**История 1: Туман на Альстеру**
Ранним утром туман стелился по озеру, превращая мир в акварельный размытый пейзаж. Я гребил наугад, теряя ощущение направления. Вдруг из молочной пелены возникла силуэтная лодка. Она стояла неподвижно, а в ней, прислонившись к корме, сидела девушка. Она смотрела в никуда, завернувшись в большой вязаный плед. Я замедлил ход, чтобы не столкнуться. «Простите, я едва вас разглядел», — сказал я, нарушая звенящую тишину. Она вздрогнула и обернулась. Ее глаза были такого же серого цвета, как и туман вокруг. «Ничего, — ответила она тихо. — Я тоже все потеряла». Она говорила о ориентирах, но мне показалось — о чем-то большем. Мы разговорились, болтая лодки бортами. Ее звали Кларой, она приезжала сюда думать. Туман начал редеть, обнажая берега. Я предложил чай из термоса, она — печенье из коробочки. Мы дрейфовали посреди озера, ставшего вдруг меньше. Она рассказала о работе, которая ее тяготит, а я — о книге, которую не могу закончить. В ее словах была тихая грусть, которая мне стала oddly близка. Солнце прорвалось сквозь пелену, осветив ее рыжеватые волосы. Она улыбнулась, и туман внутри, казалось, тоже рассеялся. Мы обменялись номерами, записав их на мокрой от росы банкноте. Когда совсем рассвело, мы гребли к пристани каждая на своей лодке, но рядом. Это было начало, рожденное из бесплотного мира. А туман на следующее утро уже не казался таким одиноким.
**История 2: Гонка на байдарках**
Адреналин, брызги, крики зрителей на берегу — шла регата на байдарках. Я вырвался вперед на последнем повороте. Рядом, в параллельном коридоре, боролась девушка в красной байдарке. Мы были на одном уровне, мышцы горели огнем. Наш взгляд встретился на секунду — в ее глазах был такой же азарт. Мы почти синхронно рванули к финишу. Она опередила меня на полкорпуса, ударив веслом по финишной ленте. На берегу мы, тяжело дыша, искали друг друга. «Отличная гонка», — выдохнул я, протягивая руку. «Ты меня заставил постараться», — ухмыльнулась она, пожимая ее. Ее звали Алиса, она была из другого клуба. Мы сидели на причале, обсуждая технику гребли. Она смеялась громко и заразительно, снимая спасательный жилет. Оказалось, мы учимся в одном городе, но на разных факультетах. Я предложил проехаться по воде без соревновательного задора. Мы поплыли в тихую заводь, оставив позади шум праздника. Там вода была зеркальной, и отражение облаков плыло под нами. Она рассказала, как впервые села в лодку в шесть лет. Я слушал, глядя, как закат красит ее щеки в золотой цвет. Потом мы устроили дурацкую гонку до старого маяка. На обратном пути наши байдарки снова шли ноздря в ноздрю, но уже без спешки. Мы договорились потренироваться вместе в следующие выходные. Когда стемнело, я помог вытащить ее лодку на берег. Ее рука в моей была шершавой от мозолей и уверенной. Это знакомство не было нежным — оно было быстрым, звонким, как удар весел о воду. И таким же полным энергии, готовой выплеснуться снова.
**История 3: Лодка-библиотека**
В нашем городе есть чудак, который плавает на лодке, полной книг, и меняет их всем желающим. Я плыл к нему на вёсельной, чтобы сдать томик Бродского. У причала деревянного катера уже сидела девушка, листая что-то с яркой обложкой. Она так увлеклась, что не заметила, как ее собственный рюкзак соскользнул в воду. Я подгреб и успел выловить его кончиком весла. «Ваши сокровища, мадам», — сказал я, передавая мокрую ношу. Она смущенно засмеялась, проверяя содержимое. К счастью, внутри был только бутерброд и непромокаемый планшет. Ее звали Софи, она искала редкий сборник скандинавских мифов. Как назло, его только что обменяли. Хозяин лодки, бородач Лео, лишь развел руками. Я вспомнил, что у меня дома как раз есть такая книга. «Я могу дать вам ее почитать, — предложил я. — Но залог — ваша улыбка». Она покраснела, но кивнула. Мы отплыли от катера и причалили к маленькому островку. Достали мои спасенные бутерброды и ее, немного влажный. Говорили о мифах, о книгах, которые пахнут стариной, и о новых, что пахнут типографской краской. Она оказалась реставратором бумаги, возвращала к жизни старые фолианты. Солнце играло в ее волосах, а пальцы, рассказывая о работе, двигались изящно и точно. Мы проговорили до вечера, пока Лео не стал кричать, что закрывается. Я отвез ее на своей лодке к ее причалу. На прощание она дала мне свою визитку, нарисованную вручную на плотной бумаге. «За книгой», — сказала она. «И не только», — подумал я, отталкиваясь веслом. Так книга, которую я не сдал, нашла своего нового читателя. И, возможно, написала для нас с Софи новую главу.
**История 4: Спасательный круг**
Я работал прокатчиком лодок на городском озере. Был жаркий, суматошный день. Вдруг вижу: парусная яхта новичка перевернулась вдалеке. Я быстро прыгнул в моторную лодку и помчался на помощь. У шверта яхты держалась девушка, испуганная, но собранная. «Держитесь!» — крикнул я, подплывая ближе. Помог ей забраться в мою лодку. Она откашлялась, вытирая мокрое лицо. «Спасибо. Капитан, видимо, переоценил ветер», — сказала она с иронией в голосе. Этим капитаном оказался ее младший брат, который теперь смущенно плавал рядом. Мы вытащили его и начали операцию по спасению яхты. Она помогала без паники, четко выполняя указания. Когда судно было на плаву, я отбуксировал их к берегу. В качестве компенсации за испуг я предложил бесплатную прогулку на надежной лодке. Она согласилась, но только после конца моей смены. Вечером мы плавали под мотором, и она рассказала, что учится на спасателя. Ирония ситуации рассмешила нас обоих. Она показала, как правильно кинуть спасательный круг, и мы устроили небольшую тренировку. Ее звали Марина, и смеялась она, как звонкие всплески воды. Когда стемнело, на воде зажглись огни фонарей. «Знаешь, — сказала она, — обычно я спасаю. Приятно быть на другой стороне». Я ответил, что для меня это был самый удачный «чрезвычайный случай» за всю смену. Мы договорились встретиться на ее дежурстве на пляже. Так я спас лодку, а она спасла мой день от рутины. И, кажется, мы продолжили спасать друг друга от одиночества в этом большом городе.
**История 5: Ночная рыбалка**
Я любил рыбачить ночью, когда город засыпал, а вода становилась черным зеркалом. Сидел в резиновой лодке, слушая тишину и редкие всплески. Внезапно услышал тихие гребки. Из темноты выплыла каноэ, управляемая хрупкой фигуркой. «Клюет?» — спросил женский голос. Я чуть не выронил удочку от неожиданности. «Тише, — шутливо ответил я. — Спугнешь всю вселенную». Она причалила ко мне, и мы разговорились шепотом. Ее звали Вика, и она выплыла, чтобы смотреть на звезды, которых в городе не видно. Рыбу она не ловила, зато у нее был термос с горячим шоколадом. Мы пили его, глядя на отражения созвездий в воде. Она оказалась астрономом-любителем и показывала мне Андромеду и Кассиопею. Я, в свою очередь, рассказал о повадках ночного карпа. Наша беседа была тихой и уютной, как этот темный кокон из воды и неба. Внезапно моя удочка дрогнула — была поклевка. Я вытащил небольшого окуня. «Вот и ужин», — улыбнулся я. «Освободи его, — мягко попросила она. — Пусть тоже наслаждается ночью». Я так и сделал. Мы пробыли на воде до первых признаков рассвета, когда небо на востоке стало светлеть. Она зевнула по-кошачьи, и мы решили плыть к берегу. Договорились встретиться снова через неделю, в новолуние, когда звезды видны лучше всего. Я помог ей вытащить каноэ на песок. Ее пальцы были холодными, а глаза сияли, как те далекие звезды. Это знакомство было похоже на тихую ночную поклевку — неожиданную, осторожную и такую желанную. И мы отпустили его в темную воду, зная, что оно вернется.
**История 6: Венецианский лабиринт**
Я заблудился. Взял гондолу в Венеции, чтобы добраться до отеля, но гондольер, старый хитрец, свернул в узкую протоку. А потом у него якобы случился приступ радикулита. Он причалил, извинился и ушел, оставив меня одного с веслом в незнакомом канале. Я попытался грести, но лодка лишь крутилась на месте. Из окна дома на набережной высунулась девушка и рассмеялась. «Нужна помощь, синьор?» — крикнула она на ломаном английском. Я беспомощно развел руками. Через минуту она вышла из двери и села в соседнюю, привязанную лодку. Ее звали Кьяра, она оказалась соседкой того самого гондольера. «Дядюшка Луиджи вечно так развлекается с туристами», — сказала она, качая головой. Она вызвалась быть моим гидом. Мы поплыли по лабиринту каналов, где не было толп. Она показывала тайные дворики, говорила об истории города. Ее английский был славной смесью слов и жестов. Мы купили по стаканчику сангрии в маленькой кантине у воды. Она призналась, что учится на реставратора и ненавидит толпу у Сан-Марко. Я рассказал, что ищу не открыточную Венецию, а настоящую. «Тогда вы ее нашли», — сказала она, указывая на облупившуюся синюю стену дома. Когда стемнело, она привела меня к моему отелю с заднего хода. Я пригласил ее на ужин в качестве благодарности. Она согласилась, но с условием, что выберу не туристический ресторан. Мы обменялись контактами, и ее смс-ка пришла с эмодзи гондолы. Луиджи, мой «больной» гондольер, на следующий день подмигнул мне у причала. А я понял, что самый верный способ не заблудиться в Венеции — это потерять голову. И я ее потерял, посреди канала, под смех девушки в окне.
**История 7: Шторм на Байкале**
Мы с друзьями путешествовали на катамаране по Байкалу. Поднялся внезапный ветер, небо почернело за минуту. Нам пришлось срочно искать укрытие у маленького скалистого острова. Там, в крошечной бухточке, уже стояла на якоре старая деревянная лодка. В ней, накрывшись брезентом, сидела девушка. Она махнула нам рукой, приглашая подойти ближе. Мы переждали ливень вместе, привязав катамаран к ее судну. Ее звали Арина, она была биологом и жила здесь всю неделю, изучая нерп. После дождя она предложила нам чай на костре. Мы сидели, греясь, и слушали ее рассказы о Байкале. Ее речь была спокойной и размеренной, как дыхание великого озера. Когда друзья ушли спать в палатку, мы с ней остались у огня. Она показала мне фото редкой птицы, сделанное на рассвете. Я почувствовал себя гостем в ее мире, мире суровой и чистой красоты. Ночью вышли звезды, такие яркие, что отражались в еще не утихшей воде. «В городе я задыхаюсь, — сказала она просто. — А здесь дышу полной грудью». Утром нам нужно было плыть дальше по маршруту. На прощание она дала мне небольшой кусок байкальского кварца. «На удачу. И возвращайтесь», — сказала она. Я хотел взять ее контакты, но у нее не было связи. «Я здесь до сентября. Буду в этой бухте каждые три дня», — сказала она. Мы отплыли. Я долго смотрел на уменьшающуюся фигурку у костра. Этот островок стал точкой на карте моей памяти. Я знал, что вернусь сюда, возможно, не в этом году. Но кусок кварца в кармане напоминал не только об удаче. Он напоминал об обещании, данном самому себе. И о девушке, чей дом — это озеро, лодка и бескрайнее небо.
**История 8: Паром через пролив**
Это была скучная поездка на автомобильном пароме. Я стоял у леера, смотря на воду, когда заметил девушку, которая пыталась снять наброски в блокноте. Ветер постоянно трепал страницы. Я поймал летящий лист, который вырвался у нее из рук. «Кажется, это ваше?» — спросил я, возвращая рисунок. Она поблагодарила и попыталась продолжить, но ветер не унимался. Я предложил свою ветровку как дополнительный груз. Мы разговорились. Ее звали Лиза, она была иллюстратором и ехала на остров по работе. Она рисовала морских птиц, но они слишком быстро летали. «Может, нарисуете меня? — пошутил я. — Я стою очень неподвижно». Она улыбнулась и через пару минут протянула мне блокнот. Там был забавный шарж: я в виде меланхоличного моржа, опершегося на леер. Мы смеялись, и время полетело быстрее. Она рассказала, что боится больших паромов, но любит море. Я, чтобы отвлечь ее, рассказывал смешные истории из своих путешествий. Когда показался остров, нам обоим стало как-то грустно. «Есть еще час до прибытия, — сказал я. — Хотите, покажу, где ветер меньше?» Я отвел ее в кафе на верхней палубе, где были панорамные окна. Мы пили кофе и смотрели на рассекаемый форштевнем водяной вал. Обменялись контактами, и она пообещала прислать отсканированный шарж. Паром причалил, и мы разошлись по разным автомобилям. Я видел, как она помахала мне рукой из окна своей машины. Через два часа мне пришло сообщение с рисунком и текстом: «Спасибо за спокойное море». Я ответил: «Спасибо за портрет. Мечтаю увидеть оригинал». И мы начали эту переписку, которая длилась до следующей поездки на пароме. Но на тот раз мы уже ехали вместе, целенаправленно, на встречу, которая началась с летящего по ветру листа.
**История 9: Заброшенная пристань**
Я купил старую лодку, чтобы восстановить ее. Местом для работы выбрал тихую заводь у разрушенной пристани. Однажды, зашкуривая борт, услышал голос: «Вы планируете ее на воду спустить или как памятник?» На причале стояла девушка с этюдником. Ее звали Яна, она приходила сюда рисовать руины. «И то, и другое, — ответил я. — Памятник моему упрямству». Она села рядом и наблюдала за моей работой, иногда делая наброски. С тех пор она стала приходить часто. Мы молча работали рядом: я с рубанком, она с кистью. Иногда она давала советы по цвету, а я помогал таскать ее мольберт. Однажды я предложил ей расписать нос лодки. Она изобразила там синюю птицу, летящую над волнами. Работа шла медленно, но в ее присутствии она не казалась рутиной. Она приносила мне кофе в термосе, я делился с ней бутербродами. Мы говорили о мечтах: я — о первом заплыве, она — о своей выставке. Когда лодка была готова, я пригласил ее на первую прогулку. Она колебалась, боялась воды. «Птица, которую ты нарисовала, должна лететь», — сказал я. Она согласилась. Мы спустили лодку на воду, и она замерла от страха, вцепившись в скамью. Но когда мы отплыли, страх сменился удивлением, а потом — восторгом. «Она плывет! — кричала она. — Наша лодка плывет!» Мы проплыли до заката, и ее смех был лучшей наградой за месяцы труда. Теперь наша старая пристань стала местом встреч. А лодка с синей птицей на носу стала нашим общим кораблем. Его история началась с ржавого остова, а наша — с неловкой шутки среди щепок и краски.
**История 10: Соревнования по гребле на драконе**
Наш офис влез в безумную авантюру — корпоратив в виде гонок на лодках-драконах. Я, никогда не державший весла, оказался в одной команде с коллегами из других отделов. На первой же тренировки я от усердия чуть не снес веслом голову девушке, сидевшей впереди. К счастью, она ловко увернулась. «Цель — вода, а не я!» — строго сказала она, обернувшись. Ее звали Анна, из маркетинга. Я извинялся весь остаток тренировки. Чтобы загладить вину, предложил отработать синхронность после работы. Мы остались вдвоем на пустом пруду. Она оказалась опытной гребчихой и терпеливо меня учила. Ее команды были четкими, а похвала — редкой, но ценной. Мы быстро нашли общий ритм. Во время перерыва сидели на берегу, пили воду и смеялись над нелепостью всей затеи. Она рассказала, что гребля — ее способ отключить голову после рабочего дня. Я понял ее как никогда. На самих соревнованиях мы заняли скромное четвертое место, но были самым сыгранным экипажем. После финиша, еще на взводе от адреналина, я предложил отметить это не в общем пабе, а на нашей лодке, но без гребли. Мы купили по мороженому и просто плавали, болтая о пустяках. Оказалось, у нас много общего, кроме умения грести. Солнце садилось, окрашивая воду в розовый цвет. «Знаешь, — сказала она, — возможно, тот удар веслом был не такой уж и случайный». Я улыбнулся и спросил, не хочет ли она когда-нибудь поплавать на обычной лодке, где не нужно так стараться. Она согласилась. Так корпоративное безумие подарило мне не только боль в мышцах, но и ее номер в телефоне. И теперь мы иногда выходим на воду, чтобы, наконец, плыть в одном ритме просто для себя.
**История 11: Фонарики на реке Хиросаки**
В Японии, в парке Хиросаки, я попал на фестиваль фонариков. Люди запускали в речку маленькие свечи в бумажных домиках. Я тоже купил один и присел на мостик, чтобы запустить свой. Но мой фонарик зацепился за корягу у берега и застрял. Я пытался достать его веткой, но безуспешно. Вдруг подплыла плоскодонная лодка, на которой девушка в юката собирала застрявшие фонарики. Она ловко подцепила мой шестом и протянула мне. «Будьте осторожнее, — сказала она на японском. — Его мечта могла не сбыться». Я поблагодарил на ломаном японском, и мы разговорились. Ее звали Сакура, и она была волонтером на фестивале. Она предложила прокатиться, чтобы запустить фонарик с середины реки. Мы поплыли медленно, среди сотен мерцающих огоньков. Она рассказала легенду о фонариках, уносящих печали. Я рассказал, от какой печали хотел избавиться. На середине реки я снова запустил свой фонарик, и на этот раз он поплыл уверенно. Мы молча смотрели, как он удаляется в общем потоке света. Было что-то невероятно peaceful в этом моменте. На берегу она дала мне маленький бумажный журавлика на память. Я вручил ей свой брелок — маленького деревянного медвежонка из России. Мы обменялись контактами, и я ушел, оглядываясь на реку, усыпанную огнями. На следующее утро я получил от нее фото: мой фонарик доплыл до конца маршрута. И приглашение на чайную церемонию, если я еще в городе. Я задержался. И каждый вечер мы встречались у той реки, которая на одну печаль стала для меня светлее. А бумажный журавлик до сих пор напоминает мне о том, как самые хрупкие вещи — бумажный фонарик, момент, чувство — могут пережить даже самое сильное течение.