Реклама довольно навязчивая.
Дама, насколько я понимаю, Лиза Моряк, читает вполголоса письмо Татьяны Лариной к Евгению Онегину. Такая вот реклама.
Ну и кадры из фильма.
Первое, что не укладывается в голове - внешность актёров. Не подходит. Но это может быть чисто субъективное мнение, я на нём отнюдь не настаиваю.
А вот то, как Лиза Моряк читает письмо Татьяны...
Это прям совсем НЕТ, НЕТ И НЕТ.
Не согласен.
Она читает монотонно, хотя в письме явно прослеживаются изменения чувств по мере того, как Татьяна писала это письмо.
Ну судите сами. Она читает так, как читал бы человек, который диктует для записи - ровным голосом, монотонно, на нижнем регистре голоса, чем-то средним между шёпотом и сухим проклятьем, посылаемым врагу сквозь зубы.
Она читает это каким-то обречённым голосом. Как будто её кто-то заставляет это говорить. Вроде бы какие-то эмоции пытается изобразить. Но эмоция на весь текст одна.
Это не отчаяние, не любовь, не борьба с самой собой, это не понятно что.
Ну во всяком случае не с такими эмоциями читают письмо, адресованное человеку, которого она любит.
Если задумка режиссёра состоит в том, чтобы просто сухо произнести текст - тогда надо было, чтобы текст проговаривал Онегин, будто бы он читает его.
Но если текст читает Татьяна Ларина... Извините....
Давайте разберём.
«Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?»
Это – отчаянное признание девушки, которая решилась написать мужчине, в которого влюблена. Отчаянное – потому что она не верит, что он сам сможет на неё обратить внимание. Признание, потому что не принято девушкам первым проявлять чувства – в те времена! Она, написав это письмо, фактически погубила себя в глазах света. То есть если бы она написала только эти две строчки, или даже только первую строку, то у Евгения Онегина появился повод наказать её презрением. Он может говорить всем знакомым и друзьям: «Надо же! Одна девица сама написала мне письмо с признанием в любви!». Даже если он не назовёт её имени – это – его возможность, что она называет «в вашей воле» наказать её презрением.
Поэтому следующие две строки – признание того, что она в его глазах, быть может, павшая женщина, и она это принимает, но обращается к нему с последней просьбой – просто дочитать до конца. Как будто бы выслушать. Перед тем, как казнить презрением.
«Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня».
Первые две строки – констатация, а три следующие – убеждённость в том, что он – человек с душой, он не будет её презирать за то лишь, что она не может сдержать своих чувств, как это положено. Он должен сделать скидку на то, что он сам – очень привлекательный мужчина, и что она разглядела в нём самые его глубоко запрятанные жемчужины его характера и за это полюбила. Она обращается к его гордости и к его сочувствию. Это уж точно не читается так, будто бы тебе велели зачитать этот текст, тебе это не приятно, но ты всё равно читаешь.
«Сначала я молчать хотела»
Это самооправдание и начало исповеди. Явно смена настроения.
«Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас».
Тут скрытая просьба навещать их, и опять-таки оправдание.
Дальнейший текст в рекламном ролике пропущен, но не худо бы актрисе прочитать его и подумать о том, с какой интонацией её следует прочитать.
«Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи».
Это вслух мечты о встречах, в которые она не верит. То есть она не верит, что это было бы возможно, если бы не письмо. И она, как минимум, хотела бы, чтобы это происходило в будущем. Она как бы уже немного мечтает, порхает, это слабая подводка к дальнейшему «Вообрази: я здесь одна», где она уже говорит с ним так, будто бы письмо разрешило все проблемы, они стали с ним дружны, и на «ты», и уже она делится с ним сокровенным не под влиянием страха потерять его, а как девушка, которая уже приобрела его как своего жениха!
Так что в этом письме она сама прошла путь от испуганной влюблённой девушки, которая боготворит своего кумира и готова пасть к его ногам до девушки, которая нашла понимание и добилась ответного чувства. Вся эта перемена произошла только в её фантазиях, пока она писала письмо! Ведь с момента, когда она начала его писать, до момента, когда она его закончила писать, в их отношениях ничего не могло измениться, так как Онегин ещё не получил этого письма и не дал своего ответа! Так что это не просто «Письмо Татьяны», в этом письме заключено её преобразование, метаморфоза. В начале письма – отчаяние, в конце письма – радостное счастье обладания человеком, с которым можно поделиться даже самым сокровенным.
Дальше следует другой текст, который идёт после значительного по объёму текста.
Вместе с этими четырьмя ранее процитированными строками всего пропускается семнадцать строк. Это, наверное, не в фильме, но в рекламном ролике так. Но дальнейший текст читается всё в том же самом ритме, с той же интонацией.
И вот текст, полный отчаяния:
«Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в высшем суждено совете…
То воля неба: я твоя»
Она читает это всё с той же самой интонацией, братцы! Ужас…
«Другой?!» - она как бы и спрашивает себя и ужасается от это мысли.
А фраза «Нет, никому на свете не отдала бы сердца я» требует восклицательного знака после слова «Нет». У Пушкина его нет, этого восклицательного знака. Но это лишь означает, что она всё предложение пишет, как говорит – поспешно. А восклицательный знак стоит в конце, и он относится ко всей фразе. И не забывайте, что это – результат её записи того, что она хотела бы сказать. Так что она сама, Татьяна, поставила этот восклицательный знак в конце этой фразы.
А фраза «То в высшем суждено совете…То воля неба: я твоя» - это окончательное признание, она сама, односторонним порядком решила эту проблему. От Онегина уже не требуется одобрение или отказ от порицания. Ему предлагается просто принять то, что она ему принадлежит. Она сама себя ему вручила.
Далее идёт всем известное изложение истории её влюблённости, и наконец, она вручает ему свою судьбу, а затем и то самое «Вообрази».
И, наконец:
«Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженный укором!»
Ему остаётся всё же выбор – или оживить её надежды сердца, то есть ответить взаимностью, или укорять её в том, что она неприлично поступила.
Мы знаем, что Онегин выбрал третье – он написал уважительное, но холодное письмо. То есть ровно то, чего она и вовсе не ожидала.
И вот ещё – закончив письмо, Татьяна боялась его перечесть. Она боялась, что захочется исправлять, и главное – что не решится его отправить. Поэтому, не перечитывая, отправила как есть. То есть это торопливо выговаривается её душа, её скрытые чаяния, страхи и всё.
В общем, извините, не буду я смотреть этот фильм.
