Илар шёл по лесной тропе, снег хрустел под ногами. Холодное молчание и скорбь остались позади, оставив место тяжёлой сжатой ярости. Сейчас она свернулась глубоко внутри, заснула насытившись. Ветки высоких елей плотно переплетались над тропой, пропуская редкие полосы света, который дрожал, отражаясь от инея на иголках.
— Почему голову не забрал? — тихо звякнул топор в руке. — Надо было её закопать…
— Мы и так много сделали, — ответил Илар, сжимая рукоять. — Главное — я нашёл вещи отца. Что ты про имя гово…
Он едва успел сделать шаг, как из-за ели на дорогу вышли два волка. Их густая тёмная шуба сливалась с сумраком леса, глаза блестели как янтарь, пасти слегка открыты, показывали белые клыки. Они двигались на мягких лапах, почти бесшумно и медленно приближались. Илар упал на колени в снег, сердце стучало в висках, дыхание сбилось. Он начал кричать в пустоту, зовя того, кто может помочь:
— Помоги!
Его громкий крик разносился по округе, но это не спугнуло волков. Они пошевелили ушами, сердце Илара сжалось, дыхание сбилось, а руки бессознательно сжимали рукоять топора.
— Что ты делаешь? — прошипело оружие. — Мы должны прятаться.
— Я прошу помощи у того, кто за мной наблюдает, — крикнул Илар в пустоту. — Отзовитесь… кто-нибудь.
Раздался треск веток, и волчьи головы повернулись в сторону шума. Между деревьями мелькнул белый силуэт. Заяц вырвался на тропу и метнулся в сторону. Волки дёрнулись одновременно и сорвались с места, забыв про Илара, исчезая в глубине леса, погнавшись за маленьким комком меха. Илар долго сидел в снегу, пока дыхание не выровнялось.
— Я… благодарен за помощь, — тихо сказал он.
Топор тихо звякнул, голос был холоден и едок. В ответ он потяжелел в руке:
— Думаешь, тебе помогли? Ты глупый и наивный дурак. Кому ты нужен? Это случайность. Из-за твоей выходки мы могли быть на месте того зайца.
Илар поднялся, сжимая рукоять, и пошёл дальше, зная: лес услышал его зов. И кто-то — тоже.
Илар сделал небольшой привал под елью, где снег был примят и темнел от хвои. Он сел, развязал тесёмки мешка и достал кусок варёного мяса, припасённого из того дома, немного хлеба. Ел жадно, но старался не спешить. Запил водой из фляжки — холодной, с металлическим привкусом.
Топор тяжело звякнул.
— Дурак, — сказал он насмешливо. — Почему ты котелок не взял? А костёр разжечь чем? Скоро стемнеет.
Илар дёрнулся, пальцы сжали хлеб. Промолчал, продолжая жевать мясо. Сказать было нечего.
В подтверждение слов друга тьма постепенно надвигалась на лес. Морозный вечер сковывал ветви инеем, и воздух становился плотным, словно каждый вдох резал лёгкие. Между переплетёнными ветвями елей пробивался слабый свет серпа луны — бледный и холодный, он отражался на снегу маленькими серебристыми пятнами. Тревога просыпалась в душе, а у него не было ничего, чтобы осветить себе путь.
Вдоль тропы показался слабый дымок — едва заметная черта на фоне густой темноты. Илар ускорил шаг, сердце билось быстрее, но взгляд не отрывался от дымной струи.
— Осторожно… кто-то есть там, — прошипел топор.
— Я вижу, — ответил Илар. — Постучим, узнаем, кто тут живёт.
Он убрал топор за пояс и подошёл ближе к дому. Дом стоял на небольшом пригорке, чуть возвышаясь над лесной тропой. Стены были срублены из тёмного, местами треснувшего дерева; черепица скрипела под ветром, а дым из низкой, покосившейся трубы клубился в морозном воздухе. Маленькие окна были затянуты толстым слоем инея, но сквозь них пробивался тусклый огонь. Пахло горячим железом — даже сквозь снег и холод Илар сразу понял: здесь живёт кузнец.
Он занёс руку над дверью и осторожно постучал. Через мгновение дверь открылась. На пороге стоял старик в грубых рукавицах, испачканных сажей; на плечах — рубаха, поверх неё тяжёлый кожаный фартук. Лицо было испещрено морщинами, сухое, как сморщенное яблоко. Взгляд — злой и тяжёлый, из-под бровей, сдвинутых к переносице.
— Чего тебе? — буркнул он враждебно. — Заблудился?
— Мне нужен нож, — сказал Илар ровно, стараясь не выдать ни страха, ни спешки.
— Нож? — кузнец хмыкнул. — А топора тебе, значит, мало?
Топор за поясом тихо звякнул.
— Скажи ему, — прошептал он, — что нож режет точнее. И глубже, если знать куда.
— Помолчи, — резко сказал Илар.
Кузнец замер и прищурился.
— Это ты сейчас с кем говоришь? — медленно произнёс он. — Тут никого, кроме меня, нет.
Он скривился.
— А-а… так ты ещё и с… — кузнец не договорил, махнул рукой. — Ладно. Мне всё равно. Иди своей дорогой.
Он потянулся к двери, но Илар успел упереться ладонью в косяк.
— Пожалуйста. Мне очень нужен нож.
— Да ты ненормальный, — рявкнул кузнец. — Пошёл отсюда!
Илар торопливо полез в карман и достал амулет отца. Металл блеснул в свете из дома. Глаза кузнеца алчно загорелись.
— Это что такое? — спросил он уже другим тоном. — Продашь?
— Нет, — твёрдо сказал Илар. — Это нужно прикрепить к ножу. Мне отец его оставил.
Кузнец медленно кивнул.
— Мощный знак… хорошую вещь тебе отец оставил.
— Нож сделать могу. Но всё нужное принесёшь сам. Железо у меня есть, остальное — твоя забота.
Он снова начал закрывать дверь.
— Подождите, — Илар вцепился в неё сильнее. — Уже ночь. Пустите хотя бы переждать темноту.
Кузнец посмотрел на него с холодным интересом.
— И чем ты можешь быть мне полезен, мальчишка?
— Я могу помогать, — сказал Илар, не отводя взгляда. — Я многое умею. Вы скажите, что нужно делать.
Кузнец усмехнулся уголком рта. — Помогать? — он фыркнул. — У меня уже есть помощник. От него толку больше.
Из темноты за его спиной шагнул Фриг. Низкий, сутулый, с длинными руками, будто всегда готовыми что-то схватить. Лицо перекошено, губы тонкие, глаза странные, один у него жёлтый, как у зверя.
— Я могу больше, — упрямо сказал Илар. — Правда. Я не буду мешать. Я…
— Первое, что ты можешь сделать, — перебил кузнец, — это не мешаться у меня под ногами.
Кузнец открыл дверь шире и ткнул пальцем внутрь дома:
— Иди внутрь. Метлу возьмёшь. Надоел ты мне уже.
Кузнец позволил пройти в дом. От лезвия Илар сразу услышал предостерегающее: «не нравится мне тут». Прошёл мимо Фрига, стараясь на него не смотреть. Неприятно. Жутко. Внутри жилище кузнеца было скромным, на полках бруски, на столах разложены инструменты, пахло гарью сильнее. В доме было тепло, поэтому Илар расстегнул полушубок. Всё же лучше, чем оставаться снаружи. Еды он просить не будет — своим сыт. А где-то рядом стояла большая печка, от которой шёл жар. И тогда Илар вдруг понял: тот, кто наблюдал за ним всё это время, перевёл взгляд. Словно внимание скользнуло прочь — с него на кого-то другого. Это ощущение было странным, пугающим и почему-то почти облегчающим.
Кузнец снова кого-то привёл. Фриг понял это сразу. Значит, будет работа, как всегда. Кузнец найдёт, что сказать мальчишке. Пошлёт за материалом — за рудой, за водой, за чем-нибудь ещё. А Фрига отправит следом. Присмотреть. Отобрать вещи. Столкнуть с обрыва. Забрать самое ценное и вернуться одному. Так было не раз.
Фриг выполнял просьбы кузнеца безоговорочно. Тот дал ему приют, крышу над головой, тепло. Научил многому из того, что знал сам: выживать в лесу, делать простое оружие, мастерить яды. В деревне от Фрига всегда отворачивались, а здесь он был нужен. Ещё когда он был маленьким, соседи говорили родителям утопить его. Он помнил косые взгляды, плевки в спину, крики: «нелюдь». Его называли гоблином и говорили, что гоблин гибнет только в огне. Невозможно так жить, зная, что за любой дверью тебя ненавидят. Хуже всего — бояться. Тогда как Фриг не хотел делать ничего плохого. Но людям не объяснишь, что он родился таким. Что он не виноват в своём уродстве.
Кузнец открыл дверь шире, впуская мальчишку в дом. Фриг стоял в тени и смотрел. Он уже знал, чем это закончится. Вопрос был только в том, когда.
Фриг смотрел, как Илар метёт пол. Кузнец тем временем снова взялся за работу — молот опускался на наковальню ровно, тяжело. Фриг сидел на низком стуле у стены и толок что-то пестиком в каменной ступке. Травы, коренья — он уже не различал их по запаху, руки делали всё сами. В кузнице было тепло, слишком тепло. Воздух густой, пропитанный гарью и металлом. Фриг давно привык к этому жару, как и к глухому стуку молота. Для него он был почти музыкой — под такой звук легко засыпать. Взгляд сам собой зацепился за топор на поясе мальчишки. Фриг задержал его чуть дольше, чем следовало. Да, старику пригодится такая вещь.
— Хоть для бабьей работы подошёл.
Илар замер на мгновение. Медленно поднял голову и посмотрел на Фрига — взгляд был холодный, прямой, полный тихого презрения.
Фриг скривился.
— Чего уставился? — процедил он. — Смотреть не на что. Работай лучше, метлу держи крепче. Для другого ты видно и не годен.
В деревне тоже смотрели. Пусть только скажет что-нибудь — он быстро отрежет поганцу язык. Терпеть уже не станет, с него хватит разговоров за спиной, что его нужно ночью связать и бросить в костёр. Ума мальчишке хватило промолчать, он отвернулся наконец. И снова в ушах зазвучал привычный ритм — шорох ветвей, скребущих по полу, мерный, убаюкивающий, как дыхание дома.
Фриг чувствовал каждую кривизну в своём теле и это всё мешало. Он пытался ровно держать ноги, шагать аккуратно, но каждый шаг отдавался дискомфортом, словно суставы протестовали, ноги будто подворачивались сами собой внутрь. Руки не сразу могли ухватить предмет, потому что пальцы гнулись с трудом. Мысль о том, как легко всё даётся другим, только разжигала гнев.
— Ты не только тут мети, — буркнул кузнец, не оборачиваясь. — Пройди ещё по комнатам.
Илар молча кивнул и ушёл дальше. Кузнец подозвал Фрига коротким движением пальцев, не отрываясь от работы. Фриг ковыляя, проклиная про себя мальчишку, который точно не знал, что такое когда каждый шаг испытание, подошёл.
— Для тебя есть дело, — сказал он негромко. — Пойдёшь за мальчишкой. Мне нужна одна вещь у него, защитный знак с собой таскает, амулет на шнурке заберёшь. Потом избавишься от него. Понял? Сейчас иди к нему, займи работой. Повежливее с ним. Он не должен догадаться.
Фриг поморщился. И ещё это его «будь вежливее». Словно он не знал, чего это стоит. Вежливость была чужой кожей, натирала, давила.
— Не справишься с работой знаешь, что будет?
Фриг не нуждался в разъяснениях, молча забрал с собой ступку и вошёл в комнату, где Илар согнувшись мёл пол.
Фриг согнул палец, подзывая:
— Эй. Иди сюда.
Он наклонился чуть ближе, понизил голос: — Старик просил помочь. Крысы завелись. Ночью шуршат. Надо отраву. У тебя есть что-нибудь подходящее?
Илар помотал головой:
— Я не стану делать отраву.
— Старик изготовит тебе хороший нож завтра. Помоги.
Мальчишка задумался — совсем ненадолго. Он и рад был отложить метлу в сторону.
— Есть. Горькие коренья.
— Подойдёт, давай их.
Фриг взял из мешочка, который протянул ему Илар, несколько узловатых корней и бросил их в ступку.
— Хорошо, приготовим им угощенье.
Фриг подошёл ближе и поставил рядом несколько маленьких мешочков. Развязал их один за другим, не торопясь. Порошки были разного цвета — серый, бурый, почти чёрный. Он высыпал их к протёртым кореньям, аккуратно, будто приправлял еду. Запах стал резче, тяжёлым, щекочущим горло. Фриг привык с детства, а вот мальчишка отшатнулся. Илар молча следил за его движениями.
Фриг пододвинул к нему колбу.
— Теперь долей. Чуть-чуть. Не больше.
Илар сделал, как сказано. Жидкость была прозрачной, но стоило ей коснуться смеси, как та потемнела. Фриг кивнул:
— Теперь растолки до однородного.
Пестик снова застучал о стенки ступки. Звук вышел глухой, вязкий. Фриг отступил на шаг.
— Всё же лучше, чем мести, — подумал он. — Или я не прав?
Фриг взял маленькую тарелочку и аккуратно вылил на неё полученную кашицу. Рядом положил кусочек сыра.
Илар, скривившись, поднял глаза:
— Они точно это съедят?
— Проглотят, как миленькие, — подумал Фриг. — Когда голод придёт.
— Нож точно завтра будет? — не унимался Илар.
— Ты старику моему не доверяешь? Если тебе сказали завтра — значит будет завтра.
Только дурачок не понимал, что ножа он не увидит, только почувствует между рёбер.
— Пошли, покажу, ради чего горбатились.
Фриг подошёл к дыре в стене, мышиная норка, и поставил блюдце с отравой в норку. Сам встал за углом и стал ждать. Мыши начали осторожно вылезать, одна за другой накидываться на угощение, и Фриг внимательно следил, как они давятся, пока жизнь оставляет их тела.
— Смотри, — шепнул Фриг Илару, стоящему рядом. — Сейчас стая мышей вылезет и начнёт одна за другой давиться.
— Ты на это будешь смотреть? — процедил Илар, сжимая руки. — Ты не только урод, но ещё и ненормальный.
Фриг скрябнул ногтями по стене, промолчал. Надо помнить, что велел старик.
— Я спать, — сказал Илар.
— Не хочешь каши? Произнес Фриг, прожигая взглядом спину мальчишки. Он бы убил его на месте, если бы он был не нужен.
«Эти остатки отравы вполне могли подойти в качестве приправы для тебя», — думал про себя Фриг, но не произнёс это вслух.
— Нет, не хочу.
Илар привалился к стене, поджал ноги и странно прижал к себе топор, с которым ходил на поясе, закрыл глаза. Странно, очень странно. Придушить бы его во сне и дело с концом, зачем-то надо ждать. Фриг вышел из комнаты и прикрыл дверь. Завтра от мальчишки ничего не останется. Он приведёт его к волкам.