В ювелирный она зашла без цели.
Просто переждать время до смены. Просто погреться. Просто посмотреть, как живут другие.
Витрины светились так, будто в них спрятали отдельный маленький праздник. Белый свет, холодный, точный, подчёркивал блеск камней. Украшения лежали на тёмном бархате и выглядели так, будто им вообще не важно, кто на них смотрит. Они были сами по себе.
Она подошла ближе.
Посмотрела на ценники. Потом сразу на руки. Потом снова на ценники.
Её денег хватало ровно на одно тонкое серебряное колечко. Такое, которое почти не видно на пальце. Его даже продавец, кажется, уже заранее отложила в категорию «на каждый день». Без восторга. Без паузы.
А рядом, через стекло, лежали другие. Тяжёлые. С камнями. С историей, которой у неё пока не было.
В магазин вошли двое.
Мужчина в дорогом пальто и женщина на каблуках. Он держался , как человек, который привык, что здесь всё для него. Она шла чуть позади. Не робко. Скорее привычно.
Продавец оживилась сразу. Голос стал мягче, движения быстрее. Мужчина почти не смотрел на витрины. Он знал, зачем пришёл.
— Эти, — сказал он, кивнув на серьги.
Жемчуг в белом золоте. Крупный. Холодный. Дорогой.
Он даже не спросил цену. Просто достал карту. Один жест. Короткий. Уверенный.
Коробочка. Бархат. Пакет с логотипом.
И вот тут внутри неё что-то шевельнулось.
Не злость. Не обида.
Что-то другое. Тонкое. Колючее.
Она вдруг поймала себя на том, что смотрит не на украшения, а на женщину. Та показалась ей слишком бледной. Слишком тихой. Слишком обычной для таких серёг.
Мысль появилась резко и сразу стала неприятной:
«Почему ей?»
Почему именно ей — жемчуг, золото, этот мужчина, эта лёгкость?
А у неё — серебро. Смена. Работа. Усталость.
Мысль была некрасивой. Она это понимала. Но она была.
Она вспомнила своего парня. Инженер. Только начал. Считает деньги. Радуется мелочам. Не размахивает картами.
Вспомнила себя. Медсестра. Ночные смены. Чужая боль. Зарплата, которую знают наизусть.
«Одним всё», мелькнуло в голове.
«Другим — почти ничего».
Мысль обожгла и тут же отступила. Как будто сама испугалась.
Она отвернулась от витрины. Почувствовала, как подступают слёзы. Не из-за украшений. Из-за ощущения несправедливости, которое иногда накрывает без предупреждения.
Она быстро вышла на улицу.
И почти сразу увидела их снова.
Они стояли у дорогой машины. Чёрной, блестящей, припаркованной так, будто ей здесь всё позволено.
Мужчина говорил громко. Не кричал, но так, что слышно было на несколько метров. Его лицо изменилось. Уверенность осталась, а вот вежливость исчезла.
Женщина стояла перед ним, сжав руки. Что-то отвечала. Тихо. Почти неслышно.
И вдруг он толкнул её.
Не резко. Не со злостью.
Привычно.
Она не удержалась на каблуках и упала на асфальт. Неловко. Неуклюже. Сумка выскользнула из рук.
На секунду всё вокруг будто остановилось.
Она подбежала первой. Не думая. Просто потому, что так делают.
Вам помочь? — спросила она, уже приседая рядом.
Женщина подняла на неё глаза. Испуганные. Быстрые. Такие, которые сразу просят не вмешиваться.
Нет… всё нормально, — сказала она и попыталась встать сама, Всё нормально, правда.
Слёзы текли, но она их не вытирала. Как будто это было частью происходящего.
Мужчина смотрел с усмешкой. С той самой, в которой нет ни стыда, ни сомнений.
— Хватит, — бросил он. — Вставай.
И в этот момент стало ясно: это не случайность. Не вспышка. Не ссора.
Это порядок.
Она помогла женщине подняться. Та тут же отстранилась, будто боялась лишнего внимания.
Спасибо, Правда, всё нормально.
И быстро ушла к машине.
Она осталась стоять на тротуаре. С ощущением, что только что увидела что-то, чего видеть не хотела, но что многое объяснило.
Зависть исчезла.
Не постепенно. Не через размышления.
Просто ушла.
Как будто её и не было.
Она поняла, что не знает, какой ценой покупаются эти серьги. И не хочет знать. Что чужая витрина может скрывать совсем не то, что кажется.
Домой она шла долго. Медленно. С мыслями, которые не требовали слов.
Прошло время.
Её жизнь не стала роскошной.
Не наполнилась жемчугом и витринами.
Но однажды её парень сделал ей предложение. Неловко. Немного волнуясь. С маленьким золотым кольцом. В нём был крошечный бриллиант. Такой, который видно только если приглядеться.
Она разглядывала его потом долго. Через увеличительное стекло. И улыбалась.
Не из-за камня.
Из-за того, что это было её.
С тех пор она знала точно:
чужие жизни лучше не рассматривать слишком близко.
А своё счастье издалека. Иногда его действительно видно только, если приблизить.