Кактус стоял на столе, вытянувшись в стойку «смирно», как нелепый и неудачливый часовой. Подарок от коллеги по поводу моего повышения. «Как символ устойчивости и неприхотливости!» — радостно объявила она, вручая горшок с этим колючим, корявым существом цвета грязной вощёной бумаги. Я улыбнулась, поблагодарила и мысленно поставила ему диагноз: урод.
Он и был уродом. Не благородным, пустынным красавцем с алым цветком, а каким-то заморышем, этакой ботанической пародией. Колючки у него были короткие, редкие и при этом невероятно цепкие. Стоило раз пройти мимо с пылесосом, как они впивались в ткань шланга с обидным щелчком, будто ворча: «Не тронь, я и так страдаю». Поливала, я его нерегулярно, с чувством вины, вспоминая раз в две, а то и в три недели. Забывала — и не мучилась совестью. Он, казалось, и не ждал. Просто стоял, накапливая в своём мясистом, некрасивом теле капли редкой влаги, копил их с тихим, упрямым упорством аскета, которому больше нечего делать в этой жизни, кроме как выживать.
Однажды вечером, уже в сумерках, я села за стол с ноутбуком. Включила настольную лампу — старую, с зелёным абажуром, отбрасывающую тёплый, концентрированный круг света. И взгляд мой, скользнув мимо экрана, упал на стену. И замер.
На светлом фоне обоев, точно чёрным кружевом или изящной тушью, была отрисована тень. Не размытая, бесформенная гряда моего нелюбимца, а удивительно чёткая, графичная, почти архитектурная композиция. Контуры каждого сегмента стебля, каждая игла — всё это превратилось в ажурный, сложный узор. В абстрактный шедевр. Он был прекрасен. Эта тень была всем, чем сам кактус никогда не был и не будет: лёгкой, изящной, поэтичной. Я заворожённо смотрела, будто обнаружила в своей квартире потайную дверь, ведущую не в чулан, а в изысканную галерею.
Рука сама потянулась к выключателю. Щелчок — и волшебство исчезло. Стена снова стала просто стеной, а на столе сиротливо темнел обычный, корявый силуэт. Я снова включила свет. И снова — кружево. Выключила. Включила. Я играла с ним, как ребёнок с фонариком, ловя момент превращения уродства в красоту.
И тогда я его оставила. Этот некрасивый, колючий горшок. Не из жалости. Не из чувства долга перед коллегой. Я оставила его как устройство, как аппарат для производства этой удивительной тени. Он стал моим личным проектором. Иногда, особенно в те дни, когда реальность за окном и внутри меня сгущалась до состояния тяжёлой, серой ваты, я специально садилась за стол, включала лампу и несколько минут просто смотрела на стену. Не на кактус. Только на тень. Это был мой трюк, моя маленькая, никому не известная магия.
Я поняла, что так мы часто живём. Не с вещами, а с целыми пластами собственной жизни. С обязанностями, которые давят, но бросить нельзя. С отношениями, где всё давно выцвело, кроме привычки и чувства долга. С частями себя, которые нам в себе не нравятся, но избавиться от них — всё равно что ампутировать конечность. Мы миримся. Как я смирилась с кактусом. Мы находим в этом нелюбимом, неудобном, колючем явлении одну-единственную точку опоры. Один лучик света, падающий под нужным углом, который превращает грубую материю в нечто иное. В смысл. В условно-приемлемую часть сделки с реальностью.
Мы терпим скучную работу ради одного свободного выходного. Мы закрываем глаза на раздражающие привычки близкого человека ради той самой редкой, как полив у кактуса, минуты, когда он говорит что-то, от чего сердце тает. Мы носим в себе обиды, как те колючки, цепляющиеся за память, но не вырываем их с корнем, потому что боимся — а что останется на том месте? Дыра? Мы находим этому оправдание, этот единственный «верный угол» падения света. И говорим себе: ладно, пусть стоит. Иногда, в особом свете, он даже прекрасен. Так мы учимся жить не с самой вещью, а с её лучшей тенью. И называем это мудростью. Или усталостью. Результат, в общем-то, один.
Теперь я точно знаю, что не выброшу его. Я буду изредка поливать. И буду знать, что в моём доме, на обычном подоконнике, живет не просто кактус. Живёт частичка алхимии. Нечто, превращающее, под лучом лампы, уродство в изящество, тяжесть - в лёгкость, колючую повинность - в тихий, личный спектакль теней. И, возможно, это и есть тот самый, секретный секрет. Не полюбить колючки. А научиться вовремя включать свет и смотреть не на сам предмет раздражения, а на ту причудливую, непредсказуемую тень, которую он отбрасывает на стену твоей жизни. Вдруг она окажется шедевром.