Глухая сибирская тайга в канун нового, 2026 года. Снега здесь выпало столько, что ветви вековых кедров гнутся до земли, а река Еринат скрылась под толстым ледяным панцирем. В двухстах километрах от ближайшего человеческого жилья, на заимке у самого подножия Абаканского хребта, тишина. Не та тишина, что бывает в городе, когда просто не слышно машин, а особенная, первозданная, нарушаемая только треском мороза да редким шумом ветра в вершинах деревьев. Здесь, в этом «таёжном тупике», последние без малого сорок лет живёт одна-одинешенька Агафья Карповна Лыкова. Для всего мира за окном вовсю идёт подготовка к празднику, с ёлками, гирляндами и шумными застольями. А для неё ночь с 31 декабря на 1 января — день как день, время для молитвы и трудов, ведь настоящий Новый год у старообрядцев, к которым она принадлежит, наступает первого сентября. Но в этот раз предновогодние дни на заимке были ознаменованы событием особенным, тем самым, что можно назвать необычным подарком. Подарком, который Агафья Карповна сделала себе сама, точнее, сделала вместе со своей новой послушницей.
Их история — это история выживания, веры и невероятной силы духа. Представьте себе семью, которая в далёких 1930-х годах, спасаясь от гонений на веру, уходит в самую глушь сибирской тайги. С собой — лишь самое необходимое, дети, да непоколебимая вера в Бога. Они строят избушку на берегу Ерината и живут в полной изоляции от внешнего мира сорок долгих лет. Мир для них ограничивается тайгой, рекой и небом над головой. Они не знают, что идёт Великая Отечественная война, что человек полетел в космос, что где-то существуют большие города с машинами и электричеством. Их мир — это борьба за жизнь каждый день. Страшный голод, когда приходилось есть кору деревьев и картофельную ботву, труд до надсады, лютые морозы за минус пятьдесят градусов, постоянная угроза от диких зверей. Но они выстояли. Выстояли благодаря своему укладу, суровым правилам и молитве.
Их обнаружили совершенно случайно в 1978 году, когда на заимку наткнулись геологи. А всему миру о «сибирских робинзонах», как их потом назвали, рассказал легендарный журналист «Комсомольской правды» Василий Песков в своей знаменитой повести «Таёжный тупик». Но встреча с цивилизацией стала для Лыковых роковой. Их иммунитет, не знакомый с внешними инфекциями, не смог противостоять вирусам, которые невольно принесли гости. Один за другим ушли из жизни братья и сестра Агафьи. В 1988 году умер её отец, Карп Осипович. И с той поры Агафья осталась совершенно одна. Последняя из Лыковых. Ей пришлось пережить попытку жизни в монастыре и у родственников, но душа её тянулась обратно, в родную тайгу, на заимку, где похоронена вся её семья. И она вернулась. Чтобы остаться здесь навсегда.
Годы идут. Этой весной, девятого апреля, Агафье Карповне исполнилось восемьдесят лет. Силы уже не те. Зимы, которые она когда-то переносила стойко, теперь даются с огромным трудом. Её духовный отец, иерей Игорь Мыльников, навещавший её в мае, отмечал, что она ходит, опираясь на палочку, и видно, что устала. Прошлую зиму ей пришлось провести совсем без помощника, и, по её собственным словам, она едва её перенесла, чудом осталась жива. Главной её мечтой и постоянной просьбой в письмах к митрополиту и знакомым было найти помощницу. Не просто человека со стороны, а добрую, понимающую христианку, одной с ней веры, которая смогла бы разделить с ней тяготы таёжного быта. Казалось, найти такого человека почти невозможно. Кто согласится добровольно променять жизнь в миру на зимовку в глухой тайге, среди медведей, без привычных удобств, в суровых условиях аскетичного быта?
И вот в ноябре 2025 года мечта Агафьи сбылась. К ней приехала Валентина Иванова, послушница из Москвы, бывшая просфорница с Рогожского кладбища. Женщина из многодетной старообрядческой семьи, христианка и молитвенница, к тому же имеющая опыт ухода за пожилыми людьми. Её тяготила городская жизнь, душа просила уединения и служения. Услышав о нужде Агафьи Лыковой, она решилась на этот, без преувеличения, подвиг. Её предупреждали о том, что ждёт: тайга, зимовка, медведи, полная изоляция. Но Валентина была непреклонна. Она прилетела на заимку и осталась. Сначала часто звонила на «большую землю», а потом звонки почти прекратились. Знающие люди говорят, что это хороший знак — значит, привыкла, осваивается и жаловаться не на что.
Именно с появлением Валентины и связана история того самого новогоднего подарка. Ведь что может быть ценным подарком для человека, живущего в таких условиях? Не украшения, не бытовая техника, которой всё равно нет применения. Ценность здесь измеряется иными категориями — теплом, практичностью, возможностью сделать жизнь хоть немного легче. А жизнь на заимке — это постоянный труд. И одной из самых больших потерь прошлого года для Агафьи стала баня. Весенний паводок, мощный и бурный, снёс и кордон заповедника, и эту маленькую, но такую важную постройку. Восстановить её сразу не удалось, помешала погода. И вот, когда на заимке появился второй трудоспособный человек, Агафья Карповна, строитель, как её называют, бывалый, задумала исправить эту ситуацию. Тайга тайгой, а без бани, где можно нагреть воды и обмыться, действительно никуда.
И они взялись за дело вдвоём. Агафья, с её огромным опытом жизни в лесу и строительства, взяла руководство на себя. Валентина стала её надёжным помощником, «была на подхвате», как сказал отец Игорь. Из подручных материалов, с помощью топора, пилы и своих умелых рук они «сварганили», как это по-сибирски звучит, новую баньку. Небольшую, скромную, с маленькой печкой-каменкой внутри. Теперь у них есть место, где можно согреться, помыться, отвести душу после тяжёлого трудового дня. В условиях таёжного быта, где каждая мелочь имеет значение, это не просто баня. Это целое событие, роскошь, признак обустроенности и бытовой победы над суровой природой. Это подарок самой себе, воплощённый в бревнах и тёплом паре. Подарок, который куда ценнее любых купленных в магазине вещей.
Как же проходили у Агафьи и Валентины предновогодние дни? Совершенно не так, как у большинства из нас. Ведь на календаре у них шёл строгий Рождественский пост, который начался ещё 28 ноября и длится до самого Рождества, 7 января. Это время тишины, покаяния, молитвы и воздержания. Никаких застолий, гуляний и пустых разговоров. Для старообрядцев ночь с 31 декабря на 1 января — не праздник, а дата, связанная с указом Петра I, которого они считают антихристом. Так что никакой ёлки, никакого шампанского, никакого «под бой курантов». Их новогоднее «застолье» — это длинная, многочасовая церковная служба, разговор с Богом. И, как рассказывают те, кто видел Агафью после такой службы, глаза у неё светятся неземной радостью, сияют, как у ребёнка. Для неё это и есть главное торжество души.
Да и с мирскими подарками от внешнего мира у Агафьи Карповны отношения сложные. Она человек строгих принципов. Известен случай, когда гости привезли ей вино, которое она просила для приготовления лекарственной настойки из прополиса. Но на бутылках обнаружился штрих-код. И Агафья, несмотря на все уговоры, подарок этот принимать наотрез отказалась, отослала обратно. Кто-то когда-то внушил ей, что это «метка дьявола», и для неё это непреложное правило. Так что благотворителям, которые помогают отшельнице, приходится искать продукты и вещи без этих знаков или как-то обходить этот запрет. Что же тогда составляет её скромный быт? Она сама выращивает на своём огороде уникальный сорт картошки, который есть только у неё, морковь, свёклу, зелень. Летом и осенью заготавливает ягоды и дикоросы, собирает лекарственные травы. Печёт удивительно вкусный хлеб по особому рецепту, который не черствеет неделями. У неё есть несколько коз, куры, собаки и множество кошек, с которыми она раньше даже спала на лавке, как с живым тёплым ковром. Она до сих пор ткёт на старинном ткацком станке и вяжет.
Интересно, а о чём думает такая женщина, глядя в окно своей избы на заснеженную тайгу? О чём мечтает? Как сказал отец Игорь Мыльников, мечты — это не про неё. Она живёт глубокой духовной жизнью, где на первом месте — Христос, молитва, вера предков. Она ощущает себя частью природы, видит Бога в каждой травинке, в каждом луче солнца. Её жизнь — это ежедневный труд по сохранению не только своего физического существования, но и той самой древней, допетровской Руси, носительницей которой она является. Она может часами рассказывать истории пятидесятилетней давности, её память — кладезь знаний и опыта. Она пишет письма старинными буквами, по-древнерусски, и эти письма сами по себе бесценные реликвии. Её просят молиться за людей, и она выполняет эти просьбы, считая своим долгом.
К ней по-прежнему пытаются добраться гости. Представители заповедника «Хакасский», на чьей территории находится заимка, студенты-волонтёры из московского университета МИРЭА, друзья-благотворители, единоверцы. Перед самым Новым годом планировалась очередная экспедиция, но она сорвалась из-за серьёзной поломки вертолёта. Так что встречать Рождественский пост и календарный Новый год Агафья и Валентина остались вдвоём. Но они не одни. Рядом с ними — их новый общий труд, банька, как символ их союза, взаимопомощи и надежды на то, что впереди ещё много совместных трудовых дней. А ещё рядом с ними — Николай Седов, сын того самого Ерофея Седова, который был в группе геологов, обнаруживших Лыковых, а позже и сам жил неподалёку. Он помогает Агафье по хозяйству, особенно зимой.
Жизнь Агафьи Лыковой — это уникальный феномен. Она стала живым символом стойкости, верности своим убеждениям, связи времён. Для одних она — объект бесконечного любопытства, для других — пример святости и духовного подвига, как назвал её митрополит Корнилий. Для третьих — просто одинокая старушка в тайге, о которой слишком много шума. Но как бы к ней ни относились, она продолжает свой путь. Путь, который сама для себя избрала много лет назад. И её новогодний подарок — баня, построенная своими руками вместе с новой подругой и помощницей, — это не просто хозяйственная постройка. Это акт созидания, утверждение жизни посреди суровой зимы и всеобщего одиночества. Это знак того, что пока есть силы и есть рядом надёжный человек, жизнь продолжается. Со своими трудами, молитвами, ясным морозным утром и тёплым светом в окне избы посреди бескрайней заснеженной тайги.