О, Турция! Как дни твои светлы!
И солнце в небе ходит апельсином,
И переливы зова муэдзинов
От каждой отражаются скалы…
И.Окс
Измир. Мы приземлились в международном аэропорту имени Аднана Мендереса.
По щелчку прошли паспортный контроль. Хлоп – и заветный штампик в паспорте. Всей толпой вываливаемся в город. Теперь уж точно – вырвались!
Мотор! Хлопушка! Ну здравствуй, Турция! Дубль два.
Дух авантюризма, доселе забитый прежним фиаско и смиренно отсиживающийся где-то в районе пупка, резко оживляется и начинает строить собственные планы на жизнь.
Смакуя новые ощущения и мысль о том, что наконец-то жизнь повернулась к нам нужной – как говорят в киноиндустрии, рабочей – стороной, мы направились к месту прохождения практики.
Кушадасы — Птичий остров
Кушадасы – милое местечко на западе Турции, обласканное Эгейским морем. В переводе с турецкого – «Птичий остров» («kuş» – «птица», «ada» – «остров»).
Слово мягкое, почти ласковое. Но встреча… Ой, встреча была далека от птичьих трелей.
Горячие турецкие парни приняли нас на удивление сдержанно, я бы сказал,
по-фински прохладно. Ни темперамента, ни огня, ни намёка на южную драматургию.
Вместо пылких объятий и белозубых улыбок – сухое улаживание формальностей без церемоний и тёплого приёма. Поели, переоделись в штатную, далеко не новую, униформу – и за работу!
И всё завертелось снова. «День сурка», сезон второй. Бюджет чуть увеличен, «декорации» обновлены, а сценарий прежний. Пашем. Пашем. Пашем.
Я же предупреждал: «Добро пожаловать в ад, парни!»
Отель Surmeli – образчик чопорной роскоши – своими очертаниями напоминал огромный лайнер.
В моём случае это был, скорее, «Титаник»: многообещающе отчалил, но в плавании пробыл недолго…
Как говорится, на каждый «Титаник» найдётся свой айсберг… Но обо всём по порядку.
Итак, нам предстояло работать в ресторане. А если уж быть педантично точным, то зона нашей ответственности выходила за рамки зала (пространство между рестораном и кухней тоже было нашим).
Мы надеялись, что нам поручат работу на ресепшен или хотя бы в анимации. Блажен, кто верует…
Наши амбициозные притязания, натолкнувшись на высоченную стену интересов отеля, сдулись так же быстро, как отпущенный в воздух, не завязанный воздушный шарик: со свистом взмыл ввысь – и вот уже сморщенный подёргивается где-то в самом низу…
«Кастинг» прошёл в блиц-формате – никто даже не потрудился поинтересоваться, чему мы учились, что умеем, к чему мы стремимся.
Откровенно говоря, всем было ровным счётом начихать на наши профожидания.
Впрочем, как и на зарплатные. От обещанной ранее суммы мы увидели лишь половину.
Ощущение такое: копеечные монетки сдачи, небрежно брошенные продавщицей из «Совка», дородной тетей Глашей, звякнули о блюдце.
Факт, что мы являемся студентами довольно престижного факультета, получающими востребованную специальность, руководство отеля мало заботил (если не сказать больше – не заботил вовсе). Все эти высокие материи, словно забытый на перроне чемодан, остались где-то там, в далёкой России…
Всё, что нам могли (а скорее, хотели) предложить здесь и сейчас, – это должность «komi». И если во Франции коми (commis) – это помощник повара, то здесь, в Турции, это всего лишь помощник официанта…
Грязная посуда, подай-принеси (для разнообразия – унеси), марафон с тележкой, полной посуды, до кухни и обратно – вот в общих чертах то, чем нам приходилось заниматься.
К слову сказать, на долю моей девушки Лены выпала та же участь, только в Мармарисе.
Это совсем не то, о чём мечтали мы…
Но нашего müdür – «босс» в переводе с турецкого – куда больше интересовали наши политические взгляды. Рустем (так звали «царя и бога» этого заведения) был курдом по происхождению.
Он постоянно – то ли забывая, то ли специально демонстрируя излишнее недоверие – возвращался к выяснению нашей позиции относительно турецко-курдского конфликта. И делал это достаточно вызывающе.
Что до нас, то чёткой позиции (да что уж там – вообще никакой!) по этому вопросу у нас как раз таки и не было. Но, понимая, чем рискуем, мы заняли наиболее выгодную для нас и наиболее правильную, с его точки зрения, позицию – сделали вид, что глубоко сопереживаем всей курдской оппозиции в его лице.
Давало ли это какие-то привилегии? Конечно, нет. Но в каком-то смысле облегчало жизнь, делая наше существование в Surmeli более-менее сносным.
Первый корпоратив в Сельчуке
Не прошло и недели с начала отбывания нашей «трудовой повинности», как мы всей белгородско-чебоксарской братией замутили разбитной корпоратив.
В качестве «штаб-квартиры» для увеселительного мероприятия был выбран соседствующий с Кушадасы Сельчук – городок небольшой, но с богатейшей историей и многострадальной судьбой.
Греческий по рождению (Агиос Феологос – его первоначальное название), Сельчук на протяжении нескольких веков переходил из рук в руки: арабы, сельджуки, крестоносцы, османы – кто только им не владел!
Он был лакомым кусочком для завоевателей благодаря своему удачному расположению – морской порт был рядом.
Так было ровно до тех пор, пока море не стало отступать, а с ним мало-помалу рассеивался и стратегический интерес иноземцев к городу.
Это и к лучшему – так оно спокойнее, да и меньше потрясений для жителей.
В этом колоритном городке, где каждый камень пытается примазаться к древней истории, проходили и все последующие наши сейшены.
Но тот, первый, запомнился особенно – ведь он забрал у нас всё… Правда, и сплотил нас здорово.
Продолжение следует…