Когда Алиса встретила Егора, ей казалось, что она наконец-то выиграла в лотерее.
Он был старше ее на восемь лет, с уже прочерченной жизнью: неудачный брак, ранний развод и маленькая дочка Катя, которой тогда было около пяти.
Алиса, двадцатичетырехлетний офисный проектировщик, смотрела на него снизу вверх.
Он был мудрее, спокойнее, крепко стоял на ногах. О дочери Кати женщина поначалу даже не думала.
Девочка была абстрактным, милым существом с фотографий, жившим с мамой и новым дяденькой.
Егор и Катя виделись пару раз в месяц, в съемной однушке, которую пара снимала.
— Ты не против? — как-то спросил он, собираясь на встречу с дочерью.
— Конечно нет! — искренне ответила Алиса. — Она же твоя дочь.
Тогда это было правдой. Алиса любила его целиком, со всем прошлым, как ей казалось.
Пара поженилась через год. Алименты бывшей жене, Ольге, были щедрыми. Она не работала, объясняя это астмой дочери и нежеланием отдавать ее в сад.
Егор зарабатывал хорошо, Алиса — тоже, поэтому речи о размере алиментов не шло.
Но потом случилось неожиданное. Фирма Егора рухнула. Новая работа приносила вдвое меньший доход.
Оклад Алисы стал спасением, и мужчина продолжал платить жене ту же сумму, что и ранее, отказывая себе.
Потом, как снежный ком, посыпались болезни родителей Алисы. Нужны были деньги, силы, время.
Ольга, бывшая жена Егора, к тому моменту, вышла на работу. Супруги, посовещавшись, снизили выплаты девочке до тридцати тысяч.
Для них это было много, а для бывшей жены — катастрофа. Именно тогда Ольга показала себя.
— Почему у тебя есть машина, а у меня нет? — шипела она в телефон, который Егор в конце концов, бледный, сунул в руки Алисе. — Вы можете себе позволить, а я с ребенком должна на автобусах мотаться!
— Машину я купила на свои деньги, еще до встречи с Егором, — попыталась объяснить Алиса, чувствуя нелепость этого оправдания.
— Ага, конечно! Всё у вас "до", а мы тут с голой жопой сидим!
Потом подключилась свекровь, Валентина Петровна. Железная женщина с пронзительным взглядом.
— Вы к сестре на дачу едете? — спросила она как-то за семейным ужином. — Берите Катю с собой. Ребенку воздух полезен.
У Валентины Петровны была своя дача, роскошная, в элитном кооперативе, но сама туда внучку она почти не брала. Было понятно, что дело было не в воздухе.
— Мама, это неудобно, — мягко сказал Егор. — Мы едем к родне Алисы, там свои планы.
— Катя — твоя родня! — отрезала свекровь. — Или уже нет?
Потом стали звучать намеки на подарки от родителей Алисы.
— Девочку на новый год бабушка с дедушкой должны порадовать, — говорила Валентина Петровна, хотя сваты, едва сводившие концы с концами после лечения, Катю в глаза не видели.
Алиса молчала, сжимая зубы. Егор пытался противостоять, но его голос тонул в хоре требований и обид.
Катя быстро росла и превращалась из невинного дитя в ехидную и подлую девчонку.
Когда она пошла в первый класс, Алиса с Егором купили ей всё: от яркого ранца с пони до сменной обуви и двух комплектов формы.
Они радовались, как дети, разложив покупки в гостиной перед ее приездом. Катя вошла, окинула взглядом изобилие и ее милое кукольное личико не дрогнуло.
— А новый айфон? — спросила она ровным, холодным голосом. — У Машки в классе уже седьмой. У меня пятый, он старый.
— Катюш, ему всего год, он прекрасно работает, — начал Егор, опускаясь перед ней на корточки. — Смотри, какая форма!
— Мне телефон нужен! — её голос взвизгнул и сорвался в истерику. — Вы всё на себя тратите! Я вам чужая! Я ненавижу этот старый хлам!
Алиса сидела на диване, окаменев, и молчала. Егор ругался, объяснял и умолял. Эффект был нулевой.
Потом Алиса забеременела. За неделю до родов раздался звонок на ее номер. Номер был незнакомый, но девушка сразу узнала детский голос.
— Алиса? Это Катя. Когда ты родишь своего ребенка, я убью его. Поняла?
Потом раздался резкий щелчок. Руки женщины задрожали так сильно, что она уронила телефон.
Когда Алиса вечером обо всем рассказала Егору, он обнял ее и озабоченно прошептал:
— Это не она. Ее научили. Она не понимает.
Но отныне к Кате он стал ездить один. Валентина Петровна, узнав об угрозе, лишь фыркнула:
— Ой, детский лепет! Ты что, всерьез? Ребеночек просто приревновал!
Через два месяца после рождения Миши случилось то, что перечеркнуло всё. Егор вернулся от Кати странно оживленным.
— Держи, — мужчина сунул жене аккуратно упакованную коробочку. — Это тебе от Кати. Говорит, извиняется. Маффин шоколадный передала, твой любимый.
Алиса сильно удивилась подарку от Кати и недоверчиво потрогала маффин в упаковке.
— Спасибо, — сказала она, отказавшись. — Но я на диете, все еще кормлю. Съешь ты, с чаем.
Егор пожал плечами и взял маффин. Алиса ушла в детскую к Мише. Через полчаса из ванной раздался стон.
Егор не выходил больше часа. Потом — звонок в "Скорую", капельница, его исковерканное болью лицо.
Сильнейшее пищевое отравление. Врач спросил, что он ел, и "Скорая" забрала его в больницу.
Егор вернулся домой только через три дня и тут же позвонил Кате. Он говорил тихо, без эмоций. Потом положил трубку и посмотрел на Алису пустыми глазами.
— Она взяла у Ольги сильное слабительное. Растолкла и шприцом ввела в пирожное. Сказала, что хотела, чтобы тебе было плохо. А получилось… что получилось...
Алиса не плакала. Она оторопела на пару минут, а потом просто собрала все вещи, связанные с Катей, все подарки, все фотографии, и сложила в черный мусорный пакет.
Затем взяла телефон и добавила все номера Ольги, все её аккаунты, все контакты, связанные с ними, в черный список.
— Я никогда, слышишь, никогда и ничего не хочу больше знать о них. Они для меня не существуют. Если ты хочешь общаться с дочерью и бывшей женой — делай это за порогом нашего дома. Но мой сын никогда, ни при каких условиях, не будет находиться рядом с людьми, которые способны на такую подлость и гадость!
— Может, стоит ее простить? Она еще ребенок... Она просто... не со зла... все это...
— Егор, она же тебя чуть не отправила на тот свет! — искренне возмутилась Алиса. — А ты ее еще и защищаешь!
— Она не хотела же...
— Да, цель был не ты, а я! — уточнила женщина. — Или наш сын!
Мужчина вздохнул и больше ни слова не говорил о бывшей жене и дочери. Сам Егор сначала пытался общаться с дочерью.
Он ездил в гости, платил алименты, покупал ей подарки и пытался поговорить, достучаться до дочери.
Но каждый его визит заканчивался новой историей: то Катя "случайно" портила его документы, то требовала деньги на безумные вещи ("А вот твоя новая жена может себе это позволить!").
Ровно через год Егор окончательно перестал ездить к дочери. Алименты перечислялись автоматически.
Все контакты с ней и Ольгой свелись на нет. Валентина Петровна, конечно, в версию супругов не поверила.
— Ты в своем уме? Ребенок не может такое выдумать! Вы ее сами заставили признаться! Или это все сделала твоя Алиса, чтобы избавиться от Кати. Подумай об этом!
Валентина Петровна обожала Катю и боготворила, а Мишу, ее родного внука, видела только на выписке из роддома и в год.
После этого женщина даже ни разу не приехала в гости. Для нее внук был словно неродной, ребенок той женщины, которая украла ее сына и отвернула его от "настоящей" семьи.