Варлам Шаламов, отбывший срок на Колыме семнадцать лет, писал свои рассказы так, будто каждое слово выдирал из промёрзшей земли голыми руками без надежды и утешения.
Не было намёка на то, что человек способен сохранить в себе что-то людское после лагеря.
А в 2015 году молодая казанская писательница, чья бабушка будучи ребёнком пережила ссылку, получила главную литературную премию страны за роман, где героиня выживает в ГУЛАГе и находит там любовь. Потом рожает сына и обретает себя.
Как такое возможно? И что перед нами - великий роман о трагедии народа или, как выразилась критик Галина Юзефович, «идеально гладкая банальность»?
Роман, который никому не был нужен
Гузель Яхина*, дочь интеллигентов из Казани (мама врач, папа инженер), тринадцать лет проработала в рекламном агентстве в Москве, прежде чем села за роман...
Раисе Шакировой было семь, когда её семью раскулачили и отправили на Ангару. Бабушка выросла в ссылке, вернулась только в сорок шестом, стала учительницей русского языка. Её суровый и жёсткий характер внучка пыталась разгадать много лет.
Два года она собирала материал, читала мемуары ссыльных, ездила по местам. Потом села писать, и за восемь месяцев выдала роман.
Дальше началось странное.
Яхина* разослала рукопись в тринадцать издательств. Отказов не было, просто молчание, будто и не было никакой рукописи. Никто не хотел связываться с неизвестным автором и темой, которую, казалось, закрыли ещё в девяностые.
Гузель опубликовала главы своей книги в журнале «Сибирские огни» и снова ничего. Ни одного звонка.
Спас случай. Яхина* нашла в интернете литературное агентство "Elkost", написала его владелице Елене Костюкович, известной переводчице Умберто Эко. Та прочла и передала рукопись Елене Шубиной из АСТ.
Первый тираж составил три тысячи экземпляров. Это были смешные деньги и скромные ожидания.
А через год роман собрал главные награды страны: «Большую книгу», «Ясную Поляну» и премию «Книга года».
К 2020-му тираж перевалил за шестьсот тысяч. Книгу перевели на тридцать языков. Чулпан Хаматова сыграла Зулейху в сериале, который посмотрели больше десяти миллионов человек.
Дебют, говорите? Ну да. Дебют.
За что хвалят
Людмила Улицкая, написавшая предисловие, назвала роман «мощным произведением, прославляющим любовь и нежность в аду».
Критик Павел Басинский из «Российской газеты» признал, что книга «втягивает в себя, как водоворот, с первых страниц», отметив жёсткую манеру начинающего автора.
Захар Прилепин, сам только что получивший «Большую книгу» за «Обитель», отозвался сдержанно, но уважительно: «убедительный, серьёзный, глубокий роман, без перекосов в какую бы то ни было сторону».
Что подкупает в «Зулейхе»?
Прежде всего - это этнографическая точность татарского быта. Яхина* до двенадцати лет говорила по-татарски, помнила бабушкины рассказы, знала, как устроена жизнь в глухой деревне: кто на какой половине дома спит, как обращаются к свекрови и что принято есть в пост. Эти детали создают ощущение подлинности, которого так не хватает современной прозе.
И ещё там присутствует женский взгляд на историю, которую обычно рассказывают мужчины. Зулейха далека от политики и интеллигенции, она не борец, а забитая крестьянка, «мокрая курица», как сама себя называет.
Её глазами раскулачивание видится иначе, чем в солженицынском «Архипелаге». Оно как катастрофа обыденной жизни, когда вчера ты месила тесто в своей избе, а сегодня тебя везут в теплушке неизвестно куда.
За что ругают
Дмитрий Быков был краток и безжалостен: роман вторичен, это продолжение традиций Айтматова семидесятых годов, ничего нового.
Галина Юзефович сформулировала точнее: «Крупный план - восторг, средний план - недоумение, ещё чуть дальше, и уже не видишь ничего, кроме идеально гладкой банальности».
Критик Александр Кузьменков и вовсе разгромил книгу за сюжетную аморфность и языковые штампы, а также за нереалистичность того, что он назвал «массовой сбычей мечт» во второй половине романа.
Сценарий и правда фантастический:
Герои брошены в глухой тайге на берегу Ангары без еды, крова и тёплой одежды. Зима, тридцать человек, половина помрёт к весне, и это ещё оптимистичный прогноз.
А что в романе?
К финалу у них посёлок, больница, школа, клуб. Зулейха стала охотницей, лучшей в округе. Её сын вырос талантливым художником и уплывает в Ленинград поступать в академию. А комендант Игнатов, убийца её мужа, теперь её любимый мужчина, почти супруг.
Здесь возникает вопрос: а можно ли так писать о ГУЛАГе?
Шаламов против Яхиной*
Шаламов называл колымские лагеря «Освенцимом без печей». Семнадцать лет на золотых приисках, на угольных шахтах, он не раз доходил до состояния доходяги и выжил только потому, что друзья пристроили его фельдшером в лагерную больницу.
Свои «Колымские рассказы» он писал как документ, «в котором течёт живая кровь времени». И нет никакой надежды. Лагерь в его прозе разрушает необратимо, превращая человека в животное и стирая всё людское.
Яхина* же пишет историю преодоления. Её героиня проходит через ад и выходит из него сильнее и свободнее, чем была. Четыре дочери угасли в младенчестве ещё до ссылки, муж-деспот погиб, жестокая свекровь осталась где-то в прошлом, и вот Зулейха начинает жить по-настоящему.
Одни критики кричали: это оправдание репрессий, мол, пострадали, зато какие люди закалились! Другие возмущались, что это очернительство истории, клевета на советскую власть!
Забавно, правда? Одну и ту же книгу одновременно обвиняют в апологии Сталина и в антисоветчине.
Сама Яхина* отвечала на это просто:
«Роман оказался зеркалом, в котором критик видит свои страхи».
Сериал как лакмусовая бумажка
В апреле 2020-го на «России-1» выходит «Зулейха открывает глаза». Чулпан Хаматова в главной роли, Сергей Маковецкий, Юлия Пересильд, режиссёр Егор Анашкин. Самый рейтинговый сериал.
И тут началось.
«Коммунисты России» потребовали запретить показ. Хаматову завалили оскорблениями в соцсетях Она потом рассказывала, как больно было читать эти злобные комментарии.
Из Татарстана писали, что искажён образ татарской женщины. Как это, мол, так, мусульманка забывает мужа, остаётся с русским, да ещё с энкавэдэшником? Сын забывает родной язык и уезжает не на родину, а в Ленинград, это что вообще такое?
Но звучали и тысячи благодарных отзывов. Люди писали, что плакали перед экраном и впервые задумались о судьбе раскулаченных. Многие звонили своим бабушкам и дедушкам расспросить о тех временах.
Продажи книги выросли в два с половиной раза. Тираж перевалил за шестьсот тысяч.
Что в сухом остатке
О художественных достоинствах «Зулейхи» спорят до бесконечности. Кто-то соглашается с Юзефович, видя в тексте гладкую банальность. Кто-то восхищается вслед за Улицкой гимном любви и нежности. А кто-то, как Быков, лишь пожимает плечами, мол, ничего нового, всё уже было у Айтматова.
Ясно то, что роман занял свою нишу. Он не рядом с Шаламовым, ведь туда Яхина* и не претендовала.
Он рядом с «Обителью» Прилепина, с «Детьми Арбата» Рыбакова. Это массовая литература о немассовых трагедиях. Это способ рассказать о страшном так, чтобы дочитали до конца.
Шаламов писал:
«Я пишу не для того, чтобы описанное не повторилось. Так не бывает, да и опыт наш не нужен никому».
Яхина*, кажется, думает иначе. Она хотела, чтобы читатель дошёл до последней страницы, чтобы не отложил книгу на половине, чтобы запомнил имя — Зулейха.
Шестьсот тысяч экземпляров. Тридцать языков. Десять миллионов зрителей.
Называйте это компромиссом с читателем. Или даже предательством памяти. Но, возможно, это единственный способ достучаться до тех, кто никогда не откроет «Колымские рассказы».
- - признана в РФ иностранным агентом в 2024 году. (по информации сайта ufa1.ru. )