— Ну и как тебе сказали? — Нина подлила чаю из старого чайника, пар поднялся, пахло чёрствым хлебом и чем-то сладким, может, вареньем.
— Сказали, что перезвонят, — Лариса села, медленно снимая перчатки. — Только, думаю, не перезвонят.
Она говорила спокойно, почти без эмоций, но по тому, как стояла её сумка — небрежно, на пол, возле ножки стула — было понятно: сил нет ни ставить её, ни поднимать.
— В твоём возрасте — это как? — Нина прищурилась.
— Ну, так и сказали: "В вашем возрасте уже сложно учиться новому." — Лариса кивнула. — Улыбнулись красиво, как на плакате, всё по скрипту.
— Вот хамы, — отрезала Нина. — Молодёжь нынче без тормозов.
— Да они не хамы, — пожала плечами Лариса. — Они просто так думают. И всё.
Она старалась говорить легко, будто это мелочь, но чай в кружке дрогнул, когда она взяла её в руки. На подоконнике стоял лопнувший зонт, за окном — серое небо, слепой дождь лениво шёл по стёклам: короткий день, сумерки уже в четыре.
— Я-то думала, хоть попробую, — тихо добавила она. — Хоть что-то новое.
Нина молчала. Только ложка тихо звенела об чашку.
— А Ленка что сказала? — спросила она через паузу.
— Сказала, что я всё не так понимаю. Что сейчас время другое, нужно курсы, навыки, гибкость. — Лариса вздохнула. — Слов-то сколько придумали, всё будто бы для таких, как я, но на деле — нет.
— Ленка эта твоя, — Нина покачала головой. — Она бы хоть раз в жизни без советов...
Лариса не ответила. Только положила ложку, вытерла пальцем край стола.
На следующий день она проснулась раньше всех. В доме стояла тишина, только гул стиральной машины тянулся из ванной. В кухне пахло хлоркой — вчера мыла плитку. Она села у окна с чашкой остывшего кофе, посмотрела на экран телефона. Пусто. Ни письма, ни звонка.
— Может, пока не время, — произнесла она вполголоса.
Экран мигнул — Нина: "Ты только не переживай. Приду к обеду."
Лариса положила телефон на край подоконника. Чувство ожидания тянулось тонкой ниткой, как скрип двери в ветреную ночь — вроде тихо, а всё внутри дергается от тревоги.
К обеду пришла дочь. В пуховике, с пакетом из супермаркета.
— Мам, ты почему не взяла планшет на собеседование? Я же купила специально.
— А зачем? — удивилась Лариса. — Там всё на бумаге заполняли.
— Ты не понимаешь, сейчас у всех всё онлайн!
Ленкино раздражение будто брызнуло в воздух. Лариса молча достала тарелки, поставила суп разогреваться. Запах пошёл домашний, согревающий, но в груди у неё было мерзко и пусто.
— Мам, я тебе хочу добра, — Ленка сбавила тон, села. — Просто не стоит так цепляться. Ну, ты сделала всё, что могла. Может, просто отдохни?
— Я двадцать лет отдыхала? — Лариса улыбнулась, но взгляд остался холодным. — Пока вас всех тянула, мужиков ваших переваривала, внуков рожала… я отдыхала?
— Мам, ну зачем опять...
— Так, для статистики, — тихо ответила Лариса и выключила плиту.
Вечером пришла Нина, принесла пирожки в пакете. Села, посмотрела на Ларису.
— Тяжело тебя слушать. Всё будто держишь и не отпускаешь.
— А я что могу? — Лариса пожала плечами. — Я же не жаловаться пришла.
— Знаю. Просто ты ведёшь себя так, будто тебе сорок, а они — господа боги.
Лариса усмехнулась.
— Вчера тебе бы понравилось. Собеседование в стекле, всё прозрачное. Молодые, красивые, говорят на своём. Я там как музейный экспонат. Даже кресло мне подвинул какой-то худенький мальчишка, лет двадцати.
— И?
— И всё. “Мы вам перезвоним.” Не перезвонили.
Она замолчала. Потом добавила, будто мимоходом:
— А знаешь, Нина… чувствую, не просто так.
— Что именно?
— Не знаю. Будто кто-то уже всё решил, только мне не сказали.
На третий день Лариса спускалась по лестнице — лифт опять не работал. В руке — сумка с мусором, пальцы мёрзли. На площадке столкнулась с соседкой из третьей квартиры, Катей, что-то несящей в руках.
— Ой, Лариса, здравствуйте. Вы вон там резюме в клинику подавали, да?
— А вы откуда знаете? — замерла Лариса.
— Так я же к ним хожу! — соседка улыбнулась. — У нас сейчас новый администратор, молодая, кажется, Анна зовут. Вы её обошли бы. Она всем знакомым сказала, что место уже “забронировано”. Для кого-то своего.
Лариса не ответила. Только сжала сумку.
— Может, ошиблась, — пролепетала соседка. — Но, по-моему… просто так февраль не закончишь.
Она ушла, а Лариса стояла. Сумка с мусором начала рваться. Внутри всё гудело, как при простуде, когда звуки становятся далекими.
Дома — дочь. Сидит за ноутбуком, громко говорит в гарнитуру.
— Да, я маме передам, спасибо! — улыбка, фальшиво-добрая.
— Кому передашь? — спросила Лариса.
— Ой, это из той клиники, где ты была. Звонили. Сказали, что пока набор приостановили. Но… ты не переживай.
— Звонили? Мне-то не звонили, — Лариса подошла ближе. — Почему тебе?
Дочь опустила глаза.
— Наверное, я оставила свой номер, когда помогала заполнять анкету.
— Значит, они звонили тебе. И что ты им сказала?
— Я сказала, что ты не сможешь выйти в ближайшее время. Я думала, ты расстроишься… ты ведь устала, мам.
Молчание тянулось. Только гул стиральной машины снова, как в те утренние часы.
Лариса медленно вытерла руки о полотенце.
— То есть, ты заранее решила, что я не справлюсь.
— Мам, ну не так, я просто хотела тебя уберечь от…
— От чего? От жизни?
Ленка встала.
— Мам, не кричи. Я ведь хорошо хотела! Они же тебя бы всё равно не взяли!
— А ты за них знаешь? — тихо спросила Лариса. Голос дрогнул, но не от слёз, от ярости. — Ты за всех теперь решаешь, да?
Дочь отвернулась.
— Мам, давай без драмы. Я просто...
Но Лариса уже повернулась и пошла в комнату. Медленно, не спеша. За дверью хлопнуло форточкой — сквозняк или знак, кто знает. Она села, сняла очки. В зеркале — лицо, усталое, но вдруг ожившее, будто проснулось.
На столе мигнул телефон. Новое письмо.
Тема: "Клиника 'Гармония'. Вакансия администратора."
Она открыла. И сначала не поверила глазам.
"Благодарим за отклик. Уточните, вы действительно отказались от собеседования? Мы пытались связаться трижды — по указанному номеру."
Лариса застыла. Потом медленно перевела взгляд на дверь — из кухни доносился смех дочери.
— Ну и как тебе сказали? — Нина подлила чаю из старого чайника, пар поднялся, пахло чёрствым хлебом и чем-то сладким, может, вареньем.
— Сказали, что перезвонят, — Лариса села, медленно снимая перчатки. — Только, думаю, не перезвонят.
Она говорила спокойно, почти без эмоций, но по тому, как стояла её сумка — небрежно, на пол, возле ножки стула — было понятно: сил нет ни ставить её, ни поднимать.
— В твоём возрасте — это как? — Нина прищурилась.
— Ну, так и сказали: "В вашем возрасте уже сложно учиться новому." — Лариса кивнула. — Улыбнулись красиво, как на плакате, всё по скрипту.
— Вот хамы, — отрезала Нина. — Молодёжь нынче без тормозов.
— Да они не хамы, — пожала плечами Лариса. — Они просто так думают. И всё.
Она старалась говорить легко, будто это мелочь, но чай в кружке дрогнул, когда она взяла её в руки. На подоконнике стоял лопнувший зонт, за окном — серое небо, слепой дождь лениво шёл по стёклам: короткий день, сумерки уже в четыре.
— Я-то думала, хоть попробую, — тихо добавила она. — Хоть что-то новое.
Нина молчала. Только ложка тихо звенела об чашку.
— А Ленка что сказала? — спросила она через паузу.
— Сказала, что я всё не так понимаю. Что сейчас время другое, нужно курсы, навыки, гибкость. — Лариса вздохнула. — Слов-то сколько придумали, всё будто бы для таких, как я, но на деле — нет.
— Ленка эта твоя, — Нина покачала головой. — Она бы хоть раз в жизни без советов...
Лариса не ответила. Только положила ложку, вытерла пальцем край стола.
***
На следующий день она проснулась раньше всех. В доме стояла тишина, только гул стиральной машины тянулся из ванной. В кухне пахло хлоркой — вчера мыла плитку. Она села у окна с чашкой остывшего кофе, посмотрела на экран телефона. Пусто. Ни письма, ни звонка.
— Может, пока не время, — произнесла она вполголоса.
Экран мигнул — Нина: "Ты только не переживай. Приду к обеду."
Лариса положила телефон на край подоконника. Чувство ожидания тянулось тонкой ниткой, как скрип двери в ветреную ночь — вроде тихо, а всё внутри дергается от тревоги.
***
К обеду пришла дочь. В пуховике, с пакетом из супермаркета.
— Мам, ты почему не взяла планшет на собеседование? Я же купила специально.
— А зачем? — удивилась Лариса. — Там всё на бумаге заполняли.
— Ты не понимаешь, сейчас у всех всё онлайн!
Ленкино раздражение будто брызнуло в воздух. Лариса молча достала тарелки, поставила суп разогреваться. Запах пошёл домашний, согревающий, но в груди у неё было мерзко и пусто.
— Мам, я тебе хочу добра, — Ленка сбавила тон, села. — Просто не стоит так цепляться. Ну, ты сделала всё, что могла. Может, просто отдохни?
— Я двадцать лет отдыхала? — Лариса улыбнулась, но взгляд остался холодным. — Пока вас всех тянула, мужиков ваших переваривала, внуков рожала… я отдыхала?
— Мам, ну зачем опять...
— Так, для статистики, — тихо ответила Лариса и выключила плиту.
***
Вечером пришла Нина, принесла пирожки в пакете. Села, посмотрела на Ларису.
— Тяжело тебя слушать. Всё будто держишь и не отпускаешь.
— А я что могу? — Лариса пожала плечами. — Я же не жаловаться пришла.
— Знаю. Просто ты ведёшь себя так, будто тебе сорок, а они — господа боги.
Лариса усмехнулась.
— Вчера тебе бы понравилось. Собеседование в стекле, всё прозрачное. Молодые, красивые, говорят на своём. Я там как музейный экспонат. Даже кресло мне подвинул какой-то худенький мальчишка, лет двадцати.
— И?
— И всё. “Мы вам перезвоним.” Не перезвонили.
Она замолчала. Потом добавила, будто мимоходом:
— А знаешь, Нина… чувствую, не просто так.
— Что именно?
— Не знаю. Будто кто-то уже всё решил, только мне не сказали.
***
На третий день Лариса спускалась по лестнице — лифт опять не работал. В руке — сумка с мусором, пальцы мёрзли. На площадке столкнулась с соседкой из третьей квартиры, Катей, что-то несящей в руках.
— Ой, Лариса, здравствуйте. Вы вон там резюме в клинику подавали, да?
— А вы откуда знаете? — замерла Лариса.
— Так я же к ним хожу! — соседка улыбнулась. — У нас сейчас новый администратор, молодая, кажется, Анна зовут. Вы её обошли бы. Она всем знакомым сказала, что место уже “забронировано”. Для кого-то своего.
Лариса не ответила. Только сжала сумку.
— Может, ошиблась, — пролепетала соседка. — Но, по-моему… просто так февраль не закончишь.
Она ушла, а Лариса стояла. Сумка с мусором начала рваться. Внутри всё гудело, как при простуде, когда звуки становятся далекими.
***
Дома — дочь. Сидит за ноутбуком, громко говорит в гарнитуру.
— Да, я маме передам, спасибо! — улыбка, фальшиво-добрая.
— Кому передашь? — спросила Лариса.
— Ой, это из той клиники, где ты была. Звонили. Сказали, что пока набор приостановили. Но… ты не переживай.
— Звонили? Мне-то не звонили, — Лариса подошла ближе. — Почему тебе?
Дочь опустила глаза.
— Наверное, я оставила свой номер, когда помогала заполнять анкету.
— Значит, они звонили тебе. И что ты им сказала?
— Я сказала, что ты не сможешь выйти в ближайшее время. Я думала, ты расстроишься… ты ведь устала, мам.
Молчание тянулось. Только гул стиральной машины снова, как в те утренние часы.
Лариса медленно вытерла руки о полотенце.
— То есть, ты заранее решила, что я не справлюсь.
— Мам, ну не так, я просто хотела тебя уберечь от…
— От чего? От жизни?
Ленка встала.
— Мам, не кричи. Я ведь хорошо хотела! Они же тебя бы всё равно не взяли!
— А ты за них знаешь? — тихо спросила Лариса. Голос дрогнул, но не от слёз, от ярости. — Ты за всех теперь решаешь, да?
Дочь отвернулась.
— Мам, давай без драмы. Я просто...
Но Лариса уже повернулась и пошла в комнату. Медленно, не спеша. За дверью хлопнуло форточкой — сквозняк или знак, кто знает. Она села, сняла очки. В зеркале — лицо, усталое, но вдруг ожившее, будто проснулось.
На столе мигнул телефон. Новое письмо.
Тема: "Клиника 'Гармония'. Вакансия администратора."
Она открыла. И сначала не поверила глазам.
"Благодарим за отклик. Уточните, вы действительно отказались от собеседования? Мы пытались связаться трижды — по указанному номеру."
Лариса застыла. Потом медленно перевела взгляд на дверь — из кухни доносился смех дочери.
Конец 1 части. Продолжение читайте завтра в 21:00.***