История с мессенджером Max от ВКонтакте за какие то полгода превратилась в очень показательный кейс о том, как в России сегодня понимают победы, развитие и цифровой суверенитет. Формально все выглядит красиво. Есть отечественный продукт, есть рекордные отчеты по установкам, есть громкие заявления о безопасности, независимости и будущем без иностранных сервисов. Но если отойти от пресс релизов и посмотреть на ситуацию глазами обычного пользователя, картинка получается совсем другая. И чем дольше смотришь, тем больше возникает ощущение не успеха, а именно позорной победы.
Max появился не в пустом поле. Рынок мессенджеров в России давно сформирован. Telegram стал не просто средством общения, а полноценной социальной средой, новостной лентой, площадкой для бизнеса и самоорганизации. WhatsApp, при всех его ограничениях, по прежнему сидит в кармане у миллионов людей и используется для семейных чатов, работы и бытовых вопросов. В эту уже насыщенную экосистему заходит Max и вместо того, чтобы предложить что то принципиально новое или удобное, начинает с давления. Не с любви пользователя, а с принуждения.
С самого начала вокруг Max тянется шлейф разговоров о безопасности и слежке. Декларируется защита данных, но при этом отсутствует прозрачное сквозное шифрование, а сам мессенджер плотно встроен в экосистему ВК и государственных сервисов. Это вызывает закономерный вопрос. Если продукт создается как национальный и якобы для защиты граждан, почему доверия к нему меньше, чем к иностранным сервисам, которые официально объявлены угрозой? Люди чувствуют разницу не по заявлениям, а по ощущениям. И эти ощущения подсказывают, что Max это не про удобство, а про контроль.
Отдельная история это рекламная кампания. Она стала едва ли не главным источником раздражения. Max продвигают навязчиво, иногда грубо, иногда даже угрожающе. Школьникам и студентам намекают, что без установки мессенджера могут возникнуть проблемы. Появляются идеи вести студенческие билеты через Max, подключать туда образовательные процессы, административные функции. Формально все это подается как удобство и цифровизация, но по факту выглядит как принудительная миграция. И чем сильнее давят, тем сильнее сопротивление.
На этом фоне особенно странно звучат победные отчеты о миллионах пользователей. Да, приложение скачивают. Но скачивание не равно реальному использованию. Многие ставят Max просто потому, что без него не получается получить доступ к нужной информации или избежать конфликтов с администрацией учебных заведений. Это не органический рост, а административный. И пользователи это прекрасно понимают. Поэтому реальная вовлеченность остается низкой, а доверие не растет.
Параллельно с продвижением Max усиливаются блокировки и замедления конкурентов. Сначала начинаются проблемы со звонками в Telegram и WhatsApp. Потом Роскомнадзор открыто заявляет, что замедляет сервисы ради борьбы с мошенниками. Звучит благородно, но на практике страдают все. Ограничивается доступ к целым сервисам, появляются абсурдные истории вроде временных проблем с доступом к Google Earth из за активности злоумышленников. Интернет начинает вести себя странно, нестабильно, и обычному пользователю становится все сложнее понять, что вообще происходит.
Результат предсказуем. Вместо того чтобы массово переходить на Max, люди начинают массово осваивать обходники. VPN, прокси, альтернативные DNS становятся не инструментом для айтишников, а базовой гигиеной. Это парадокс, но именно политика блокировок популяризирует серые схемы доступа к интернету. Люди не отказываются от привычных сервисов, они просто учатся обходить ограничения. И чем сильнее закручивают гайки, тем больше растет эта параллельная инфраструктура.
WhatsApp в этой истории выступает как удобная мишень. Его регулярно обвиняют в нарушении законодательства, в использовании для преступлений, угрожают полной блокировкой. В декабре фиксируются масштабные сбои, деградация сервиса доходит до семидесяти процентов. Все это подается как вынужденная мера. Но для пользователя это выглядит как еще один шаг в стратегии вытеснения. Не конкурировать качеством, а выдавливать административно.
На фоне этого Max пытается выглядеть как безопасная и правильная альтернатива. Но и здесь возникают странные перекосы. Для создания каналов требуется особый статус, подтверждения, реестры Роскомнадзора. При этом внутри спокойно существуют официальные каналы гадалок, букмекеров, инфоцыган. Мошенничество, несмотря на все фильтры, никуда не девается. Возникает ощущение, что контроль направлен не столько на защиту пользователя, сколько на управление контентом и авторами.
Telegram при этом остается живым и развивающимся. Его руководство открыто заявляет, что будет бороться за аудиторию. Пользователи подают в суд на Роскомнадзор, пытаясь оспорить ограничения и доказать, что они нарушают базовые права. Это важный момент. Речь уже идет не только о мессенджерах, а о том, каким вообще будет интернет в стране. Подконтрольным, сегментированным, с разрешениями и реестрами или живым и относительно свободным.
Все чаще звучат сравнения с китайской моделью. Суверенный интернет, свои платформы, жесткий контроль. Но при этом забывают важную деталь. Китай строил свою экосистему десятилетиями, инвестируя в качество, удобство и реальные инновации. А не просто запрещая все остальное. В российском случае пока больше видно запретов и давления, чем настоящего технологического рывка. И это пугает, потому что в итоге может привести к разрыву между поколениями, между теми, кто умеет обходить ограничения, и теми, кто остается внутри закрытой системы.
Max в итоге становится символом этого процесса. Он обещает надежность и безопасность, но ассоциируется со слежкой. Он говорит о революционном функционале, но на деле предлагает громоздкую экосистему, завязанную на государственные деньги и административные рычаги. Его победа измеряется не доверием пользователей, а количеством установок и принятых законов.
Рунет уже сейчас фактически разделился на два мира. Один подконтрольный, официальный, удобный для отчетов. Другой независимый, живой, иногда неудобный, но настоящий. И большинство активных пользователей выбирают второй, даже если для этого приходится ставить обходники и разбираться в настройках. Это и есть главный итог истории с Max. Формально победа есть. По цифрам, по документам, по заявлениям. А по сути это поражение доверия. И такие поражения потом аукаются гораздо сильнее, чем кажется на старте.