Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
К вечеру, обессиленная от голода и холода, измождённая переживаниями, я просто сидела на земле, опёршись плечом о фанерную стену, и размышляла о жизни. Я вспоминала полковника, пчеловода, Считалку, приёмную маму и итальянца – людей, сыгравших важные роли в моей судьбе. В душе я не теряла надежды на спасение.
«Я ведь успела сообщить организаторше, что нахожусь на стройке в плену. Наверняка она пошлёт акционера мне на выручку, и он вместе со своей «семьёй» рванёт искать меня повсюду – и найдёт».
Я верила в это, и вера не позволяла мне сдаться.
Самым смешным в этой трагичной ситуации было то, что Бизнесмену вовсе не нужно было похищать меня ради такого шантажа. Всё, что ему стоило сделать, чтобы заставить меня «вздрогнуть», – пригрозить, что расскажет об аджилити мужу, министру, Генпрокурору… да кому угодно из вышестоящих лиц. Но он, привыкший решать дела по–бандитски, не додумался до более цивилизованного способа попытаться получить своё.
Тем вечером подонки решали на стройке какие–то вопросы, и цокольный этаж освещал яркий прожектор с белым, неестественным светом. С одной стороны, мне было страшно от их присутствия, с другой – даже это искусственное освещение напоминало, что я ещё жива, в отличие от полной тьмы, в которой я медленно умирала.
Внезапно я услышала гул, словно над стройкой пролетали вертолёты. Я вскочила на ноги и подняла голову к щели у люка.
– Помогите! – воззвала я к авиации в отчаянной попытке выбраться, даже не понимая, что никто не услышит меня. – Помогите! Помогите! – кричала я охрипшим голосом и плакала от страха и бессилия.
– Рот заткни! – заслонил свет Бизнесмен. – Это лётные учения. Плевать им на тебя, сидящую в этой котловине. Ты лучше подумай, что организаторше скажешь. И на этот раз постарайся без глупостей, иначе сильно пожалеешь о том, что родилась красивой.
Я рухнула на землю и, огорчённая, вновь прижалась к фанере, от которой исходило хоть какое–то тепло. Вскоре гул прекратился – вертолёты улетели. Расстроенную, меня сморило, и я уснула на какое–то время, а разбудили меня звуки перестрелки и драки на стройке.
Вскочить мне не хватило сил, но медленно я поднялась на дрожавшие ноги и прислушалась. Мне не показалось. Надо мной действительно происходила жёсткая борьба – с оружием, рукопашным боем и воплями раненых.
– Господи! Господи! – зажала я руки у груди. – За мной пришли! Меня нашли! Только бы их не убили и не покалечили! – в бреду бормотала я, вконец измотанная пленом. – Надо дать знать, что я здесь! – подумала я и снова стала звать на помощь.
Только громкого звука изо рта не исходило – сил не хватало, и горло было сорвано.
Минут через десять я вновь услышала тяжёлый звук подъёмника, и люк над головой стал постепенно отодвигаться.
С мольбой и надеждой в глазах я всё смотрела вверх, надеясь, что это мой спаситель, а не Бизнесмен, и что меня, наконец–то, избавят от мук этого плена.
«Синьор–акционер, – думала я про себя, – я так ждала Вас, и Вы пришли мне на выручку. Вы спасли меня».
Когда люк был полностью сдвинут, в свете прожектора я различила силуэт мужчины, спрыгнувшего с подъёмника и подбежавшего к краю котловины. Он лёг на землю и протянул мне руку помощи.
Мой муж. Это был мой муж!
– Милая, давай мне руку! Я вытащу тебя! – произнесли его уста, а я расплакалась.
– Полковник! – смотрела я на него, как на героя, в очередной раз спасавшего меня.
– Подпрыгни и схватись за мою руку! – скомандовал он.
Из последних сил я разбежалась, насколько это позволяло узкое пространство, и, оторвавшись от земли, уцепилась за его запястье.
Точно котёнка, вытянул меня супруг наверх, на волю, изо тьмы – к свету. Крепко прижав к себе, он гладил меня по волосам и безостановочно целовал в голову.
– Моя девочка! Моя хорошая девочка! Как же я испугался, узнав, что тебя похитили! Я с них шкуру спущу за такое!
Я же буквально впечаталась в мужа, накрепко обняв его и рыдая в широкую мужскую грудь.
– Ничего не бойся! Я здесь. Я с тобой! – растирал он мои заледеневшие плечи.
Внезапно меня накрыла паника: «Он что, знает про аджилити? Как он здесь оказался? Но если ему известно о собачьих играх, почему он так добр ко мне?» Эти вопросы не давали покоя, и я начала сильно нервничать.
– Как ты узнал? Ты же был в санатории? – посмотрела я ему в глаза, всё так же пребывая в его крепких объятиях.
– Мне твоя партнёрша позвонила, – мотнул он головой куда–то в сторону.
Я пригляделась и увидела пожилую даму–итальянку, вышедшую к нам из–за ослепляющего прожектора вместе со знакомой их семьи – той самой местной дамой, что должна была занять место итальянского акционера на аджилити.
– Вам повезло, cara mia, что мы ещё не успели уехать обратно в Италию, и моя дочь приняла от Вас звонок по сотовому телефону. Узнав, что Вы в опасности, я тут же решила прийти на выручку, упросив синьора итальянца, вашего бывшего акционера, забрать заявление на полковника о покушении на жизнь. Я была уверена, что супруг сумеет отыскать Вас и спасти! – говорила она на итальянском, а местная дама переводила на наш язык.
Я сразу поняла, что этот языковой театр был разыгран для полковника, который не должен был знать о том, что я владела итальянским, а значит – супруг не знал об аджилити. Ему поведали иную версию, и мне хотелось понять, какую именно.
– Благодарю Вас. А… Вы здесь почему? – спросила я на своём языке, и мои слова перевела знакомая их итальянской семьи.
– Хотела убедиться, что с Вами всё будет хорошо! – всё так же общались мы через «переводчика». – Я объяснила Вашему мужу, что в воскресенье в вашем центре кинологии состоялся показательный аджилити – по программе культурного обмена, и что через полгода вы приедете к нам в Италию на демонстрацию нашего умения проводить собачьи игры. Этот человек, похитивший Вас, вообразил себе Бог весть что и похитил Вас ради денег, которыми и не пахло на показательных соревнованиях. Я говорила с техником, кинологом, а также со всеми гостями, присутствовавшими на мероприятии. Все они в шоке от случившегося и от выходки этого плебея, даже не понявшего, о чём шла речь, и проникнувшего на игры незаконно – по пригласительной одного из наших офицеров. У меня в Италии ведь тоже есть питомник с ищейками, которых я сдаю служебным лицам. Поэтому программа по обмену и работает! – пояснила она.
Я поняла, что мы воспользовались планом «Б»: аджилити превратились в показательное выступление для делегации из–за границы. Поддельные документы и бейджи у нас имелись, да и роли у каждого гостя были распределены: «тренер», «ветеринар», «служебный клиент с ведомственной собакой из Италии». По документам не заграничные, а наши псы участвовали в мероприятии, демонстрируя иностранцам умение проходить препятствия. И, судя по словам пожилой синьоры, все присутствовавшие на аджилити были предупреждены о случившемся форс–мажоре и необходимости воспользоваться заранее продуманной легендой.
– Идея по обмену опытом хорошая, но это мы обсудим позже, – обратился ко мне муж, не заострив внимания на играх. – После звонка этой дамы, я примчался в столицу и поднял все свои связи, чтобы авиация МВД прочесала все заброшенные стройки в этом городе. Парни использовали новейшую технологию – тепловизоры, которые дали нам возможность определять, есть ли люди в бетонных развалинах или нет. Так и вычислили это место, ибо только на этой стройке аппаратура показала наличие нескольких человек.
– Спасибо, милый, – не размыкала я объятий, чувствуя себя в сохранности на надёжной груди своего мужа.
– Я бы весь мир перевернул, но отыскал тебя! - Он всё–таки ослабил слияние наших тел друг с другом и, сняв с себя пиджак, укутал меня в него.
– Пойдём, посажу тебя в машину к водителю, а сам полиции дождусь.
– А где бандиты?
– Они все в наручниках. Двое шестёрок изрядно избиты – пытались остановить меня. Главарь ранен пулей, выпущенной ему в плечо, – напал на меня с холодным оружием. До приезда полиции их сторожит мой товарищ – руководитель отдела по борьбе с наркотиками. Помнишь его?
– Конечно, помню. И благодарна за помощь!
– Должна заметить, синьора, Ваш муж – бесстрашный человек, – вступила в наш диалог итальянка. – Он вбежал в здание первым и отбил все атаки, совершённые на него неприятелями. В одиночку он уложил всех троих, рискнувших встать на его пути к Вашему спасению. Цените мужа! Я им восхищена!
– Он всегда выручает меня, – вновь прижалась я к груди супруга и зарылась в неё, наконец успокоившись и чувствуя себя в безопасности рядом с полковником.
«Как же права была моя приёмная мама, говоря о том, что спасение в случае краха придёт от мужа – смелого, сильного, любящего меня своей странной, но преданной любовью».
– Ну, всё, пойдём, – приобнятая за талию, двинулась я за ним к выходу, а синьора со своей знакомой ступали за нами.
– Я хочу посмотреть в глаза этим тварям, не кормившим меня, пытавшим холодом и угрожавшим жестокой расправой, – сказала я мужу серьёзным тоном.
– Милая, я сам разберусь.
– Прошу! – остановила я его и посмотрела прямо в глаза.
Супруг заметил ранку на моей губе, оставленную после оплеухи Бизнесмена.
– Кто это сделал? – приподнял он меня за подбородок, внимательно рассматривая нанесённое увечье.
– Покажу, если проведёшь меня к ним.
Мы свернули в сторону той самой недостроенной комнаты, в которой мне угрожали, привязанной к стулу и уложенной на стол в унизительной для женщины позе.
Две дамы, приехавшие с полковником на выручку, отправились в автомобиль, ожидавший их снаружи, но мы условились созвониться чуть позже. Я очень надеялась, что после этого инцидента наше сотрудничество не прервётся и аджилити, как и прежде, будут проходить в моём центре кинологии. Как я уже упоминала, итальянским партнёрам была крайне важна безопасность, а сторож, выходит, подвёл, как и технарь, приведший на игры чужого человека – вора, преступника и бандюгана. Будучи ответственной за соревнования, я понимала: вина за все недочёты ложится только на меня. Вот и вопрос был в том, простят ли мне такое происшествие партнёры.
– Госпожа! – бросился ко мне руководитель отдела по борьбе с наркотиками. – Безумно рад Вас видеть! Мы с полковником сделали всё, чтобы найти Вас и вытащить из плена этих негодняев, – указал он на трёх бандитов, сидевших на полу, прислонившись спинами к стене, в наручниках и с побитыми лицами. У Бизнесмена сочилась кровь из–под тряпки, привязанной к плечу.
– Спасибо Вам за помощь! – обратилась я к товарищу супруга, а после присела на корточки у главаря и полезла в карманы его брюк в поисках своих серёжек.
Он смотрел на меня яростным, ненавидящим взглядом, но молчал, намертво сжав челюсти. Достав драгоценности, подаренные мужем, я снова встала на ноги, немного окрепнув от внутреннего успокоения.
– Так кто тебя ударил? – переспросил супруг.
– Вот этот! – указала я на Бизнесмена. – А эти двое к стулу привязывали и больно держали за руки и за ноги, уложив на тот металлический стол, – от души нажаловалась я мужу.
– Как ты там приказал? – чуть наклонилась я к главарю и прохрипела надорванным голосом. – «Курочкой» меня разложить и начинить членами или ножом меж ног?
Ублюдок испуганно взглянул на полковника:
– Она незаконные соревнования в вашем центре устраивает! – попытался он перевести стрелки на меня.
– Мечтай! Это в твоей больной фантазии такое возможно, а не в полугосударственном кинологическом учреждении, – коварно ухмыльнулась я.
– Милая, пойдём, я усажу тебя в машину, а мой водитель отвезёт домой. Я останусь здесь до приезда полиции и разберусь с подонками по–своему, – сурово произнёс супруг и, взяв меня под локоть, повёл к автомобилю.
Услужливый сержант–шофёр открыл мне дверцу авто, и я плюхнулась на заднее сиденье, по–прежнему обессиленная пленом.
– Полковник, – окликнула я мужа сквозь приоткрытое окно, – отомсти им за то унижение, страх, холод и голод, что я претерпела.
Муж лишь кивнул и направился внутрь недостроенного здания.
Вернувшись домой, я не могла насладиться ванной, в которой пролежала больше часа. Затем, открыв холодильник, достала из него всё, что попалось на глаза. От желания есть у меня сильно дрожали руки – так, что упаковки выскальзывали и падали на пол. Я ела стоя. Быстро. Жадно. Не чувствуя вкуса, не различая текстур, я глотала куски, почти не прожёвывая, стараясь заглушить болезненную пустоту в желудке. А он, отвыкший от еды, тут же отозвался тяжестью и лёгкой тошнотой, заставившей меня остановиться. Я прижалась лбом к холодильнику и закрыла глаза, пытаясь удержаться от продолжения необузданного поедания, ведь тело жило своей жизнью, не спрашивая разрешения у разума.
Потом меня накрыла усталость. Не сонливость – именно истощение, когда каждое движение требует усилий, а мышцы ноют, словно после долгой болезни. Я поймала себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку: к шуму труб, к лифту, к шагам за стеной. Любой шорох заставлял меня вздрагивать. И лишь спустя какое–то время пришло осознание, что я снова в квартире, что дверь заперта изнутри, что здесь тепло и спокойно.
Мысли рвались и путались. Вспышками возвращались тьма, сырость, земля под ладонями, онемевшие пальцы. Иногда я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, словно снова экономлю воздух, который едва получала сквозь щель между люком и краем котловины. Хотелось света и тишины, но вместе с тем – и мужа рядом, чтобы он просто сидел и подтверждал своим присутствием, что всё закончилось. В тот момент мне было всё равно, что он был выписан из санатория, а значит, и жизнь моя переставала быть свободной. После всего пережитого я нуждалась в его защите и близости.
Только глубокой ночью, когда организм окончательно сдался, я уснула в тёплой постели – тревожно, но глубоко, с ощущением, что в любой момент мне придётся вскочить и защищаться.
Наутро я проснулась в объятиях полковника, который, видимо, вернулся очень поздно и мирно спал рядом со мной. Я прижала к себе его руку, так крепко обнимавшую меня.
– Солнышко… – проговорил он сквозь сон.
Я легла поверх его груди и обняла за мощные плечи.
– С тобой всё хорошо? – бормотал он, не в силах проснуться.
– Да. Я сейчас соберусь и на работу поеду.
– Может, отдохнёшь сегодня дома?
– Ты же знаешь, что у начальницы нет выходных. Я и так столько дней пропустила. Теперь надо навёрстывать. К тому же я отвлекусь от неприятных мыслей и воспоминаний. Труд – лучшее лекарство от болезней, будь они физическими или моральными.
– Сторожа нового найми. Старик уже не тянет. Если с тобой снова что–то случится, я просто не вынесу, – проваливаясь в дремоту, проговорил супруг.
– Будет исполнено, полковник, – заулыбалась я его заботе. – А что… что там с бандитами?
– Главарь скончался от потери крови! Не надо было лезть на офицера, и жену офицерскую трогать тоже не стоило. Он поплатился за недозволенную наглость! Товарищ из отдела по борьбе с наркотиками – мой свидетель, так что не стоит это переживаний.
– Поделом ему! – злорадно ответила я, не испытывая жалости к садисту и даже обрадовавшись, что угроза исчезла, и никто не сможет донести об аджилити в вышестоящие органы.
– Идея с обменом по культурному опыту мне понравилась… – бормотал полуспящий муж.
– Я рада, дорогой!
– Твой макаронник обвинил меня в покушении на его жизнь, но это неправда. Я лишь прижал его к стене, пытаясь разобраться по–мужски, но трусам свойственно ябедничать, а вот мужественность им не знакома… Ладно… Теперь это неважно. Я вернулся. По выходным буду ложиться в клинику, как прежде, по будням – работать в Министерстве. С итальянцами будем поддерживать связь, дела подправим, акции иностранца продадим. Всё встанет на свои места, – поцеловал супруг меня в макушку и снова провалился в сон.
Я пропустила слова о трусости бывшего акционера мимо ушей, ведь именно я попросила его подать заявление на мужа, а вот тяжкое чувство вины перед полковником прожгло моё сердце – я ведь была близка с итальянцем. И не имело значения, что мой супруг и сам был далеко не ангел. Общество не вникает в обстоятельства: женщину за измену сразу клеймят. И в какой–то момент она сама начинает верить в это клеймо, считая себя шлюхой, ужасно виноватой перед мужем, независимо от того, насколько он верен ей.
С другой стороны, я ни о чём не жалела и была благодарна бывшему компаньону за то, что он вручил мне ключи от мечты. Ведь как бы спокойно мне ни было с полковником на тот момент, побои, измены и деспотизм могли повториться вновь, а потому и планы мои по отъезду не изменились.
Накрасившись и приодевшись, я отправилась в кинологический центр, где у шлагбаума меня остановил наш престарелый сторож.
– Госпожа, мне бесконечно жаль, что я подвёл Вас, – виновато склонив голову, подошёл он к машине, в которую я пригласила его сесть.
– Так и Вас суставы подвели. Я видела через стекло автомобиля, как боль сковала Ваше тело.
– Я жутко перенервничал. В полицию сразу же позвонил. Они меня спрашивать стали, что за мероприятие такое позднее было. Сказал, что я всего лишь сторож, и ничего не знаю. Рассказал им эпизод с машиной похитителей – и больше ни слова.
– Вы всё сделали правильно. Я благодарна за заботу!
– Какая уж там благодарность… Я не сумел Вас защитить! Что я за охранник такой?!
Я опустила голову, не зная, что сказать, ведь так и было – на эту роль он больше не годился.
– У меня тут… заявление об увольнении по собственному желанию, – достал он заполненный бланк из кармана пальто.
– Сожалею, но заявление я приму. Безопасность клиентов – один из главных пунктов для аджилити, а сохранность собак – основа нашего центра. Моё уважение к Вам как к человеку останется неизменным, но в качестве сторожа я не имею права Вас держать. Слишком многое поставлено на карту. Думаю, Вы и сами это понимаете.
– Осознаю, госпожа, и принимаю. Мне, дураку, давно на пенсию было пора, а я всё работать хотел – да внукам с детьми на наследство копить.
– Позаботьтесь о себе в первую очередь. Не забрасывайте лечение, посещайте врача, берегите себя. Если что – обращайтесь ко мне, – потянулась я к старику и крепко его обняла.
– Простите меня… – расплакался он.
– Мне не за что Вас прощать. И со мной всё хорошо, чтобы слёзы напрасные лить. Прошу Вас, успокойтесь.
Пожилой сторож закивал и, выйдя из автомобиля, открыл мне шлагбаум.
Впервые после «Триумфа Империи» я посетила наше учреждение. Мои ребята всё убрали, и площадка для тренировок выглядела как обычно. Ни следа от аджилити и того страшного вечера, что мне пришлось пережить.
– Моя прекрасная госпожа, – выбежал с поля инструктор–кинолог и, чуть поклонившись, подошёл почти вплотную. – Мы все испереживались за Вас!
– Со мной всё хорошо, милый друг, – провела я ладонью по щеке преданного члена команды.
– Глупый технарь места себе не находит, виня себя в том, что случилось.
– Уроком ему будет, – холодно ответила я.
– Надеюсь, аджилити будут продолжены? – с лёгким испугом взглянул собаковод мне в глаза.
– Мы сделаем передышку, чтобы супруг не догадался о нашем левом бизнесе при центре. Сейчас он думает, что это был обмен опытом с партнёрами из–за границы, но полковник не глуп, и может проверить, чем мы тут занимаемся по выходным. Нам ни к чему его контроль.
– Понимаю, – кивнул разумный кинолог и, распрощавшись со мной, вернулся к питомцам на поле.
Зайдя в здание центра, я сразу поднялась в свой кабинет и проверила наличие чека в своём тайнике. Не знаю почему, но меня пугала мысль о том, что полиция, вызванная сторожем, могла обыскивать мою рабочую обитель, пытаясь обнаружить нить, ведущую к похитителям, но, найдя спрятанный чек, забрать его в участок, а то и мужу показать. Убедившись, что тайник не был тронут, я успокоилась и набрала номер организаторши.
– Благодарю Вас за помощь! – сказала я на итальянском пожилой синьоре, которая воспользовалась сотовым дочери для беседы со мной.
– Non c’e di che! Не стоит благодарности. Наша семья сотрудничает с Вами, а бросать партнёра в беде – противоречит моим рабочим принципам.
– Мне жаль, что я не оправдала Ваших ожиданий в вопросах безопасности, но я рада, что похитили меня, а не кого–нибудь из гостей.
– В жизни случается всякое, а мы с Вами – организаторы игр с огромным доходом. Неудивительно, что Вы пострадали от жадной натуры дешёвого бандита. Однако сторож должен быть не стариком, а молодой ищейкой, натасканной на атаку и защиту. А техник, являясь членом команды, – послушным псом у Ваших ног. Решите вопрос с персоналом.
– Уже работаю над этим, синьора. Технику будет выговор, сторож уволился сам.
– Дело Ваше, что делать с сотрудниками центра, но чтобы больше таких трагедий не происходило!
– Я Вас поняла, – выдохнула я, услышав, что договорённость об играх всё ещё в силе. – Должна, правда, сказать… аджилити пока придётся приостановить. Мой муж не должен заподозрить нелегальные соревнования в своём кинологическом центре, – с волнением в сердце призналась я, опасаясь, что после паузы соревнования могут и не восстановиться.
– Само собой разумеется. Сделаем перерыв на месяц. Пусть всё уляжется. Свяжитесь с моей дочерью, когда настанет время всё возобновить. И не забудьте повысить уровень безопасности – Вы же и сами прекрасно знаете, насколько это важно. На этот раз никто из посетителей не узнал о происшествии, ибо на месте оставались только Вы. Но случись такое на глазах гостей или с одним из них – аджилити был бы конец.
– Я всё осознаю и исправлю ошибки.
– Bueno! До связи, cara mia! – дала отбой организаторша.
Достав из бюро пустой бланк для письменных выговоров, я заполнила поля на технаря, а затем вызвала его в свой кабинет.
– Вы простите меня за то, что я пригласил Бизнесмена без Вашего разрешения, а он… он сотворил такое? – опустив глаза в пол, спросил меня оплошавший мужчина.
– Вот тебе выговор за нарушение служебной иерархии и непозволительное самовольство в стенах полугосударственного учреждения. Подробности обстоятельств я опустила – да они и не важны. Важен факт: ты нарушил протокол. Надеюсь, ты в курсе, что три таких выговора – и ты вылетешь отсюда без шанса когда–либо вновь устроиться в органы. Подписывай, – проигнорировала я его раскаяние.
– Но… я же не знал, что он задумал!
– А дело не в этом. Дело в том, что ты во второй раз берёшь на себя инициативу, не спросив и не поставив в известность начальство. Ты знаешь, что со мной делали в плену? – встала я из–за стола. – Меня не кормили и мучили холодом и темнотой в обитой фанерой яме. И всё это – благодаря кому? Тебе, дорогой мой помощник.
– Мне очень жаль, – почти со слезами ответил техник, склонив голову ещё ниже.
– Ещё одна такая выходка – и я тебя выдворю из центра, а заодно сниму с собачьих игр. Даже ждать третьего выговора не стану! Это понятно? – затрясло меня от нервозности, стоило лишь вспомнить кошмар, через который я прошла.
– Так точно, капитан, – с сожалением в голосе промолвил он и подписал документ.
– Нам нужен новый сторож: молодой, крепкий, желательно служивший, владеющий рукопашным боем и умеющий обращаться с оружием. Без вредных привычек и полностью здоровый. Такой, чтобы в дальнейшем мы могли доверить ему пост во время аджилити. Дай объявление в интернете и в газетных анонсах.
– Почему Вы не попросите об этом отдел кадров? Я уже боюсь что–то сделать не так.
– А ты не бойся – просто отсебятиной не занимайся. Я доверяю тебе в этом деле. Как я уже сказала, парень мне нужен не только для повседневной работы сторожем, но и по выходным – для охраны гостей на собачьих соревнованиях. Подберёшь того, кто подойдёт на эту должность. И да – с водительскими правами и собственной машиной. Наш центр находится за городом, и добираться сюда на общественном транспорте, зависящем от светофоров и погоды, неудобно и чревато опозданиями. Мне нужен пунктуальный человек на роль охранника центра, готовый подъехать в любой момент и вовремя заступать на пост по воскресеньям.
– Ваш приказ будет исполнен, госпожа!
– Свободен! – приподняв правую бровь, ответила я, надеясь, что на этот раз он справится с заданием без промахов.
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)