Осень в этом году выдалась такой, что хотелось немедленно завернуться в плед, взять кота (которого у Алины не было) и не выходить из дома примерно до мая. За окном уныло моросило, серые панельные многоэтажки спального района выглядели как мокрые картонные коробки, а в кабинете управляющей компании «ЖилКомСервис» пахло пылью, старой бумагой и дешевым зеленым чаем с жасмином.
Алине было двадцать три, у неё был красный диплом юрфака, хронический недосып и зарплата в восемнадцать тысяч рублей, которой хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду и оплатить проезд до работы.
— Алина! — голос директора, Бориса Петровича, пролетел через коридор и ударился в дверь её кабинета, как пушечное ядро.
Алина вздохнула. Борис Петрович был человеком грузным, шумным, вечно потным и катастрофически неблагодарным. Он считал, что юрист — это смесь секретаря, курьера и девочки для битья.
Она вошла в кабинет. Директор сидел за столом, заваленным жалобами жильцов на текущие крыши и холодные батареи.
— Ты почему ответ по пятьдесят второй квартире не отправила? — рявкнул он, не поднимая головы. — Они в Жилищную инспекцию написали!
— Борис Петрович, — устало сказала Алина, поправляя очки, которые сползали каждый раз, когда она нервничала. — Я отправила его три дня назад. Это бухгалтерия забыла внести в квитанцию перерасчет. Я же говорила им!
— Мало ли что ты говорила! Контролировать надо! Ты юрист или где? Не справляешься, Алина, не справляешься. Молодая еще, ветра в голове много, а хватки нет. Пиши заявление на увольнение.
Она вышла из кабинета, чувствуя ком в горле и подступающие слезы.
***
Следующие три месяца Алина училась дышать. Она спала до девяти утра, гуляла в парке и брала подработки на фрилансе. Денег было не то чтобы много, но и не катастрофически мало, зато никто не требовал от неё невозможного.
Появилось время и на личную жизнь, точнее, на её имитацию. Сосед с третьего этажа, Паша — нелюдимый айтишник с добрыми глазами — пару раз помог ей с зависшим ноутбуком, и теперь они иногда пили чай на её кухне. Паша молчал, Алина рассказывала смешные истории из судебной практики, и это было... уютно.
А в «ЖилКомСервисе» тем временем кипела жизнь.
Борис Петрович, обиженный на весь свет, нанял нового юриста. Игоря.
Игорь был великолепен. Ему было тридцать пять, он носил костюмы, которые стоили как три зарплаты Алины, и пах дорогим парфюмом, перебивающим запах старой бумаги.
— Я не буду сидеть в штате за копейки, — сразу заявил Игорь, вальяжно закинув ногу на ногу. — Договор оказания услуг. Вам же выгоднее: никаких налогов, никаких отпусков. Тридцать тысяч в месяц — и я закрываю все ваши вопросы.
Директор, очарованный напором и экономией на налогах, согласился.
Игорь работал своеобразно. На планерки не являлся («Борис Петрович, у нас гражданско-правовые отношения, я не подчиняюсь трудовому распорядку»), в офисе появлялся к обеду, а через месяц и вовсе заявил:
— Всё, контракт выполнен, мне скучно. Я ухожу.
И исчез.
Алина узнала об этом много позже, когда в один из вечеров её телефон высветил до боли знакомый номер.
— Алиночка, — голос Бориса Петровича был таким сладким, словно он только что съел банку сгущенки. — Добрый вечер. Как твои дела? Как здоровье?
— Что случилось, Борис Петрович? — сразу спросила она.
— Беда, Алина. Этот... Игорь. Он подал на нас в суд.
***
Ситуация была классической и оттого особенно противной. Игорь, тот самый вальяжный «самозанятый», теперь требовал признать отношения трудовыми. Он хотел зарплату за вынужденный прогул, компенсацию морального вреда и отпускные. Сумма набегала приличная — триста пятьдесят тысяч рублей.
Суд первой инстанции, где председательствовала уставшая от коммунальных склок судья, встал на сторону «бедного работника».
«Истец фактически выполнял трудовую функцию, подчинялся правилам...» — гласило решение.
— Алина, спасай, — директор в трубке почти плакал. — У нас счета арестуют. Я знаю, я был неправ. Но только ты знаешь всю эту кухню. Сделаешь с этим что-нибудь, а?
Алина смотрела на дождь за окном. В ней боролись обида и профессиональный азарт. Азарт победил, но с оговорками.
— Я возьмусь, — сказала она. — Но условия будут моими. Белая зарплата, должность старшего юрисконсульта и полное невмешательство в мою стратегию.
— Да хоть генералиссимуса! — выдохнул директор.
Алина вернулась в офис. Здесь ничего не изменилось, кроме неё самой. Она больше не чувствовала себя загнанной девочкой. Она была профессионалом, которого позвали спасать положение.
— Ну что, Шерлок, — сказал ей вечером Паша, настраивая сканер, чтобы оцифровать кипу документов. — Нашла зацепку?
— Ищу, — Алина прикусила губу, пролистывая распечатки переписки директора с Игорем в мессенджере. — Он же юрист, Паш. Он знал, что делал. Он специально подвел всё под эту статью, чтобы потом содрать деньги. Но где-то он должен был проколоться.
И она нашла.
***
В областном суде было людно и душно. Игорь был уверен в будущей в победе. Он даже кивнул Алине, как старому знакомому, с легким оттенком превосходства.
Борис Петрович сидел в углу, багровый и тихий, и вытирал платком лысину.
Когда дали слово Алине, она встала. Спокойно, без лишних эмоций, поправила очки.
— Уважаемый суд, — начала она. — Решение первой инстанции подлежит отмене. Истец утверждает, что был бесправным работником, которого ввели в заблуждение. Но давайте посмотрим на факты.
Она выложила на стол первый козырь.
— Вот нотариально заверенная переписка в мессенджере. Двадцатое октября. Директор просит Игоря прийти на планерку к девяти утра. Ответ Игоря: «Борис Петрович, читайте договор. Я самозанятый подрядчик, у меня свободный график, и ваши планерки меня не касаются».
Судьи переглянулись. Игорь нахмурился.
— Второе, — продолжила Алина. — Истец имеет высшее юридическое образование и стаж десять лет. Ссылка на то, что он не понимал разницы между трудовым договором и ГПХ, несостоятельна. Он — профессионал, и он сам предложил такую форму сотрудничества, что подтверждается проектом договора, отправленным с его почты.
— Третье. Выплаты. Зарплату в компании платят 5-го и 20-го числа. Игорю деньги переводились хаотично, по факту сдачи актов выполненных работ. Никакой систематичности, характерной для трудовых отношений.
— И наконец, — Алина обвела взглядом зал. — Никто из опрошенных свидетелей — ни бухгалтер, ни диспетчер, ни дворник — не видел Игоря на рабочем месте с девяти до шести. Он был «приходящим мастером». Признание этих отношений трудовыми — это злоупотребление правом со стороны истца.
Игорь попытался возразить, что-то говорил про «фактический допуск», доверенность на представление интересов, но его уверенность таяла на глазах. Тройка судей слушала внимательно. В их глазах Алина читала уважение — не к девочке-юристу, а к коллеге, которая проделала качественную работу.
Через сорок минут было оглашено определение: решение районного суда отменить. В иске отказать полностью.
Борис Петрович в коридоре чуть не задушил её в объятиях.
— Алина! Ты гений! Я тебе премию выпишу!
— Лучше в трудовую книжку это внесите, — усмехнулась она.
Игорь прошел мимо, бросив на неё злой взгляд. Он, конечно, подал потом кассацию, но это была агония — суд округа лишь сухо подтвердил: всё законно, денег не будет.
***
В офисе пахло мандаринами — скоро Новый год.
Борис Петрович, теперь вежливый и даже немного заискивающий, зашел в кабинет.
— Алина Сергеевна, там по трубам в подвале вопрос... Вы посмотрите?
— Посмотрю, Борис Петрович. Завтра, после судебного заседания.
Она откинулась на спинку кресла. Зарплата теперь была достойной, нервы — крепкими, а репутация в компании — железобетонной. Она могла бы уйти — предложения были. Но пока ей нравилось здесь. Нравилось чувствовать, что она может навести порядок в этом хаосе.
Телефон звякнул. Сообщение от Паши: «Я елку купил. Кривая немного, но живая. Зайдешь вечером наряжать? С меня глинтвейн».
Алина улыбнулась, глядя в окно. Снег падал крупными хлопьями, мигали разноцветные гирлянды, дети валялись в сугробах. Пробило шесть часов. Она накинула пальто, выключила компьютер и вышла из офиса. Впервые за много лет она шла с работы не уставшая, а счастливая.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебного акта: УИД 57RS0019-01-2024-000711-27