"Ужин накрывай, жена! Через четверть часа чтобы был на столе!" – прогремел голос супруга, едва Алена переступила порог после работы. В воздухе стоял удушливый запах табачного дыма, смешанный с запахом несвежей еды. Повсюду валялись окурки и остатки пищи.
В холодильнике – пустота, словно после нашествия кочевников. Запуганные дети жались по углам, боясь издать хоть звук. Алена, окинув взглядом эту картину, смахнула слезы отчаяния и принялась за дело….
"Эй, ты что, отсыпаешься?" – резкий окрик заставил Алену вздрогнуть и открыть глаза. Начальница, крупная дама средних лет, погрозила пальцем. "Из зарплаты вычту. Ты еще на испытательном сроке, а уже косячишь". Алена, без сил кивнув, потерла руками лицо и выпрямилась.
На экране старенького телефона – шесть утра. Рынок только начинал оживать, появлялись первые покупатели. Эта суета продлится до восьми. Потом можно будет закрыть прилавок и бежать на основную работу. Она устало вздохнула и проглотила подступивший к горлу комок, вспомнив вчерашний звонок учительницы. Требовала оплатить тетради и обеды.
Рассказала мужу, а он лишь махнул рукой. С тех пор, как потерял работу, он только так и делал. Пока мимо проходили люди, женщина погрузилась в воспоминания о том времени, когда Мирон не был одержим азартными играми и выпивкой. По сравнению с нынешней жизнью, тогда было хорошо.
В доме всегда была еда, дети были сыты и улыбались. Да и она сама была другой – не только внешне, но и внутренне. Любила смеяться и не беспокоиться по пустякам. Теперь же тревога стала ее постоянным спутником. С ней она засыпала и просыпалась. Каждый раз, подходя к двери квартиры, сердце у нее замирало, и в голове возникал вопрос: что ее ждет за порогом?
Будет муж трезв или, как обычно, пьян и в дурном настроении? Бесчисленное количество раз она хотела убежать, но каждый раз останавливала мысль о том, что идти ей попросту некуда, особенно с двумя детьми. Родителей она не знала, выросла в детском доме, пока ее не удочерили. Но и с приемной семьей ей не повезло. Люди были неплохие, по-своему даже любили ее.
Но когда, вопреки прогнозам врачей, у них родился собственный ребенок, Алена стала им не нужна. От нее не избавились, но отношение изменилось. Ей больше ничего не покупали, ее не баловали вниманием, с ней не разговаривали. Она жила рядом с этими людьми, но чувствовала себя призраком, невидимкой. Когда она оканчивала школу, приемные родители позвали ее на разговор.
Отец протянул ей тонкий конверт, отведя взгляд. Мать фыркнула и заговорила: "Алена, мы вырастили тебя, как могли, но дальше ты должна сама. Это последнее, чем мы тебе помогаем. После – забудь о нас". В конверте была небольшая сумма денег, которой, по их мнению, должно было ей хватить. На деле же хватило на неделю скромной жизни в общежитии при училище.
В университет она не поступила. Не хватило баллов на бюджет, а оплатить ее образование было некому. Будь она сиротой, училась бы бесплатно, но по документам у нее были родители. Только вот ее судьба их больше не волновала. Учиться и работать было тяжело, но она справлялась. Иначе никак, ведь нужно было есть, одеваться и покупать те же тетради.
Именно в этот период жизни она и встретила Мирона. Он был старше на пять лет и казался ей рыцарем, пришедшим ее спасти. В каком-то смысле так и было. Он забрал ее из общежития, помогал деньгами, заботился. Он любил ее, иначе не женился бы. Он сам настоял на регистрации брака. И детей хотел именно он. Алена бы подождала, если бы ее воля.
Но перечить мужу она не привыкла. Благодарность к нему была сильнее ее собственных желаний. Впрочем, матерью она стала хорошей. Сыновей, рожденных одного за другим, она обожала. Она была готова проводить с ними круглые сутки, с радостью учила ходить, говорить, есть. Мирон настоял, чтобы она сидела дома и занималась семьей.
Она не спорила, ведь он достаточно зарабатывал, и ей не приходилось думать о деньгах и экономить каждую копейку. Так продолжалось до того дня, когда он пришел домой пьяным, накричал на детей, толкнул жену, разбил телевизор и повалился спать. Только на следующее утро она узнала правду о том, что произошло. Оказалось, муж – играл на спортивных ставках.
Долгое время он мог себя контролировать, но сорвался. Влез в крупные долги, взял деньги из кассы на работе, и его уволили. "Спасибо, хоть не посадили", – с горечью сказал он, каясь перед женой. "Аленушка, я клянусь, я все исправлю, найду работу, возьму себя в руки, и мы заживем еще лучше". Ей очень хотелось верить, но после бессонной ночи она сомневалась.
И не зря. Не прошло и недели, как он снова напился и начал буянить. Это стало происходить постоянно. Деньги кончились. Мирон стал выносить из дома ценные вещи. Алена ругалась, грозилась уйти, плакала и умоляла его остановиться. Но муж оставался глух к ее мольбам. Ей пришлось искать работу. Без опыта никуда не брали, а там, куда она устроилась, платили копейки.
О хорошей жизни пришлось забыть, пришлось искать подработку. Знакомая предложила ей пойти на рынок, и там ее взяли на утреннюю смену за рыбный прилавок. Она не высыпалась, не доедала, зато смогла купить сыновьям куртки и ботинки на зиму.
Этим вечером она, как всегда, замерла перед дверью квартиры, не решаясь войти. Но стоять вечно она не могла, поэтому осторожно повернула ключ и шагнула в прихожую. И как только дверь захлопнулась за ее спиной, послышался крик мужа: "Ужин готовь, жена! Через 15 минут!"
Она сделала еще шаг и вошла в гостиную, окинула взглядом комнату. В воздухе висел запах перегара и сигарет, повсюду валялись окурки и объедки. Подошла к холодильнику. Пусто. Еды – как после нашествия орды. Голодные дети забились по углам, с надеждой глядя на мать и боясь пошевелиться. Она смахнула слезы отчаяния, засучила рукава и начала действовать.
"Миша, Вова, идите помогать!" – беззаботно позвала она сыновей, зная, что муж уже забыл, что поставил их в угол. Те тут же сорвались с места и бросились к ней в объятия. "Тише, тише, все хорошо. Он больше вас не обидит. Я не позволю". Она раздала сыновьям поручения, а когда те занялись делом, достала мобильник и набрала номер свекрови.
Эта женщина отказывалась видеть проблему сына. Обычно Алена не тратила силы на то, чтобы переубедить ее. Но не сегодня. Едва та ответила, она холодным голосом произнесла: "Или вы забираете своего сына прямо сейчас, или я его сама выгоню", и отключилась. Затем поставила чайник, взяла в руки и пошла к мужу.
Капля кипятка упала ему на плечо – и он заорал. Хотел кинуться на жену, но та выставила перед собой орудие. "Еще шаг – и я вылью на тебя все!" "Ты что, сдурела, баба? Я тебя по стенке размажу!"
Она и глазом не повела. Рука ее уже дрожала от веса чайника, но она не опускала его.
"Слушай меня, Мирон, и запомни. Мое терпение лопнуло. Больше я не собираюсь молчать. Сейчас приедет твоя мать, и ты спокойно и тихо уйдешь с ней. Ясно?"
«Это моя квартира! Ты думаешь меня выгнать из моего же дома?».
"Я прекрасно знаю, чья это квартира, но у нас двое детей. Я с ними не пойду на улицу, а ты уйдешь и оставишь квартиру мне с мальчиками."
"С какого перепугу? Ты кто такая, чтобы мне ставить условия?"
"Я твоя жена. Завтра я подаю на развод и алименты. Не будешь платить – долг будет расти. Так что считай, квартира – это откуп от проблем в твоем будущем"
"Никуда я не уйду"
"Ты часто засыпаешь пьяным. Думаешь, трудно лишить тебя жизни? Я мать в отчаянии. У меня двое детей и муж, от которого шарахаются все соседи. Много мне за тебя не дадут, но в итоге ваша квартира достанется нам. Решать тебе"
В квартиру влетела свекровь. Ее глаза расширились от увиденного. Она попыталась добраться до внуков, но Алена ее остановила.
"С мальчиками все в порядке – и будет еще лучше, когда вы уберете отсюда своего сына" Ей было страшно от того, что она говорила и делала, но ею двигало желание вырваться из этого болота и вернуться к нормальной жизни. И только когда дверь за Мироном и его матерью закрылась, она опустилась на пол и заплакала. Сыновья тут же окружили ее, обняли и начали утешать.
"Ничего, мои родные, теперь все будет хорошо"
Все постепенно наладилось. Мирон обосновался у матери, которая, вероятно, приняла слова невестки всерьез. Квартиру он переписал на мальчишек и запил еще сильнее. Алена продолжала работать, тянула все сама, но больше не боялась возвращаться домой и не плакала в ванной. Теперь она жила, а не существовала. Денег стало хватать — не роскошь, но необходимое. Развели их быстро, как и обещала, на алименты не подала.
Однажды в дверь позвонили. На пороге стояла пожилая пара. В них женщина узнала приемных родителей. Пригласив их войти, она предложила чай и поинтересовалась причиной визита.
"Мы давно искали тебя, думали, что не найдем. Алена, дочка, мы очень виноваты перед тобой. Радость от рождения собственного ребенка помрачила наш разум на долгие годы. Наш сын вырос, узнал о том, как мы с тобой поступили, и осудил нас, разозлился, не разговаривает с нами, не позволяет видеться с внуками. Он хороший человек, честный и справедливый. Государство дало нам квартиру. Не рассказывали тебе. Прости нас. Мы думали, что сможем жить с этим в мире".
На столе лежала связка ключей. "еперь это твое. Там все есть. Ремонт, мебель. Забирай и, если можешь, прости". Алена сидела, не зная, что и думать: злиться, радоваться, плакать или смеяться. Она взяла ключи и сжала их в руке.
Спасибо. Всё же одна слеза скатилась по щеке. Они с сыновьями переехали. Квартиру Мирона она впоследствии продала и купила две поменьше в том городе, где выросла, для мальчишек. Сделала там ремонт, обустроила всё, стала сдавать.
А когда дети выросли, вручила им по связке ключей и отпустила во взрослую жизнь, пообещав помогать, если потребуется. Но вышло наоборот. Это они помогали ей. Любили, навещали, возили мать на море и в горы, дарили подарки. Замуж она так и не вышла, но жизнь её была очень интересной и разнообразной благодаря сыновьям, ради которых она едва не пошла на тяжкое преступление.
Вызвала ли эта история размышления? У одной моей знакомой муж умер, а двое взрослых сыновей уехали в другие города. У одного жена, детей нет, второй не женат. Матери не помогают совсем. Она живет только на пенсию. Такие дела. Пишите.
Светлых вам дней.
_
маленький сын попросил на Новый год в подарок куклу. Родители напрягаясь, но всё оказалось...