Найти в Дзене

Самовар - это не прибор для нагрева воды. Это центр притяжения.

«Вскипятить» воду для чая – дело двух минут. Самовар нельзя «вскипятить». Самовар нужно растопить. Недаром так уютно и основательно звучит забытое ныне слово: «самовар запел». Именно «запел». Никакой другой сосуд в мире, кроме самовара, не начинает общение с тобой таким теплым, басовитым и живым гулом - сначала тихим, как шум дальнего леса, потом уверенным, как дыхание спящего великана. Это не шум кипятильника. Это гудение. Медное, размеренное, домашнее.
Самовар - это не прибор для нагрева воды. Это центр притяжения. Русское чаепитие, а главное, правильный способ тянуть это чаепитие до полуночи, по-прежнему остается нашим национальным способом разговора и частью неторопливой русской души. И никогда английский джентльмен с его фарфоровым сервизом в пять часов дня, или японец с изысканной церемонией, или китаец, смакующий возрастной пуэр, не познают той гениальной, удивительно теплой и при этом бесконечно глубокой магии первой чашки из самовара... Чашки, налитой зимним вечером, когда за

«Вскипятить» воду для чая – дело двух минут. Самовар нельзя «вскипятить». Самовар нужно растопить. Недаром так уютно и основательно звучит забытое ныне слово: «самовар запел».

Именно «запел». Никакой другой сосуд в мире, кроме самовара, не начинает общение с тобой таким теплым, басовитым и живым гулом - сначала тихим, как шум дальнего леса, потом уверенным, как дыхание спящего великана. Это не шум кипятильника. Это гудение. Медное, размеренное, домашнее.
Самовар - это не прибор для нагрева воды. Это центр притяжения. Русское чаепитие, а главное, правильный способ тянуть это чаепитие до полуночи, по-прежнему остается нашим национальным способом разговора и частью неторопливой русской души.

-2

И никогда английский джентльмен с его фарфоровым сервизом в пять часов дня, или японец с изысканной церемонией, или китаец, смакующий возрастной пуэр, не познают той гениальной, удивительно теплой и при этом бесконечно глубокой магии первой чашки из самовара...

Чашки, налитой зимним вечером, когда за окном рано стемнело и метет... Когда все уже собрались, дела отложены, и вся вселенная свелась к кругу света от лампы под абажуром на столе, застеленном тяжелой, крахмальной скатертью...
А каков звук, когда льющаяся из крана струя ударяется о дно фарфоровой чашки? Не тихий, а звонкий, настойчивый, прямой предвестник уюта. И пар от нее поднимается не сиюминутным клубком, а ровной, стойкой колонной, в которой, кажется, танцуют миллионы теплых молекул.

-3

Кто в мире знает такое? А какой напиток позволяет вести разговор вглубь, а не вширь? Не светскую болтовню, а тот самый, когда после второй, третьей чашки начинают вспоминать то, о чем в суете забываешь. Истории из детства, смешные случаи, тихие сожаления, несбывшиеся мечты. Самовар на столе - как молчаливый свидетель и одобрительный хранитель этих откровений. Он не торопит. Он гудит. И этим гудом говорит: «У нас есть время. Вся ночь впереди».

А каков вкус чая, в который макаешь сушку, нанизанную на палец? Сначала хруст, потом мгновенное размокание, и вот уже во рту сладкая, пропитанная чаем паста... Или когда пьешь вприкуску с колотым сахаром, который берешь щипчиками, и он хрустит на зубах, а потом тает, оттеняя легкую горчинку заварки...

-4

Или когда к чаю идет не варенье, а просто ломоть черного хлеба с соленым огурцом... Контраст, от которого жизнь кажется полной и понятной.
Это не утоление жажды. Это напитывание связью. Связью с теми, кто сидит за этим столом. С прошлым, от которого осталась эта самая чашка с золотым ободком. С тишиной за окном, которая теперь не пугает, а оберегает ваш островок света, тепла и медного, размеренного гула. Кто, кроме нас, поймает, о чем идет речь? Самовар не кипятит воду. Он растопляет время. И душу.