Автобус подскочил на ухабе, и Валентина Петровна сильнее сжала в руках сумку, полную угощений. Прошло шесть лет с тех пор, как она видела своего сына, целая вечность. После памятной ссоры, после сказанных в сердцах слов, которые невозможно забыть, она дала себе слово больше не появляться в его доме.
Однако время смягчает раны, а материнская любовь не знает гордости. К тому же, её единственный внук уже ходит в пятый класс. Одиннадцать лет. Валентина Петровна купила для него современный конструктор, посвященный космическим кораблям. Продавец заверила, что подобное нравится всем детям.
Для невестки она приобрела французские духи в красивой упаковке. Несмотря на то, что Оксана в прошлом закатила скандал, обвинив её во вмешательстве в их личную жизнь. С тех пор утекло много воды, люди меняются, прощают и забывают обиды.
Она вышла на хорошо знакомой остановке. Окружающий район остался прежним: те же многоэтажные дома, те же тропинки, тот же магазинчик на углу. Она решила не предупреждать о своем приезде, чтобы устроить сюрприз. Она представляла, как внук кинется ей в объятия, как Оксана, возможно, даже расчувствуется, а Глеб обнимет свою мать, и они наконец-то примирятся.
Она медленно поднималась по лестнице, пересчитывая ступеньки. Сердце билось учащенно не только из-за подъема на пятый этаж. Сильное волнение сдавливало горло. Остановившись перед дверью, она поправила прическу, разгладила складки на пальто и нажала на звонок. За дверью послышались шаги, затем щелчок замка.
Дверь отворилась, и Валентина Петровна оцепенела. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в домашнем халате и с полотенцем в руках. Седеющие волосы были собраны в небрежный пучок, но черты лица показались ей знакомыми.
«Вам кого?» – спросила незнакомка. Но голос…. Этот голос Валентина узнала бы из тысячи. Она пристально смотрела на лицо этой женщины, отказываясь верить своим глазам. Это казалось невозможным. Этого просто не могло быть. «Вера?» – прошептала она. «Вера, это ты?» Женщина побледнела, полотенце выпало из её рук на пол.
«Валя!» В её голосе звучал неподдельный ужас. «Господи, Валя!» Они стояли, не сводя глаз друг с друга. Тридцать два года назад Вера была женой старшего брата Валентины, Михаила. Двадцать лет назад Михаил трагически погиб в автокатастрофе, и Вера, не сумев справиться с горем, исчезла из их жизни. Она просто уехала, не сообщив своего нового адреса и не попрощавшись.
Валентина пыталась найти её через общих знакомых, но все поиски оказались напрасными. Вера словно растворилась в воздухе, а теперь она стояла на пороге квартиры Глеба. «Что ты здесь делаешь?» – произнесла Валентина Петровна. «Где Оксана? Где мой внук? Где Глеб?» Вера закрыла лицо руками. Её плечи задрожали. «Войди, – глухо проговорила она. – Нам нужно поговорить».
Квартира вроде бы казалась той же самой, но в то же время какой-то другой. Появилась новая мебель, на стенах висели незнакомые фотографии. Валентина Петровна остановилась перед одной из них. На снимке Глеб обнимал Веру. Они оба улыбались. «И сколько времени вы…» – Валентина Петровна не смогла договорить фразу. «Четыре года», – тихо ответила Вера, опускаясь на диван.
«Мы вместе четыре года, а Оксана… они развелись пять лет назад. Глеб оставил квартиру, она была оформлена на него еще до свадьбы». Валентина Петровна медленно опустилась в кресло. Сумка с подарками выскользнула из её рук. Пять лет назад. Получается, развод произошел уже после их ссоры. Значит, она оставила сына в самый тяжелый для него период жизни. «Ты мне все расскажешь», – произнесла она. «С самого начала».
Вера подняла глаза. В них читались боль, стыд и отчаяние. «После смерти Миши я сломалась, Валя, окончательно. Не могла находиться рядом с вашей семьей. Каждое лицо напоминало о нем. Вот я и уехала, скиталась по городам, работала, где придется, пыталась забыть, начать все сначала, но боль не утихала». Валентина слушала её, и внутри все сжималось от холода.
«А девять лет назад я все-таки вернулась, нашла работу, сняла комнату, решила, что достаточно сильна, чтобы жить в том же городе, где прошла моя прежняя жизнь. Однажды я случайно встретила Глеба в поликлинике. Он был с маленьким сыном. Мальчику было около трех лет, он простудился. Мы разговорились. Я узнала племянника Миши, того мальчишку, который когда-то приезжал к нам на лето, а он меня сразу не признал. Я сильно изменилась, но потом все-таки узнал. Конечно, он был растерян, но обрадован встрече. Мы проговорили больше часа, пока врач принимал пациентов. Глеб рассказал, что женат, но в браке не все ладно, что жена постоянно им недовольна. А я… я просто видела в нем того же самого мальчишку, которого помню с детства, племянника Миши, застенчивого и ранимого. Мне стало его очень жаль. Я дала ему свой номер и сказала, что если ему просто захочется поговорить, я всегда готова его выслушать».
«И он позвонил», – догадалась Валентина. «Позвонил недели через две, а потом еще… Мы стали встречаться в кафе, просто разговаривали. Он изливал мне душу о своих проблемах, а я… я впервые за долгие годы почувствовала себя кому-то нужной». «И что было потом?» – спросила Валентина Петровна. Вера встала и подошла к окну.
«Потом, примерно через три года наших встреч, он, наконец, решился подать на развод. Оксана с сыном уехали, а Глеб остался один в этой квартире. Он звонил мне среди ночи, плакал, говорил, что не может жить без сына. Я приезжала, успокаивала его, заваривала чай, просто сидела рядом. А спустя полгода после развода наши отношения переросли во что-то большее. Мы стали жить вместе».
«Во что-то большее…» – голос Валентины Петровны звучал жестко. «Вера, ему тридцать пять, а тебе пятьдесят пять. Двадцать лет разницы. Ты была женой его дяди».
Вера резко обернулась. «А ты думаешь, я не понимаю? Не понимаю, как это выглядит? Я каждый день просыпаюсь с этим ужасом, с осознанием того, что я, что мы…» Она не договорила и опустилась обратно на диван, закрыв лицо руками. «Но я люблю его, Валя. Не как племянника, не как память о Мише. Я люблю его как мужчину. И он говорит, что впервые чувствует себя понятым, что я единственная, кто его не осуждает и не требует быть кем-то другим».
Валентина Петровна молчала. В голове царил настоящий хаос. Её сын… её сын живет с вдовой его дяди, женщиной, которая годится ему в матери. «А почему Глеб мне ничего не сказал?» – наконец выдавила она из себя. «Шесть лет мы не общались, и он ни разу не позвонил».
«Он боялся, – ответила Вера. – Валя, вы же поссорились еще до развода, когда его брак начал разваливаться. Ты сказала тогда, что если он разрушит свою семью, ты от него откажешься, помнишь? Это было лет семь назад. Ты постоянно приходила к ним, вмешивалась, пыталась что-то доказать. Оксане это не нравилось, она жаловалась тебе на него, а ты вставала на её сторону».
Валентина вспомнила, вспомнила тот ужасный разговор, когда она назвала сына эгоистом и сказала, что он не ценит свою семью. А Глеб тогда попросил её больше не вмешиваться в его жизнь. Они поссорились настолько сильно, что перестали общаться.
«Ну а потом, через год, когда он все-таки развелся… – продолжала Вера. – Как он мог тебе позвонить и сказать, мол, мама, я живу с бывшей женой твоего погибшего брата, которая на двадцать лет старше меня? Нет, он был уверен, что ты окончательно от него отвернешься». Валентина закрыла глаза. Да, она говорила те слова в гневе, в раздражении, но она не думала, что Глеб воспримет их как окончательный приговор.
«А что с моим внуком?» – спросила она. «Мальчик живет с Оксаной. Глеб платит алименты, видится с ним каждую неделю. Первые два года после развода Оксана настраивала ребенка против отца. Говорила, что папа бросил их ради другой женщины, что выбрал чужую тетю вместо семьи. Мальчик, конечно, злился, отказывался видеться с Глебом. Это было ужасно. Но сейчас все стало лучше. У Оксаны появился мужчина, у них серьезные отношения. Она стала спокойнее и перестала настраивать сына против отца. Теперь даже сын приезжает к нам, постепенно оттаивает».
Валентина встала и прошлась по комнате, а затем подошла к окну. Внизу играли дети. Обычная жизнь текла своим чередом, не обращая внимания на драмы в людских душах.
«Я потеряла шесть лет», – произнесла она. «Шесть лет из жизни моего сына, из жизни моего внука… Почему? Из-за собственной гордости. Из-за того, что решила, будто знаю, как ему лучше жить». «Валя, успокойся», – тихо сказала Вера. «Нет, дай мне договорить». Валентина Петровна повернулась. По её щекам текли слезы, но голос звучал твердо.
«Я осуждала его, не разобравшись, решала за него, с кем ему быть, а потом обиделась, когда он посмел жить по-своему. Я бросила его в самый трудный момент, когда ему нужна была моя поддержка. А я отвернулась».
Вера сделала шаг в её сторону. «Он скучает по тебе каждый день, говорит о тебе, бережно хранит все твои фотографии. Я знаю, что он хочет помириться, но не знает, как». Когда в семь часов вечера в замке повернулся ключ, Валентина Петровна сидела на диване с чашкой остывшего чая. Глеб вошёл в квартиру и снял ботинки. "Вера, я думаю, на ужин мы…" Он поднял голову и замер на месте.
Валентина Петровна опустила чашку на стол и поднялась. Шесть лет разлуки зияли между ними, пока они стояли, пристально глядя друг на друга. "Здравствуй, сын", - прозвучало из её уст. Глеб сделал движение вперёд, затем ещё одно, и вскоре они оказались в объятиях, полных отчаяния.
"Прости меня, мама!" - прошептал он в её волосы. "Прости".
"Нет, дорогой". Она ласково погладила его спину, словно он был тем маленьким мальчиком, которого она помнила. "Это ты прости меня".
В дверном проёме кухни стояла Вера, вытирая свои глаза краем кухонного полотенца.
Вечером состоялся долгий, откровенный и болезненный разговор. Глеб рассказывал о своём неудачном браке, о том, как он и Оксана скорее делили территорию, чем жили как супружеская пара. Он поведал о встрече с Верой, о том, как она вернула ему вкус к жизни, о чувстве вины перед сыном и страхе перед звонком матери. «Я осознаю, насколько нелепо это звучит, - признался он. Я понимаю, что у Веры есть прошлое, что она была супругой дяди Миши. Но, мама, поверь мне, я впервые в жизни чувствую себя счастливым. Я не играю чужую роль, не притворяюсь, а просто живу своей жизнью».
Валентина внимательно смотрела на сына, на его лицо, на котором впервые видела то самое умиротворение, которого раньше не замечала. Она посмотрела на Веру, которая сидела рядом и нежно держала его за кисть. "Мне нужно время", - искренне сказала она. "Время, чтобы осмыслить произошедшее, но я не хочу потерять тебя снова. И я жажду увидеть своего внука".
"Спасибо, мама", - облегчённо выдохнул Глеб. "Я поговорю с Оксаной и договорюсь о встрече".
Через неделю Валентина Петровна сидела в небольшом кафе напротив рослого мальчика с серьёзным взглядом. Оксана привела его, сдержанно поздоровалась и ушла, пообещав вернуться через час. "Я твоя бабушка", - произнесла Валентина. "Ты меня не помнишь". Мальчик смотрел на неё с опаской, пытаясь разгадать её намерения.
"Папа говорил, что вы были в ссоре".
«Да, это было так, но я была не права. И я здесь, чтобы всё исправить, если ты позволишь мне это».
Он молча изучал её, а затем неожиданно спросил: "А из-за чего вы поссорились?"
Валентина Петровна не ожидала такого прямого вопроса. Она могла бы солгать, придумать красивую историю, но что-то в проницательном взгляде внука удержало её от этого.
«Понимаешь, я думала, что знаю, как твоему отцу будет лучше. Навязывала ему своё мнение, а когда он не последовал моим советам, я обиделась. Это было, конечно, глупо и эгоистично».
Мальчик кивнул, словно это объяснение имело для него смысл.
«Мама тоже так поступала, указывала папе, что ему следует делать. Они постоянно ссорились»
«Знаешь, – Валентина наклонилась к нему, – иногда взрослые допускают ошибки. Мы думаем, что обладаем всезнанием, но на самом деле нами движет страх. Я боялась, что твой отец сделает неверный выбор, а он просто стремился к счастью».
Мальчик взглянул на неё и спросил: «А вы не уйдёте снова, если папа совершит поступок, который вам не понравится?»
Валентина Петровна протянула свою руку через столик. Он немного поколебался и вложил свою ладонь в её руку, тёплую и слегка влажную от волнения.
"Никогда", - твёрдо ответила она. "Обещаю, что чтобы ни случилось, я буду всегда рядом, потому что ты мой внук, а я упустила слишком много времени".
Впервые за всё время их встречи мальчик улыбнулся. Робко, но искренне. «А папа говорил, что вы замечательно готовите пирожки».
Валентина расплылась в улыбке.
«А ты приезжай в субботу, и я напеку тебе целую гору».
Жизнь редко складывается просто. Порой она ставит под сомнение все представления о норме и привычном, но семья остаётся семьёй. И любовь остаётся любовью. А прощение возможно всегда, даже когда кажется, что время упущено. Важно отыскать в себе силы сделать первый шаг и признать - мы все ошибаемся, но каждый из нас заслуживает второго шанса.
____
Пишите смело комментарии, и спасибо за лайки и подписку