Недавно наступила кому-то на ногу в автобусе и машинально выпалила: "Ой, простите!" А потом задумалась — за что я, собственно, прощения прошу? Будто совершила какое-то преступление, а не просто случайно задела человека в час пик.
Оказывается, лет двести назад за такие слова можно было получить пощёчину. Не шучу.
В дворянской среде XIX века слово "простите" было примерно как сейчас публично встать на колени и зарыдать, прося отпустить грехи. Это было унижение. Добровольное, но всё равно унижение просящего.
Для бытовых оплошностей существовало другое слово — "извините". Лёгкое, без драмы. Наступили на ногу? Извините. Опоздали на встречу? Извините-с, с вашего позволения.
А вот "прошу прощения" — это уже совершенно иной калибр. Фраза для случаев, когда действительно накосячил по-крупному. Публично оскорбил человека при свидетелях или нарушил данное слово чести.
Кстати, похожая система работала по всей Европе. Французы различали лёгкое "pardon" и тяжеловесное "je vous demande pardon". Англичане чувствовали пропасть между casual "sorry" и официальным "I beg your pardon".
Но у наших дворян была своя специфика. Если кто-то говорил "простите" за пролитый чай или помятый рукав, это воспринималось как издёвка. Как будто человек специально преувеличивает масштаб, чтобы высмеять собеседника.
Представьте картину: гость случайно задевает бокал хозяина. И вместо обычного "извините" театрально опускается на колено: "Умоляю, сударь, простите меня за этот ужасный проступок!" Хозяин сразу всё понимает — над ним откровенно стебутся.
Интересно, что правильное извинение состояло не столько из слов, сколько из действий. Нужный поклон, правильная интонация, соответствующий жест. Слова были лишь довеском к этому ритуалу.
И вот тут начинается самое любопытное. В дворянских мемуарах есть описание случая, когда молодой офицер извинился перед генералом за опоздание. Извинился правильными словами, но... небрежным тоном. Генерал воспринял это как оскорбление и отправил секундантов.
Дуэль не состоялась только потому, что офицер принёс повторные извинения — уже в правильной форме, с правильным выражением лица и нужной интонацией. Форма оказалась важнее содержания.
Кстати, о дуэлях. Дуэльный кодекс это всё отражал с немецкой педантичностью. Обиженная сторона могла принять извинения только при соблюдении строгого протокола. Мало было сказать "простите" — надо было показать искренность через позу, тон, мимику.
Известен скандал с князем Долгоруковым, который вызвал офицера за то, что тот извинился без должного уважения. Не отказался извиняться, заметьте. А именно извинился неправильно — слишком по-свойски, без достаточной почтительности.
А вот в купеческой среде всё работало иначе. Там проще относились к словам. "Прости, брат" могло означать всё что угодно — от лёгкой оплошности до серьёзного конфликта. Купцы жали руки, хлопали по плечу и быстро забывали обиды.
Класс определял язык. Крестьяне вообще редко извинялись словами — у них были свои способы показать раскаяние. Могли молча поклониться в пояс или отработать обиду делом.
Современному человеку эта система кажется абсурдно сложной. Мы же извиняемся рефлекторно, даже когда вообще не виноваты. Канадцы превратились в мем из-за привычки говорить "sorry" по сто раз на дню, включая ситуации, когда кто-то другой им на ногу наступил.
Помню, читала статью психолога, который считал, что избыточные извинения — признак низкой самооценки. Человек как будто заранее просит прощения за сам факт своего существования.
Но если копнуть глубже, в дворянском подходе была своя мудрость. Слова не обесценивались от частого использования. Извинение оставалось важным актом, а не автоматической фразой-паразитом.
Когда человек произносил "простите", все понимали — произошло что-то действительно серьёзное. Это был момент, требующий внимания.
А ещё была интересная деталь — извинения между равными и извинения перед вышестоящим строились по разным правилам. Перед равным можно было извиниться легко и быстро. Перед вышестоящим требовалось больше церемониальности.
При этом извинение вышестоящего перед нижестоящим вообще считалось неким подвигом благородства. Граф, который извинялся перед лакеем, вызывал всеобщее уважение. Потому что ничто его к этому не обязывало — разница в статусе всё прощала.
Забавно, но похожая градация существовала и в японской культуре. У них было (и есть) несколько уровней извинений — от лёгкого "gomen" до тяжёлого "mōshiwake gozaimasen". И каждый уровень для своей ситуации.
В современной России эта система рухнула вместе с сословным обществом. Сейчас мы используем все три формы почти как синонимы. "Извини", "прости", "прошу прощения" — разница только в степени формальности, но не в смысловом весе.
Хотя если прислушаться, какие-то отголоски остались. Всё-таки "извини" звучит легче, чем "прошу прощения". Второе мы произносим реже, когда чувствуем, что действительно накосячили.
Может, стоит иногда вспоминать об этой старой градации? Не превращать извинения в словесный мусор, который сыпется автоматически. Использовать их осознанно, когда есть реальная причина.
Впрочем, возвращаться к поклонам и дуэлям точно не будем. Хотя признаюсь — иногда полезно притормозить и подумать, прежде чем в очередной раз сказать "извините" просто по привычке.
Вот такая история про три маленьких слова, которые когда-то могли стоить чести, репутации и даже жизни.