Марина прекрасно осознавала, что шансы медсестры переквалифицироваться в дизайнера или художника были минимальными, но это не мешало ей иногда полностью отдаваться своему увлечению. Никому ведь от этого не было плохо, если во время ночного дежурства или обеденного перерыва она просто уходила в свои рисунки и краски. Особенно она обожала нежные, размытые оттенки акварели, которые казались такими лёгкими и воздушными. Сначала она просто изображала простые цветы, потом перешла к созданию узоров для принтов, макетов визиток и даже портретов. Со временем у неё сложился собственный, узнаваемый подход к работе.
Смена подходила к концу, за окном хлестал дождь, и Марина с досадой вспомнила, что оставила зонт дома. К тому же небо выглядело угрожающе, с тяжёлыми, нахмурившимися тучами, которые наводили на мысли о настоящем ливне. Утро было таким солнечным и ясным, что она вышла без зонта, а теперь пришлось пятнадцать минут бежать до остановки, натянув на голову обычный пластиковый пакет. О звонке Лёше даже не стоило думать — он работал неподалёку и как раз заканчивал свой день, но муж всегда стоял на позиции, что ей следует отказывать почаще, чтобы не разбаловать. Иначе, по его мнению, жёны привыкают, устраиваются на шее и начинают требовать всё больше, а потом с ними не уживёшься. Хотя автомобиль купили на общие средства, ездил на нём исключительно Алексей. Раз в год, от силы два, он соглашался завезти продукты из магазина, но на этом его уступки заканчивались, и машина оставалась только в его распоряжении.
Ладно, не стоит его винить в этом, подумала Марина. В конце концов, он старается ради семьи, строит карьеру, и, наверное, в чём-то прав. Не стоит мне мечтать о собственной выставке или о том, чтобы стать полноценным дизайнером. Пока что мои рисунки и наброски не принесли ни копейки дохода. А работа медсестрой вполне приличная — я помогаю людям, приношу реальную пользу. Так что нужно ценить то, что имеешь. Такие мысли не отпускали её, пока она бежала под дождём. Ещё она размышляла о том, что пора обновить кроссовки, потому что старые уже не выдерживали проверку лужами и неприятно хлюпали под ногами.
Просить Алексея бесполезно, а тратить из своей зарплаты нельзя — устроит скандал, почему не посоветовалась заранее. Оставался вариант с небольшой подработкой, чтобы накопить незаметно. Что поделаешь, муж попался скупым и тщательно следил, чтобы она не тратила на себя лишнего. Для него покупка обуви каждый сезон была чистой женской блажью, а то, что дешёвые вещи изнашиваются быстрее, до него не доходило. А сам он всегда брал дорогие модели — его зарплата это позволяла. Иногда Марине приходили в голову мысли о несправедливости такого подхода. С другой стороны, она ведь не родила ребёнка, так на что вообще претендовать? Муж не пьёт, не скандалит без причины, не заводит любовниц, даже часть денег на быт отдаёт.
От других и этого не дождёшься. С грустью она вспоминала мамины слова о том, что ждать идеального партнёра — значит рисковать остаться одной навсегда. И решила, что все вокруг живут примерно так же, незачем себя накручивать.
— Ты что, специально под дождь вылезла? Надо было позвонить, — бросил Алексей, когда она вошла в квартиру. — Мы же не бедствуем, машина в конце концов есть. Не простудилась?
Муж не стал дожидаться ответа, ему было неинтересно. Он никогда и не собирался подвозить её по-настоящему — это была просто его обычная шутка: сказать, что поможет, изобразить заботу, а на деле ничего не делать. Если бы Марина попыталась обсудить это, разразился бы скандал. А она стремилась к миру в семье, пусть муж и был немного чудаковатым, даже жёстким временами, но что теперь поделаешь? Он позволял ей жить в своей квартире и не требовал платы за это, подчёркивая этот факт не раз, так что она это запомнила накрепко. Марина решила подыграть ему, чтобы не ссориться.
— Всё нормально, я люблю дождь, — ответила она, стягивая мокрые кроссовки. — Думала позвонить, но захотелось пройтись на свежем воздухе, подышать. Заодно заскочила в магазин.
Только в этот момент она вспомнила о тяжёлых пакетах в руках и поставила их на пол. Алексей, естественно, не подумал взять их у неё, хотя видел, как она входит. Но по привычке поинтересовался, не тяжело ли было, и, как всегда, не стал слушать ответ. Впрочем, он считал себя правым во всём. Марина, по обыкновению, заверила, что ноша была лёгкой, даже приятной, ведь своя тяжесть не давит.
— Ладно, давай уже корми мужа, — распорядился Алексей. — У меня, кстати, отличная новость.
Как послушная жена, Марина бросилась выполнять, и через четверть часа ужин был разогрет и подан на стол. В их семье существовали строгие правила: Алексей даже не брал в руки вилку или ложку сам, не знал, как вскипятить воду в чайнике, так что просто наблюдал за усилиями жены с лёгким недовольством на лице. Марина была проворной, справлялась быстро, но Алексей решил, что немного поморщиться всё равно не помешает.
— В общем, слушай, — начал он, принимаясь за еду. — Нас пригласили завтра на день рождения моего шефа, Сергея Петровича, и я возьму тебя с собой.
Алексей сделал паузу и взглянул на жену, ожидая реакции.
— А что мы ему подарим? — спросила Марина, стараясь не показать удивления.
— Пока не решил, ещё подумаю, но я уже подготовил тост, а твоя роль простая — сиди тихо, как рыба, и не вмешивайся. Главное, не подведи меня, для этого просто не раскрывай рот. Ты ведь не разбираешься в этих корпоративных делах, а мне повышение очень нужно, — объяснил Алексей и для верности добавил. — Поняла? Нужно молчать.
— Конечно, поняла, буду сидеть тихо, как рыба, — ответила Марина, стараясь не показать обиды.
Она давно привыкла к его снисходительному тону, но всё равно почувствовала укол в груди. Это было обидно. Марина не считала себя глупой и никогда не давала повода мужу игнорировать её мнение. Она не подводила его ни разу.
— А почему ты думаешь, что я скажу что-то не то? — осмелилась она спросить, хотя знала, чем это может кончиться.
— Потому что ты женщина, а вы всегда болтаете лишнее, без всякого толка, — отрезал Алексей. — Это что, бунт намечается? Может, не брать тебя вообще?
Он сразу нахмурил обе густые брови, что было дурным знаком, и его карие глаза заполнились искренним раздражением.
— Нет-нет, молчать буду, всё поняла, — поспешила заверить Марина.
Она не произнесла больше ни слова до конца ужина. Не так часто муж брал её с собой куда-то, и это был шанс показаться в красивом платье, с макияжем, перед его коллегами. Возможно, это могло бы даже оживить их отношения, которые в последнее время стали совсем прохладными. Алексей намекал, что она постарела, хотя ей ещё не было тридцати. Муж ел шумно, звеня приборами, он всегда заполнял собой любое пространство. Он рассказывал, как обязательно завоюет особое расположение начальника и сделает блестящую карьеру. Марине просто не следует мешать, вот и весь секрет. В подтверждение он привёл несколько случаев, когда якобы спасал компанию от беды — по крайней мере, так это выглядело в его изложении.
Марина слушала молча, не споря, хотя примеры вызывали у неё сомнения. Она любила его, несмотря на то что он не блистал особым умом или способностью планировать наперёд. А из его рассказа выходило, что он мастер стратегии. Марина кивала, а перед глазами вдруг возник акварельный образ его шефа, Сергея Петровича. У того была неявная харизма, которая ускользала при первом взгляде: скрытое достоинство, сильный подбородок, проницательные серые глаза и светлые волосы. Лицо начальника мужа было по-настоящему интересным, с особым шармом. Трудно было точно передать его характер на бумаге. Марина видела Сергея Петровича лично всего раз, несколько лет назад на корпоративе, и уже тогда подумала, как было бы замечательно набросать его портрет.
И теперь идея сама собой пришла в голову. Да, именно так и поступлю, решила она. Найду фото Сергея Петровича в сети, чтобы освежить в памяти черты лица.
— Я тебе не дам дальше выставлять меня дурой и вообще не замечать, — сказала Марина вслух, когда осталась одна. — Возьму и подарю твоему начальнику портрет, нарисую сама, и посмотрим, что ты скажешь. Может, хоть тогда поймёшь, что я не просто мебель и не немая рыба.
На следующий день у неё был выходной, а день рождения Сергея Петровича назначен на вечер, так что времени хватало на быстрый акварельный портрет. Пусть он получится небольшим, но главное — вложить душу. Нужно было только поймать вдохновение. Алексей ни о чём не догадывался и радовался, что жена идёт с ним. Он всё ещё считал её привлекательной, даже красивой, иногда сам себе завидовал и опасался потерять, поэтому специально создавал паузы в близости, чтобы она не задирала нос. Трудно было осознать, насколько ему повезло: умная, привлекательная жена с покладистым характером, которая ещё и сама зарабатывала, и держала дом в идеальном порядке. Такая супруга точно повысит мою ценность в глазах Оли, начальницы отдела, подумал Алексей. Высокая, подтянутая брюнетка с почти мужской фигурой обладала своеобразной привлекательностью.
Хотя по его меркам Оля с её упрямым и настойчивым нравом в жёны не годилась. Но было ясно, что она положила на него глаз. Пару месяцев назад он позволил себя соблазнить, и это отчасти объясняло охлаждение к жене. Оля была ревнивой, и Алексей решил раззадорить её, появившись с Мариной. Ему было полезно, чтобы женщина, которая поднялась выше по карьерной лестнице, вступила в настоящее соперничество за его внимание. Оля могла поспособствовать продвижению.
— На что только не пойдёшь ради карьеры, — усмехнулся про себя Алексей.
Нельзя сказать, что он сильно жертвовал: любовница нравилась ему, но он помнил, что главное — рост в должности, а она просто ступенька на пути вверх. В это время, когда Алексей совсем не ожидал подвоха от жены, она под предлогом бессонницы ушла на кухню и там занялась рисунком. Он подумал, что она просто обиделась, знал, что она отходчивая, и не беспокоился. Марина же рисовала портрет и вспоминала, как решилась начать жизнь заново. Ей тогда было за двадцать, а мама считала её перезрелой невестой. О мечтах стать дизайнером или художником Марина тогда забыла и почти смирилась с перспективой оставаться одной под вечными упрёками матери. Вот и вся её судьба. В тот период она не задумывалась, что мир огромен, что можно переехать, встретить подходящего человека или осмелиться на осуществление желаний.
Казалось, всё существование заперто в их деревне, и выхода нет. Она чувствовала себя счастливой только в школе, когда могла рисовать часами. Учительница хвалила её и пророчила большое будущее, но больше никто в таланты не верил. После смерти пожилой наставницы Марина и сама приняла мысль, что нужно просто выйти замуж и работать медсестрой, не дёргаться. В их деревне девушки выскакивали замуж рано, а в её возрасте многие уже растили не одного и не двух детей.
— Что сидишь-то, чего ждёшь? — часто спрашивала мама. — Из парней только Димка тобой интересуется. Бери его, а то вообще одна останешься.
Мама Марины в своё время выбрала отца по тому же принципу, и счастья это не принесло. Отец ушёл к другой почти сразу и с тех пор не помогал. Но мать всё равно гордилась статусом замужней женщины, родившей в браке.
— Мам, он же бабник, — пыталась объяснить Марина.
Но мать всегда отвечала одним и тем же: идеальных мужчин нет, хороших тоже не сыщешь, так что бери, что есть. Димка действительно иногда обращал на неё внимание, и он не был таким уж плохим: добрый парень с юмором, не бросал бабушку, которая его растила, и руки у него были золотые. Вот только сердце у Димы было слишком большим. Марина знала о его романе с разведённой соседкой за тридцать и об ухаживаниях за парой молодых девушек.
По его словам, он любил всех примерно поровну. Так и говорил: какая первая согласится на ЗАГС, той и достанусь. И это не было шуткой. В голове у Димы чего-то недоставало, он был немного странным, так что Марина не хотела рожать детей, похожих на отца, и терпеть мужнины походы налево. Когда мама вышла замуж во второй раз за фермера и начала новую жизнь, Марина осознала, что ничего не держит её на месте. С образованием медсестры она не пропадёт. Уехала в город с деревенской подругой, сняли крохотную комнату и устроились на работу. Мама не возражала, просила только не возвращаться с ребёнком на руках, но звонить иногда.
Мать не то чтобы не любила её, просто видела в дочери обузу. Полагалось родить в браке, она так и сделала, вырастила как могла, а дальше — сама по себе.
— А ты обратила внимание? Этот-то на тебя заглядывается, — сказала подруга Света однажды.
Сын хозяйки квартиры, где они снимали комнату, действительно проявлял интерес. Они со Светой взяли жильё недорого, с условием присматривать за Тамарой Васильевной — женщина передвигалась в инвалидном кресле.
— Да ну, Свет, просто он вежливый, — отмахнулась Марина поначалу, не веря.
Алексей действительно оказывал знаки внимания, но не слишком явно. Так прошёл год. Света вышла замуж, и Марине стало тяжело одной оплачивать комнату.
— Извините, но так вышло, мне придётся найти что-то другое, — сказала она хозяйке.
— Раз уж такое дело, можешь и вовсе не платить, — ответила Тамара Васильевна. — Ты сыну моему приглянулась. Ходит как зачарованный, только о тебе и твердит.
Тамара Васильевна словно предвидела будущее. Через полгода после того разговора её не стало. И сразу после ухода матери Алексей сделал предложение руки и сердца. Они к тому времени уже близко общались, стали настоящими друзьями, но Марина всё равно удивилась.
— А ты не слишком спешишь? — спросила она тогда, чувствуя лёгкую неуверенность.
— В смысле? — переспросил Алексей, и в его голосе сквозило недоумение. — Дом же без хозяйки не может оставаться, мама это понимала и одобряла тебя. Чего ещё ждать? Или я тебе не нравлюсь?
— Нет, нравишься, конечно, — поспешила заверить Марина. — Просто всё это выглядит как-то странно, неожиданно.
Тогда она не решилась согласиться сразу, видела в его предложении что-то подозрительное, да и вообще не верила, что он всерьёз настроен на брак. Марина переехала в другое место, снова сняла комнату вместе с одной из коллег-медсестёр и подумала, что парень вскоре забудет о ней. Но ничего подобного не произошло. Алексей продолжал ухаживать, даже впервые подарил букет цветов и пригласил в театр. В итоге Марина влюбилась в него по-настоящему, всем сердцем. Он казался надёжным, всегда готовым прийти на помощь, и она представила, что сможет провести с ним всю жизнь. Вот только после скромной свадьбы выяснилось, что дружба — это одно, а семейная жизнь — совсем другое. Как мужа она его совсем не знала.
Продолжение :