Аркадий считал себя человеком высоких моральных принципов и тонкой душевной организации. Он ненавидел ханжество. «Осуждение – это низко», – любил повторять он, поправляя шелковый галстук, в то время как его взгляд невольно задерживался на глубоком декольте соседки по купе, Алины.
Алина, казалось, читала его мысли. Она медленно чистила сочное яблоко, и каждое движение ее тонких пальцев вызывало у Аркадия приступ острого либерализма... по поводу отношения полов.
– Знаете, Аркадий, – промурлыкала она, поднося дольку к губам, – вчера проводница так смотрела на мою короткую юбку… Столько осуждения в одном флаконе. Это ведь ужасно, правда?
Аркадий почувствовал, как в купе стало внезапно душно.
– О, это возмутительно! – горячо отозвался он, придвигаясь чуть ближе. – Осуждать чужие порывы – это высшая форма невежества. Я, знаете ли, занимаю в этом вопросе принципиальную позицию. Я всегда самым жесточайшим образом осуждаю тех, кто позволяет себе осуждать других.
Алина лукаво прищурилась и сбросила туфельку. Ее босая ступня случайно (или нет) коснулась колена Аркадия.
– То есть, если я сейчас решу… скажем, нарушить правила приличия в этом поезде, вы меня не осудите? – ее голос понизился до бархатистого шепота.
Аркадий сглотнул. Он уже представлял, как именно он будет бороться с предрассудками.
– Никоим образом, – заверил он, чувствуя, как его моральные принципы капитулируют перед изгибом ее шеи. – Более того, если кто-то заглянет в наше купе и посмеет возмутиться… я осужу их с такой страстью, которой вы еще не видели.
Алина улыбнулась:
– Ну, раз мы оба так ненавидим осуждение… давайте дадим окружающим как можно больше поводов для их любимого греха.
И в купе началась настоящая битва с предрассудками, требующая полной самоотдачи и, возможно, некоторого нарушения железнодорожных правил о тишине в позднее время.
Бонус: фото красивых девушек
Подписывайтесь на канал, друзья, и мы напишем для вас еще много забавных и романтических историй!