— Ты опять не встал к девяти, — сказала Марина, не глядя. — Звонил Коля, работу предлагает.
— Да ну его, — раздалось с дивана. — Январь, мёртвый сезон. Весной посмотрим.
Она молча стояла у окна, теребя тряпку. За окном — серое небо, мокрый асфальт, люди торопятся, парень в куртке бегом несёт кофе. А у неё-то самой внутри — пусто.
— А есть что будем? — муж потянулся, не дожидаясь ответа, и включил телевизор.
Экран мигнул, зашипел рекламой таблеток для простаты. Марина усмехнулась. В этом доме даже юмор не менялся.
— Поешь вчерашнее, в холодильнике, — ответила.
— О, опять борщ?
Он фыркнул, достал кастрюлю и, не разогревая, налил в тарелку. Ложка глухо чавкнула — холодный, как сама атмосфера в квартире.
— Ты бы хоть себя пожалела, — сказала она тихо. — Каждый день одно и то же.
— А тебя кто заставляет? — он облизал ложку. — Не нравится — не готовь.
Марина отступила к окну, будто от горячего. Хотела что-то сказать — не вышло. Только глотнула воздух, и стало мерзко, как от хлорки после уборки.
Она работает бухгалтером в поликлинике. Зарплата — чуть больше двадцати. Муж, Саня, официально нигде. После сокращения всё "ждёт подходящего случая". Уже третий год.
— Мужу надо дать время, — говорила мать. — Он же не пьёт, не гуляет.
Да, не пьёт. Только весь день в спортивных штанах, лежит и комментирует новости. Иногда помогает — если попросят десять раз.
Вечером Марина возвращалась домой — в подъезде запах сырости и мусоропровода, у батарей еле тепло. На площадке стоял сосед, Серёга с третьего. Курил у окна.
— Опять твой на диване? — с усмешкой бросил.
— Ему виднее, — ответила она спокойно.
Он хмыкнул и сжал сигарету. Ушла, чувствуя на себе взгляд.
Суббота. Уборка, стирка, магазин. Саня лежит, листает телефон.
— Картошку купила? — спрашивает, не глядя.
— Купила.
— А ты хлеб забыла. Всегда одно и то же.
Её пальцы в пакете дрогнули. Хлеб действительно забыла, но как-то не захотелось оправдываться.
— Может, сам сходишь?
— Угу. На голодный желудок? Ты ж женщина, тебе и идти.
Сказал — и всё. Как будто поставил точку в разговоре.
Она повернулась к зеркалу, висящему на стене. Лицо серое, глаза усталые. Не старое, нет. Просто безжизненное.
Вечером пришёл сын — Паша, двадцать три года, живёт отдельно. Принёс печенье, мол, мама, вот тебе. Саню даже не поднял с дивана.
— Ты бы работу нашёл, — будто мимоходом сказал сын, доставая кружки.
— А ты бы помолчал. Учи мать как пироги месить.
Паша поднял брови и молча вышел на балкон. Потом кивнул матери:
— Мам, ты держись.
Ночью Марина не спала. Телевизор бубнил в зале. Саня храпел. Её раздражало даже дыхание этого человека. Она встала, пошла на кухню. За окном летел мелкий снег.
"Весной, весной..." — эхом ходило в голове. Весной что? Очередное "потом"?
Она вспомнила, как три года назад уговаривала его хотя бы подработку взять. Как он обещал, уверял. Как летом сказал — "надо отдохнуть, а то опять в осень устану".
Соседский кот орал под окнами, мерз, наверное. Она открыла и кинула кусочек колбасы. Кот посмотрел недоверчиво, но подошёл. "Вот хоть кому-то радость принесла", — подумала она.
Утром он проснулся загруженный — как будто и правда что-то делал ночью.
— Ты чего хмурая? — зевнул.
— Думаю, как жить дальше.
— Ой, опять началось. Не драматизируй, всё нормально. Весной заработаем, счётчики оплатим, кредит этот погасим.
Он говорил привычным тоном, как будто читал старый сценарий.
— Какой кредит? — тихо спросила она.
— Ну тот, который ты оформила. На холодильник.
— Я?
Пауза. Телевизор выдал звук рекламы.
— Ты же тогда в отпуске брала, вроде? — неуверенно.
— Брала. Но потом переписала. На нас обоих. Ты же помнишь?
Он замолчал. Сделал вид, что не слышал.
— Сколько там осталось? — пробурчал.
— Двадцать восемь тысяч.
— Ну, потерпим, — сказал он, и в глазах мелькнула лень, даже не испуг.
Марина молча вышла.
Возможен визит представителя". Она посмотрела на экран долго, потом сунула телефон в карман.
— Что там? — донеслось из комнаты.
— Ничего.
Пошла на кухню, достала старый блокнот. Посчитала. Зарплата пятнадцатого, коммуналка семнадцатого, продукты... Всё не сходилось.
Гул стиралки заглушил голову.
Через пару дней снова пришёл Паша. Принёс коробку конфет и маленький термос.
— Мам, я тут кое-что думаю... Может, к нам поживёшь пока? У нас место есть.
Она посмотрела на сына и улыбнулась криво.
— Нет, сынок. Пока потерплю.
Саня подошёл, буркнул:
— Зачем ей к вам? Тут дом, квартира, всё своё. Не устраивай спектакль.
Паша сжал кулаки, но промолчал.
После его ухода Марина долго мыла посуду. Потом сказала:
— Я ухожу работать по выходным.
— Куда? — муж нахмурился.
— В аптеку. Подработка. Молодая девочка попросила заменить её на время.
— Ты что, с ума сошла? Тебе шестьдесят почти. Сама свалишься.
— Зато деньги будут.
Он усмехнулся.
— А потом ты от меня уйдёшь, ага.
Она ничего не ответила.
В аптеке пахло хлоркой и свежими коробками из склада. Марина расставляла витрины, пальцы мерзли. Люди приходили — уставшие, хмурые, как она сама.
Ночью, когда вернулась, Саня уже спал. На столе — грязная тарелка от макарон, не выключен телевизор, по полу валяются газеты.
Она стояла у кровати, смотрела на него и вдруг поняла — всё. Просто всё.
Через неделю утром, когда он зевал перед телевизором, она поставила перед ним конверт.
— Что это?
— Счёт. За квартиру и за свет. Напополам.
Он усмехнулся, но без улыбки.
— Опять за старое?
— Не старое. Новое.
— Ты что, собралась меня учить жить?
— Нет. Просто теперь всё поровну.
Он поднялся с дивана, подошёл ближе.
— Не перегибай, Марин. Уйдёшь — потом обратно не приму.
— Я и не просила.
В комнате запахло холодом — от слегка приоткрытого окна. С улицы донёсся лай собак.
Он посмотрел на неё — и вдруг сказал:
— А ты знаешь, я вчера Кольке написал. Может, подработаю у него, если возьмёт.
— Ну, напиши ещё кому. Весна же почти. Мёртвый сезон кончается, — тихо сказала она.
Он понял насмешку, отвернулся. Потом бросил:
— Ты мне опостылела со своей моралью.
Она тихо засмеялась. Сначала едва слышно, потом громче.
— Правда? А я думала, я просто устала ждать.
Он замер.
— И что ты теперь?
Она достала из сумки конверт, положила рядом с платёжкой.
— Это заявление.
— Куда?
— В банк. На новую карту. Только на моё имя. Кредит перекрою сама. А дальше — как знаешь.
Он не ответил.
Телефон на столе мигнул — сообщение от сына: «Мам, если что — мы с тобой».
Она смотрела на экран и вдруг поняла, что не дрожит. Впервые за долгое время.
В комнате стало тихо, даже стиралка замолчала.
И вдруг звонок в дверь. Громкий, резкий. Дважды подряд.
Саня поморщился:
— Кто там ещё?
Марина подошла к двери. За ней — кто-то молчал.
— Кто это? — спросила она, не открывая.
Пауза. Потом знакомый голос:
— Марина… это по поводу кредита. Нам нужно поговорить.
Она обернулась — Саня стоял бледный, губы побелели.
Гулко стукнуло сердце у обоих.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ