В больничной палате, где воздух был пропитан запахом лекарств и дезинфекции, стоял тяжелый разговор между лечащим врачом и мужем пациентки, которая пережила серьезную травму. Женщина лежала неподвижно уже несколько месяцев, и никто толком не понимал, что с ней будет дальше. Артём, крепко сжимая кулаки, пытался хоть что-то хорошее услышать от врача, но тот оставался реалистом и не давал ложных надежд.
— Я ничего не могу гарантировать, — произнес врач, мрачно глядя на мужа парализованной женщины. — На её полное восстановление могут уйти годы, и это — в лучшем случае.
— А память вернется, Дмитрий Александрович? — спросил Артём, и в его голосе сквозила тревога, которую он едва сдерживал. — Когда это может случиться? Я имею в виду, она вспомнит все детали или хотя бы что-то?
— Человеческий организм — штука непредсказуемая, — покачал головой доктор, разводя руками. — Она помнит основное, к примеру, свое имя и кто она такая. Но все остальное, включая тот момент нападения, здесь никаких твердых гарантий нет. Может, вообще никогда не вспомнит именно тот день, и вам придется с этим смириться. Главное — что она жива, и это уже большое везение.
— Да, я понимаю, — кивнул Артём, опустив взгляд на пол, чтобы скрыть разочарование. — Но зачем тогда выписка? Разве Соне не будет лучше здесь, под присмотром специалистов, которые знают, что делать?
— Хм, ну, мы же не отделение паллиативной помощи, — поморщился врач. — Есть определенные сроки пребывания, и они уже давно вышли за все рамки. У Софии Максимовны почти нет прогресса в последние недели. Мы убрали основные угрозы, провели все необходимые процедуры. Да, она парализована, да, есть провалы в памяти, но в остальном ей теперь нужна сиделка для повседневного ухода, а не постоянный медицинский надзор. Знаете, дома стены помогают, там ей будет полегче.
— Понятно, — кивнул Артём, переминаясь с ноги на ногу. — Тогда дайте мне пару дней, чтобы все устроить: купить специальную кровать, организовать пространство. Ну и что там еще может понадобиться для её комфорта?
Он прошел в палату к жене. Она лежала на кровати, обритая наголо, с швами, смазанными зелёнкой, и казалась совершенно безучастной ко всему вокруг, но глаза — живые, чёрные — метались из стороны в сторону, словно у загнанного зверя в ловушке. При виде мужа она попыталась что-то сказать, но лишь слегка пошевелила губами, не в силах выдавить слова.
— Привет, милая, — мягко сказал Артём, подходя ближе. — Не напрягайся зря, тебе нужно беречь силы.
Она снова шевельнула губами, пытаясь что-то сказать, но звук не вышел.
— Я с новостями, — продолжил он, садясь на край кровати. — Послезавтра тебя выпишут, и ты поедешь домой. До этого момента я подготовлю комнату, все организую как следует. И поищу сиделку, потому что ты не можешь оставаться одна целыми днями. А у меня все так же ненормированный график на работе, сам знаешь, как это бывает.
— Спасибо, — прошептала Соня, с трудом выдавливая слова, и её верхняя губа, которая плохо слушалась, то и дело кривилась.
— Ну что ты, милая? — Артём ласково коснулся её щеки пальцами. — Не напрягайся, пожалуйста, тебе вредно. Я ради тебя сделаю все, что потребуется, без вопросов.
— Я знаю, — прохрипела Соня, пытаясь улыбнуться, несмотря на боль.
— И распоряжусь усилить в доме меры безопасности, — добавил Артём, отводя руку. — Установим камеры, добавим системы охраны, чтобы все было под контролем.
— Как в тюрьме? — усмехнулась Соня криво, и в глазах мелькнуло что-то похожее на юмор.
— Ну, вообще-то это все ради твоей защиты, чтобы ничего подобного больше не повторилось, — пояснил Артём, поднимаясь. — Ладно, лежи, выздоравливай, набирайся сил. Я еще загляну.
Артём вышел из палаты, чувствуя растущее раздражение внутри. Он занимал ответственную должность в крупной компании и вовсе не планировал посвящать себя уходу за женой, которая теперь была почти неподвижной. У него и без того хватало забот на работе, встреч и планов, которые требовали полного внимания. Но делать было нечего — в больнице держать Соню дальше отказывались наотрез. Нужно было срочно найти помощницу для неё. Правда, Артём понятия не имел, где искать таких специалистов, и уже представлял, как придется тратить немалые деньги на постороннюю женщину.
Неожиданно его снова перехватил лечащий врач, подскочив с какой-то женщиной невысокого роста.
— Вы еще не ушли? Отлично, — произнес Дмитрий Александрович, толкая женщину вперед. — Я как раз хотел вас познакомить.
— А что такое? — недовольно осведомился Артём, оглядывая незнакомку.
У неё были русые волосы с проседью, наивные синие глаза и очень доброе лицо, которое сразу вызывало доверие.
— У нас появилась свободная сиделка, — радостно заявил врач, хлопнув в ладоши. — Вам прямо повезло, она как раз ищет вариант с проживанием, чтобы не мотаться каждый день.
— Это она? — холодно поинтересовался Артём, оглядывая женщину с ног до головы.
— Ну да, она за дедушкой Максимовых ухаживала, — подтвердил Дмитрий Александрович, сияя улыбкой. — И так здорово все получилось, что он своими ногами вышел из больницы. Не представляете даже, там прогнозы были еще хуже, чем у вашей жены, а прогресс налицо.
— Ну не знаю, — протянул Артём, скрестив руки. — И сколько стоит такая прекрасная сиделка? Я ведь не люблю расставаться с деньгами зря.
— Договоримся, молодой человек, — мягко улыбнулась женщина, глядя ему прямо в глаза. — Меня Валентиной Петровной зовут. Много не возьму, особенно если с проживанием и всем необходимым. Тысяча рублей в день тебя устроит?
— Да, отлично, — расплылся Артём в улыбке, чувствуя облегчение. — А когда сможете приступить? Вы же наверняка лучше знаете, что нужно купить и подготовить дома.
— Чемодан нужно из камеры хранения забрать, — деловито сказала Валентина Петровна, поправляя сумку на плече. — Я ведь уезжать собралась, раз пациент поправился. Обратно к себе в деревню, сюда-то только на заработки приезжала.
— А так вы из села? — уточнил Артём, решив, что можно попытаться сбить цену, но в итоге передумал. — Отлично, значит, физических нагрузок не боитесь? Её ведь мыть надо, переодевать, все такое.
— Ну, конечно, — кивнула Валентина Петровна, не моргнув глазом. — Незачем вам таким заниматься, это моя работа.
— Вот и я так думаю, — повеселел Артём, чувствуя, что дело сдвинулось. — Так, может, тогда сразу и поедем? Что время-то тянуть?
Они загрузились в его большую машину, заехали на вокзал и забрали увесистый потрепанный чемодан. В доме Валентина Петровна быстро осмотрелась, прошлась по комнатам и составила список того, что нужно купить для удобства пациентки. Артём только довольно хмыкнул — сиделка казалась действительно полезным приобретением, которое снимет с него всю рутину.
Когда через два дня он заказал для жены специальную машину для перевозки из больницы, то сам не поехал её встречать, все отдал на откуп новой помощнице, и она не подвела. К вечеру в постели лежала довольная и чистая Соня, а Валентина Петровна кормила её чем-то с ложечки, аккуратно и терпеливо. Артём подивился такой идиллии, но не стал задерживаться надолго, сославшись на усталость после работы, и ушел спать в другую комнату.
В таком состоянии его жена находилась последние два месяца — после неудачного падения на прогулке, как гласила официальная версия для всех вокруг. Но настоящую причину несчастного случая так никто и не смог объяснить толком, хотя шепотки ходили. Соня получила перелом позвоночника и серьезную травму головы, что привело к параличу и провалам в памяти. Артём оплатил операцию у хорошего доктора и на этом посчитал свою роль выполненной — он не был склонен к излишней сентиментальности, предпочитая держать эмоции под контролем. К тому же нападение на Соню запятнало его безупречную репутацию на работе: повышение, которое вот-вот должно было случиться, отложили в долгий ящик. Шеф даже будто намекал, что это Артём сам довел жену до такого состояния, и теперь косился на него недоверчиво, с подозрением. Артём внутренне проклинал эти прогулки Сони в безлюдных местах, где все и случилось, но изменить ничего уже не мог, оставалось лишь приспосабливаться к новой реальности.
Впрочем, с сиделкой ему и правда повезло — та оказалась очень ответственной, полностью взяла на себя заботу о жене, даже читала ей книги вслух, что забавляло Артёма своей простотой. Ещё Валентина Петровна попросила взять в аренду коляску, чтобы возить Соню гулять по двору или парку неподалеку. Артём потакал этим просьбам, ведь они обходились ему недорого, а сам он при этом выглядел самым заботливым супругом на свете и даже разрешил проводить сеансы ароматерапии с какими-то травами, которые собирала сиделка. Сборы эти пахли не слишком приятно, с нотками пряностей и земли, но Соня выглядела довольной после них, так что Артём решил, что вреда не будет, и оставил все как есть.
Через пару недель в болезни его жены наметился прогресс — Соня больше не плакала целыми днями и не казалась таким затравленным существом, как раньше. Более того, благодаря массажу от сиделки она впервые за эти месяцы смогла сама подвигать руками, без посторонней помощи. Артём заметил, как жена уверенно поправила одеяло на своей постели, и нахмурился, размышляя, что к чему. Странная терапия каким-то образом сработала лучше, чем ожидалось, и это вызывало вопросы.
И тут он задумался о том, что ему вообще известно про эту сиделку, но быстро успокоился — протекция врача казалась вполне достаточной гарантией. А через пару дней снова застал жену и Валентину Петровну за странным занятием: Соня лежала на животе, а сиделка втирала в её спину какую-то мазь собственного приготовления. В комнате сильно пахло медом и пряными травами, от чего Артём поморщился — такие ароматы он переносил с трудом. Да ещё и на тумбочке в спальне жены появилось нечто новое: стопка старых пожелтевших фото, которые привлекли его внимание.
Рассмотреть их он не успел — Валентина Петровна проворно спрятала снимки, заявив, что добавила отвлекающую терапию для настроения.
— А это вообще все зачем? — поинтересовался Артём, указывая на баночки с мазью. — Пахнет так, будто курицу маринуете перед запеканием.
— Это мазь по моему рецепту, для спины, чтобы швы быстрее зажили после операции, — пояснила женщина, продолжая втирать состав. — Сильно тянет у неё спину, хочу хоть немного облегчить.
— Ну ладно, не переборщите только с этими экспериментами, — поморщился Артём, отходя к двери.
Поведение сиделки ему как-то перестало нравиться, появилось смутное недоверие. И на следующий день, пока Валентина Петровна купала жену в ванной, он установил в спальне миниатюрную камеру, направив её на постель так, чтобы охватывала всю комнату. Сигнал шел прямо на его ноутбук, и Артём был доволен собой — рассчитывал разобраться в компетентности сиделки, посмотреть, не наносит ли она вред своими необычными методиками.
Но то, что он увидел утром на записи, стало шокирующим открытием. В три часа ночи, когда все мирно спали, Соня медленно поднялась с кровати и подошла к окну, постояла немного у открытой форточки, дыша свежим воздухом, а потом вернулась в кровать. Двигалась она немного замедленно, но в целом нормально, без видимых проблем. А ведь Артём был уверен, что жена останется обездвиженной навсегда, и это меняло все его планы.
Через пару дней его ждало новое открытие — выяснилось, что жена обманывает и сиделку, изображая полную беспомощность, хотя на самом деле уже давно могла двигаться. При Валентине Петровне она демонстрировала полную беспомощность, лежа неподвижно, а та старательно массировала ей ноги и руки, пытаясь вернуть им чувствительность и подвижность. Артёма даже восхитили актёрские способности жены — она так убедительно играла роль немощной, что никто бы не заподозрил подвоха. Но особо внимание его привлек один момент в дневной записи: камера давала слабый, но различимый звук от внешнего микрофона. Артём увидел, как сиделка вновь достала из тумбочки те старые фотографии. Соня рассматривала их, а потом заплакала тихо, без рыданий.
Он сумел разобрать только несколько слов — речь жены была все ещё невнятной, с запинками.
Соня всмотрелась в фото и замерла. — Поверить не могу, что папа жив, — прошептала она, проводя пальцем по снимку.
Но кого касались эти слова, было непонятно, как и то, почему за короткий срок сиделка смогла так войти в доверие к его жене. Артём собирался это выяснить во что бы то ни стало, тем более что Соня явно скрытничала и откровенно говорить с ним не спешила, избегая прямых разговоров.
В интригах Артём знал толк — он и на работе карьеру построил исключительно на них, умело маневрируя между коллегами и начальством. А теперь и вовсе сплел сложную сеть, при помощи которой собирался свалить своего шефа, всесильного Виктора Сергеевича, который, по его мнению, засиделся в своем кресле слишком долго. Артём искренне считал, что место главы должно достаться ему, и для этого подбирал союзников с умом. В борьбе против босса ему помогала любовница — начальница отдела кадров Ксения, которая была не менее амбициозной и холодной, чем он сам. А главное, она много лет собирала компромат на всех в офисе, и теперь любовники собирались пустить его в ход, чтобы упрочить свое влияние и занять место прежнего главы.
— Ну когда мы уже начнём по делу действовать? — спросила Ксения в обеденный перерыв, отодвигая тарелку. — Хватит тебе торчать в ноутбуке целыми днями, как будто там весь мир.
— Погоди, тут кино не менее интересное, чем у вас в кадрах, — усмехнулся Артём, не отрываясь от экрана. — Какие-то чудеса прямо творятся дома, не поверишь.
— Слушай, мы же собирались все сделать в самое ближайшее время, без отлагательств, — обиженно напомнила Ксения, постукивая пальцами по столу. — Я, вообще-то, из-за тебя многим рискую, и это не шутки.
— Ну не злись, ладно, — Артём встал и обнял её, несмотря на сопротивление, прижимая к себе. — Лично у меня все готово, просто нужно убедиться, что ничего не всплывет неожиданно.
— Подставные счета, переводы — все сделано, как договаривались, — оттолкнула его Ксения, поправляя блузку. — Ты понимаешь, чем я рискую, если это обнаружат раньше времени?
— Нужно еще несколько дней, чтобы обезопасить нас со всех сторон, — попросил Артём, возвращаясь на место. — Не хочу, чтобы какая-то мелочь все испортила.
— Ладно, но учти: будешь долго тянуть, найду кого-нибудь другого для этого дела, — поморщилась Ксения, отпивая кофе.
— Ну не злись. А хочешь, останусь сегодня у тебя? — обнял её Артём снова, целуя в щеку.
— Ну давай, приезжай, — прижалась к нему Ксения, смягчаясь. — А то с тех пор, как ты забрал жену домой, мы почти не видимся, все время в разъездах.
Продолжение: