Пишу, потому что поделиться этим можно только анонимно. А ещё потому, что жизнь порой пишет сюжеты, до которых не додумался бы ни один сериальный сценарист.
Для понимания всей глубины фарса нужно немного предыстории. У меня, кажется, никогда не было «нормальных» отношений. Ни семейных, ни любовных. Родители, классика: вечные скандалы, пьяные дебоши отца, слезы матери. Потом развод, и мама, вечно одинокая и недовольная, таскала за собой разных мужчин. Я научилась не привязываться. Друзей было мало - недоверие ко всем людям было моим базовым состоянием. Казалось, что у всех есть какой-то секретный код к счастливой жизни, а мне его не выдали.
Ещё у нас в семье, по женской линии, какая-то карма с мужчинами. Бабушка судилась с родственниками мужа десятилетие. Мама через суд выбивала алименты, которые всё равно не приходили. Я сама, когда решилась уйти от мужа-тирана, прошла все круги ада: суды по разводу, по определению места жительства дочери, по алиментам (которые, сюрприз, тоже были только на бумаге). Суд не место для справедливости, а унизительная процедура, где ты выставляешь напоказ свои раны и всё равно остаешься ни с чем.
Поэтому после всего этого я решила, что справлюсь сама. Одна. С дочерью. Было невероятно тяжело: работа на износ, ночные подработки, вечная усталость, ломота в костях. Но я сжала зубы и вырастила её. Вырастила не просто хорошим человеком, мы с Алисой стали подругами. Настоящими. Делимся всем: от сплетен о коллегах до философских размышлений о жизни. Это моя главная победа. Вся боль прошлого стоила того, чтобы получить вот эту доверительную ухмылку взрослой дочери, её «Мать, ты где? Давай по кофе!».
В тот день она позвала меня на встречу со своими подругами, я пошла. Казалось бы, что мне, стареющей тётке, делать с молодыми девчонками, но я в их компанию влилась легко и иногда присутствовала, хотя и полностью не включалась. «Ма, там Катя будет, ее новый типа парень, что-то нереальное, она все хвастается. Пойдем, посмеемся вместе», сказала мне в тот день Алиса. Ну а как отказать?
Сидели в уютной кофейне. Её подруга Катя, девочка лет двадцати пяти, действительно не умолкала. Новый мужчина, Сергей, предмет её гордости. Не мальчик, конечно, ему под пятьдесят, но зато с положением, деньгами, ресторанами, поездками. «Он такой зрелый, такой заботливый, мне с ним так безопасно», говорила она, а я ловила себя на мысли, что слышу эхо голоса своей матери тридцать лет назад. Меня слегка подташнивало от этой слащавой картины, но я пила капучино и улыбалась.
Под конец встречи Катя с торжествующим видом объявила: «Ой, он как раз звонит! Заедет меня забрать, познакомитесь!». Минут через десять дверь в кофейню открылась.
И время остановилось.
Вошел он. Немного поседевший, но с той же выхоленной внешностью, той же самоуверенной улыбкой, что врезалась в память, когда он вел под руку мою мать. Мой бывший отчим. Тот самый Сергей, который был старше меня всего на несколько лет. Который ворвался в нашу жизнь, когда мне было 19, соблазнил мою одинокую, вечно жаждущую любви мать, пожил у нас на всём готовом года два, вытянув из неё кучу денег на «бизнес-проекты», а потом благополучно сбежал к следующей. Альфонс классической породы. Мать после него долго плакала и называла всех мужчин сволочами.
Наши глаза встретились. В его взгляде мелькнула секундная паника, потом попытка сделать вид, что не узнал. Катя счастливо вскрикнула: «Серж, вот это моя подруга Алиса, а это её мама!».
В воздухе повисла та самая, сконцентрированная в тишине нота напряжения Моя дочь. Подруга моей дочери. Мой бывший отчим-ровесник.
И знаете что?
Во мне не поднялось ни злости, ни боли, ни желания устроить скандал. Поднялось что-то другое.
Я увидела закономерность. Увидела эту жалкую, предсказуемую карусель. Он вечный охотник за одинокими женщинами, перебирающий поколения. Мать, дочь, подруга дочери. И Катя, сияющая Катя, которая даже не подозревает, что сидит рядом с несостоявшейся внучкой своего «зрелого и надежного» мужчины.
Ком в горле предательски дрогнул, но не от слёз. От дикого, вселенского, неподконтрольного смеха, который рвался наружу. Если бы я открыла рот, из меня вырвался бы не крик, а оглушительный, истеричный хохот на всю кофейню.
Поэтому я сделала единственное, что могла. Схватила сумку, пробормотала «простите, мне срочно», кинула на Алису взгляд, полный такого немого обезумевшего веселья, так что она сразу насторожилась, и почти выбежала на улицу.
Я шла быстрым шагом, потом почти бежала по вечерним улицам, давясь смехом, который наконец вырвался наружу тихими, всхлипывающими урчаниями. Я смеялась над ним, над Катей, над своей матерью, над всеми судами, над всей этой безумной, циклической, абсурдной историей моей семьи.
А потом я остановилась, отдышалась и отправила дочери сообщение: «Всё хорошо. Это тот самый Серёжка-альфонс. Мой бывший отчим. Расскажу дома. Приготовь вина. Это будет эпично».
