Найти в Дзене
книжный енот

Эрнан Диаз «Доверие» - игра на правду

Книга Диаза — это конструктор, в котором нужно не просто собрать историю, но и собрать образ героини, как бы ее старательно не заглушали звуки джаза и громкая карьера ее мужа. По форме — это четыре книги в одной, и каждая рассказывает историю финансового магната Эндрю Бивела и его жены Милдред. Первая книга — громкое и драматичное художественное переосмысление, в котором есть все, от любви с первого взгляда до безумия. Вторая книга — автобиография самого Бивела, сухая, обрывистая, недописанная. Третья часть — это записки помощницы Бивела, которая помогала ему писать биографию. И четвертая — дневник Милдред, сбивчивые заметки, которые не должны были попасться кому-то на глаза. И да, недостоверных рассказчиков здесь хватает, поэтому правду нужно собирать по крупицам, даже если эти крупицы спрятаны посреди художественного романа. Эти четыре части очень разные, как по стилю, так и по эмоциям, но понять, куда же все-таки клонит автор, получается довольно быстро. И забавно в финальной части

Книга Диаза — это конструктор, в котором нужно не просто собрать историю, но и собрать образ героини, как бы ее старательно не заглушали звуки джаза и громкая карьера ее мужа.

По форме — это четыре книги в одной, и каждая рассказывает историю финансового магната Эндрю Бивела и его жены Милдред. Первая книга — громкое и драматичное художественное переосмысление, в котором есть все, от любви с первого взгляда до безумия. Вторая книга — автобиография самого Бивела, сухая, обрывистая, недописанная. Третья часть — это записки помощницы Бивела, которая помогала ему писать биографию. И четвертая — дневник Милдред, сбивчивые заметки, которые не должны были попасться кому-то на глаза.

И да, недостоверных рассказчиков здесь хватает, поэтому правду нужно собирать по крупицам, даже если эти крупицы спрятаны посреди художественного романа.

Эти четыре части очень разные, как по стилю, так и по эмоциям, но понять, куда же все-таки клонит автор, получается довольно быстро. И забавно в финальной части вернуться назад, ко второй или к третьей, ее логично продолжающей, чтобы проследить, как за бесконечными «а вот я, мой гений, мой талант» скрывается желание придать своей жизни дополнительного блеска.

Моя работа — это быть правым. Всегда. Если я оказался неправ, я должен использовать все свои средства и ресурсы, чтобы так согнуть и выровнять реальность в соответствии с моей ошибкой, что она уже не будет ошибкой.

Что же до Милдред, то даже в последней части едва ли можно сказать, что с ней полностью познакомился. Муж предпочитал выставлять ее чувственной, ранимой, но пустой красивой розочкой. А писатель из ее окружения предпочел довести чувственность до истерии. Но если представить, что Милдред говорит за себя, и говорит не в беглых, коротких заметках дневника, то как бы она описала себя?

То, что каждая часть ощущается, как более-менее самостоятельная вещь, это большой плюс. Да, части взаимосвязаны, и поэтому, дополняя друг друга, составляют одну картину, но при этом они звучат разными голосами и разным жизненным опытом. И это правильно, ведь где-то видано, чтобы несколько человек рассказывали историю совершенно одинаково?

Пишущий дневник — это монстр: пишущая рука и читающий глаз относятся к разным телам.

Мне понравилось, что в этой книге есть почти все: и любовь, и семейные драмы, и размышления «никто не знает, что там — за дорогими стенами чужих домов», и ослепляющее богатство. Иногда мне казалось, что Диаз ставит какую-то сцену на паузу: вот вечеринка в стиле Великого Гэтсби замерла, самое время и нам ускользнуть в комнаты потише, попутно рассматривая картины и мебель чужого дома. И я наслаждалась тишиной этих пауз.

Хороший роман, пусть и не идеальный (на мой вкус, иногда он слишком бурлит деньгами и способами их зарабатывать. Я прекрасно поняла, почему и зачем, но на этих частях я проваливалась в яму скуки). И при этом оставляющий этакий печальный шлейф и мысль о том, что в памяти других мы остаемся такими, какими нас удобно помнить.

Кто-то ведет записи с невысказанной надеждой, что их обнаружат через много лет после смерти автора, ископаемым свидетельством вымершего вида в единственном числе. Другие упиваются мыслью, что единственный раз, когда читается каждое мимолетное слово, — это в момент написания. Другие же обращаются к себе в будущем — это их завет, который следует открыть по воскресении.

Проходите, располагайтесь, Книжный Енот вам всегда будет рада и расскажет о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.