчёты. Чего ты добиваешься?
— Да ничего, — раздражённо сказала Марина. — Просто не хочу жить с обрюзгшим мужиком.
Сергей улыбнулся — даже не злобно.
— А я не хочу жить с медсестрой по контролю веса.
Тишина встала между ними. Только часы тикали.
Марина отвернулась, пошла на кухню.
— Говори что хочешь, но ты изменился, — бросила через плечо. — И мне это не нравится.
Он не ответил. Сел. Долгое время сидел в темноте. Потом встал, взял куртку и вышел во двор.
Моросящий дождь цеплялся за плечи. Возле подъезда Андрей курил.
— Эй, Серый, куда собрался?
— Да просто пройтись.
— На треню?
— Нет. Просто — пройтись.
Андрей сглотнул дым.
— Слушай, а ты в норме? Вид у тебя... не знаю, странный.
Сергей пожал плечами.
— В норме. Я просто понял, что она меня больше не видит. Только обвод моего живота.
Они постояли молча. Потом Сергей сказал, как будто сам себе:
— Надо что‑то менять.
Он поднял голову. С окна третьего этажа из их квартиры на него смотрела Марина. Не узнавалась. Или это он стал другим.
Дождь усилился. В кармане завибрировал телефон. На экране — сообщение от незнакомого номера: *"Сергей, здравствуйте. Это по объявлению. Вы сдаёте комнату?"*
Он перечитал дважды. Потом задумался, набрал ответ — и стёр. Посмотрел наверх, где за шторой двигалась тень.
Утро началось с тишины. Марина не нашла Сергея в квартире. На кухне — остывший чай, мокрые следы на полу и его ключи на крючке. Такое было впервые за двадцать шесть лет.
Она позвала негромко:
— Серёжа?
Ответа не было. Только поскрипывала дверь балкона, недозакрытая с вечера.
***
В шкафу его вещи висели на месте, аккуратно. Но сумка для спортзала исчезла.
Марина села на кровать. Пол холодный, батареи еле тёплые. В голове крутились слова, брошенные накануне. Она повторяла их, пока не почувствовала тяжесть под ложечкой — ту самую, когда долго стоишь в очереди и не понимаешь, зачем стоила торопиться.
Телефон мигнул. От Сергея сообщение: *«Уехал на пару дней. Не ищи. Всё нормально».*
Она перечитала, не поняв. Что значит «не ищи»? Куда можно уехать просто так, посреди зимы, без выхода, без объяснений?
Секунду подумала — и позвонила Андрею. Тот ответил с третьего раза, сипло:
— Да, Марин. Что-то случилось?
— Серёжа у тебя?
— Был. Вчера. Потом ушёл. Я думал, домой пошёл… — Андрей помолчал. — Он в порядке, вроде. Только, знаешь, спокойный слишком. Не по себе от этого.
***
Марина целый день не находила себе места. Варила суп, забыла положить соль. Потом пересолила. Свалила всё в раковину. Мысль, что он где-то один, цеплялась за ней, как мокрый шарф.
К вечеру позвонила соседка снизу:
— Марин, а чего это у вас муж раненько вышел с сумкой? Я как раз собак выгуливала. Сказал — “на воздух”.
“На воздух” — как будто работал там сторожем. Или кто-то его выгнал.
***
Сергей в это время ехал в электричке. За окном мелькали застывшие деревья, серый снег на путях. Он снял перчатки, достал телефон, набрал:
*"Комнату сдаю. Можно завтра посмотреть."*
Сообщение ушло мгновенно. Ответ пришёл быстро: *"Подойдёт, спасибо. Я тихий, без вредных привычек."*
Он усмехнулся. "Тихий" — в этом слове было всё, что он хотел сейчас.
***
Нашёл временное жильё у знакомого — однушку с облезлыми стенами и запахом старого линолеума. Холодная, но тихая. Никто не спрашивает, где был, что ел. Никто не проверяет пресс.
Он прогулялся вечером до магазина. Купил хлеб, селёдку, два помидора. Вернулся. Развернул газету на столе, налил себе чай. За окном моросил дождь со снегом, грязь на тротуаре блестела от фонарей.
Телефон молчал. Он поставил его экраном вниз.
***
Марина к вечеру воскресенья почти не спала. Ходила от комнаты к комнате — будто боялась пропустить момент его возвращения. Каждый звук в подъезде заставлял задержать дыхание. Но возвращался не он.
Она открывала окно, слушала, как за стеной спорят соседи, как гремит мусоропровод. Запах хлорки из подъезда вдруг ударил в нос, до тошноты знакомо. Дом без Сергея казался пустым, как сдутый мяч.
В понедельник утром она впервые за много лет опоздала на работу. Сидела в автобусе, смотрела на своё отражение в запотевшем стекле и понимала: что-то пошло не так давно, не вчера. Просто она не хотела видеть.
***
Сергей тем временем вставал рано, выходил на улицу ещё в полутёмное утро. Мороз скрипел под подошвами, голос вороны где-то сверху раздражал. На остановке продавали кофе из автомата — горький, но бодрил. Он снова пошёл в зал, не из-за пресса — просто чтобы не сидеть.
Тренер, парень лет тридцати, глянул поверх очков:
— Ну что, жена отпускает всё чаще?
Сергей задержал взгляд, но ничего не сказал. Потом просто пожал плечами.
После тренировки он долго стоял под душем. Тёплая вода текла по спине, и впервые за долгое время ему не хотелось домой.
***
Через неделю Марина сама пришла в спортзал. Стояла на пороге, сжимая ремешок сумки. Его заметила администраторша:
— Вам кого?
— Мужа. Ну… бывшего, наверное, — ответила она тихо. — Сергей… высокий. Седина у виска.
— А, Сергея Иванова? Тренируется через день, утром.
Марина кивнула.
— Поняла.
Вышла на улицу. Пока шла к остановке, моросил мелкий дождь. Скользко, соль на тротуаре, ноги то и дело съезжали вбок. В голове было пусто. Только растерянность. Не ожидала, что он действительно уйдёт.
***
Поздно вечером ей пришло сообщение:
*"Марина, можешь не ждать. Я не сердит. Просто жить надо как-то по-другому. Без контроля. Без оценок. Пусть даже одному."*
Она долго смотрела на экран, потом набрала ответ:
*"А ты знаешь, что я испугалась не твоего ухода, а того, что не поняла, когда всё закончилось?"*
Отправлять не стала. Удалила.
***
Через несколько дней они случайно встретились. Он шёл с пакетом из магазина, она — из парикмахерской. Остановились напротив, на фоне моросящего неба и луж, блестящих под фонарём.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— Ты… похудел.
— Не специально. Просто стало легче.
Пауза. Машины проезжали мимо, брызгая грязью.
— Возвращайся домой, Серёжа, — сказала тихо. — Я не умею без твоего молчания.
Он посмотрел на неё — долго, без злости. Потом ответил:
— А я привык жить без твоих комментариев. Это разное.
Она кивнула, поняла.
***
Через пару минут он ушёл в сторону остановки. Её ботинки чавкали по мокрому асфальту, пальцы в перчатках заныли от холода.
Дома она включила телевизор — чтобы не слышать тишину.Марина выключила. Села за стол.
На стене, где раньше была их общая фотография, осталась светлая прямоугольная тень.
Она написала записку на листке из блокнота: *«Проверка отменяется. Сдаюсь».*
И приколола её к холодильнику. Не знала — для кого. Для него или для себя.
***
Несколько дней спустя Сергей зашёл во двор за почтой. Из окна его квартиры шел пар — Марина что-то готовила. Он не поднимался. Постоял немного, посмотрел вверх. В руках мял конверт без адреса. Потом сунул в ящик и ушёл.
Внутри конверта — ключ. Без записки.
Марина нашла его вечером и поняла всё без слов.
Конец.***