Недавно созванивались с одноклассником. Серега часто мотается по работе — то Москва, то Питер, то обратно ночным поездом. И вот рассказывает историю, от которой я сначала смеялся, а потом понял: да это же классика наших поездов.
Ехал он как раз из Санкт-Петербурга после командировки. Ночь, плацкарт, полвагона спит, полвагона живёт своей жизнью. Кто-то храпит, кто-то листает телефон, кто-то уже достал контейнеры с домашней едой. И вот в какой-то момент сосед по купе решает перекусить — обычная лапша быстрого приготовления, стаканчик, кипяток из титана. Ничего криминального.
Но стоило ему открыть крышку и высыпать приправу, как вагон будто ожил.
Запах пошёл моментально. Тот самый — резкий, узнаваемый, «поездной». Для кого-то привычный, для кого-то — как серпом по носу.
— Ну всё, началось… — буркнул кто-то сверху.
А через пару секунд слово взяла женщина лет шестидесяти, сидевшая напротив.
— Молодой человек, вы вообще понимаете, чем вы тут дышать заставляете? — громко, на весь отсек.
Парень сначала даже не понял, что это к нему. Потом поднял глаза:
— В смысле?
— В прямом! Это же сплошная химия. Запах такой, будто вы тут не лапшу, а что-то техническое заварили. Я читала, что её из остатков нефти делают.
В вагоне сразу стало тихо. Тишина такая, когда все делают вид, что не слушают, но слушают вообще всё.
Парень попытался отшутиться:
— Да ладно, сейчас остынет, выветрится.
Но это было ошибкой.
— Вы знаете, из чего эти приправы делают? — не унималась женщина. — Там половина — искусственная. Вот раньше люди нормальную еду ели, а не это. Вы нас просто травите!
Кто-то хмыкнул, кто-то демонстративно надел наушники. Но конфликт уже было не остановить.
Сосед одноклассника, мужик лет сорока, тихо вставил:
— В поезде всегда кто-то ест. Тут либо терпеть, либо на такси.
Женщину это только разозлило.
— Терпеть должны все? Почему я должна этим дышать?
Тут уже вмешалась проводница, проходившая мимо.
— У нас поезд, не ресторан и не санаторий, — спокойно сказала она. — Запахи будут разные. Если душно — могу проветрить.
Открыла окно в тамбуре, стало полегче. Серега молча доел свою лапшу, явно жалея, что вообще решил перекусить.
Казалось бы, на этом всё, но нет.
Через полчаса кто-то из соседнего отсека тоже пошёл за кипятком. Потом ещё один. И запах вернулся, уже в версии «двойной курицы».
— Да вы издеваетесь… — донеслось с той же полки.
Одноклассник смеялся, когда рассказывал, но потом сказал важную вещь:
— Самое странное, что дело было вообще не в лапше. Кого-то бесит запах. Кого-то — сам факт, что какие-то люди живут по-другому. Лапшу, например, едят. В поезде это просто вылезает наружу.
Минут через сорок, когда напряжение вроде бы сошло на нет, та самая женщина полезла в свою сумку. Достала пакет, аккуратно развернула — и по вагону поплыл уже совсем другой аромат. Копчёная курица. Следом — варёные яйца.
Запах был такой, что лапша мгновенно показалась чем-то невинным и почти диетическим.
Кто-то из соседей не выдержал и усмехнулся:
— Ну всё, теперь и мы нефтью подышим?
Другой добавил:
— А курица, кстати, проветривается дольше.
Кто-то пошутил:
— А я вегетарианец, не ешьте при мне мясо!
Женщина сначала хотела что-то сказать, потом замялась, посмотрела по сторонам… и неожиданно сама улыбнулась:
— Ладно, сдаюсь. В поезде, видимо, у каждого свой аромат.
Напряжение спало окончательно. Кто-то пошутил, кто-то попросил соль, кто-то снова пошёл за кипятком. Вагон зажил своей привычной жизнью — шумной, пахучей и немного абсурдной.
И одноклассник в конце сказал мне интересную вещь:
— В поезде главное не то, чем ты питаешься. А умеешь ли ты ехать рядом с другими, не считая себя самым умным.