А вечером за забором – сон птичий.
Увидел, что за старым частоколом на клен опустилась стая, птиц девять. Попрыгали по дереву и замерли. Даже подумал, что я в темноте проморгал их отлёт – и на дереве уже никого нет. Вышел за забор. Высокое дерево, тополь на переднем плане, позволило мне спрятаться за его ствол и подойти к кленовнику невидимым. И мокрый снег не скрипел… Сквозь космы крыльчаток, растопыренных абы как, без графического рисунка, аляповатых, как акварель на мокрой бумаге, сразу заметил хвосты, очертания крыльев, хохолки. Они – как на картинах кубистов – складывались в тему: птицы устроились на ночлег. У свиристелей отбой!
Подошел с фотоаппаратом еще ближе, прямо под клёны. Выкрутил диафрагму на максимум. Щелкнул. Никакой реакции! Сидят мои хвосты и кончики крыльев. Висят над ветками недвижные хохолки.
Даже подумал: может, неживые. Может, кто в украшение деревенской околицы выставил фигурки-обманки, как раньше в ландшафтных парках дворянских усадеб. Но пригляделся: «обманки» еле-еле, да вертят головами. Глазками поблескивают в морозном свете звезд. Уверены в себе, что хорошо спрятались, что их никто не заметит.
А от Урала летят-катятся валы свежего чистого воздуха, оглаживают заиндевелые, подрагивающие головки репейника на ступеньках береговых террас. Рассыпаются по хрустальным порциям вечерних освежающих глотков. Вбирая эти порции всеми легкими, поеживаясь от их влажного холода, обошел дерево по кругу. На одной из веток увидел птиц, прильнувших друг к другу, согревающих друг друга пушистым комфортом своих перьев и выставивших на мое обозрение собранную из хвостов, кончиков перьев и хохолков гризайлевую на фоне неба композицию. А название у композиции немудреное: «Обнимайтесь и прижимайтесь друг к другу, если холодно».
Читайте и смотрите ещё: Уральские пульчинеллы