— Алексей Витальевич, вам посылка, распишитесь!
Я недоуменно уставился на курьера в синей куртке, который стоял в дверях с огромной коробкой в руках.
— Какая посылка? Я ничего не заказывал.
— А это вам заказали, — парень улыбнулся и протянул коробку. — Распишитесь здесь.
Я машинально поставил автограф и только тогда разглядел, что коробка перевязана золотистой лентой, а на крышке красовалась открытка.
— Это что? — спросил я, начиная разворачивать упаковку.
— Самому интересно, — курьер не спешил уходить.
Я снял крышку и ахнул. Внутри на деревянных шпажках, словно цветы в букете, были нанизаны копчёные колбаски, чипсы, сухарики, вяленая рыба, орешки. Было даже несколько маленьких бутылочек. Всё это было оформлено как настоящая композиция, с зеленью и декоративными элементами.
— Жена постаралась, — выдохнул я, не веря своим глазам. — Вот это да!
— Повезло вам, — курьер с восхищением рассматривал букет. — Такие подарки не часто дарят. А сегодня я две таких одинаковых коробки везу.
— Два букета? — я оторвался от рассматривания копчёностей. — Может, оба мне?
Курьер рассмеялся.
— Не, второй на Садовую, дом семнадцать. Тоже кому-то повезёт встретить Новый год с такой красотой.
Садовая, семнадцать. Что-то знакомое. Я напряг память. Садовая... Семнадцать... Чёрт. Это же адрес Станислава Михайловича, начальника Ирины. Мы как-то заезжали к нему домой, когда жена забыла важные бумаги в офисе перед праздниками, а он их забрал к себе.
— Спасибо большое, — пробормотал я, провожая курьера.
Закрыв дверь, я вернулся к букету. Червячок сомнения зашевелился где-то в груди. Неприятный, скользкий. Какое совпадение. Ира заказала мне такой букет из командировки, а второй точно такой же едет к её начальнику. Может, это корпоративный подарок? Нет, глупости. Зачем делать подарок боссу за его же счёт?
Я достал телефон и набрал номер жены.
— Алёш, привет! — голос Ирины звучал бодро и весело. — Как дела? Подарок получил?
— Получил, спасибо огромное, — я старался говорить ровно. — Очень оригинально. Где ты такую идею нашла?
— В интернете увидела рекламу, понравилось, — она засмеялась. — Ты же любишь всякие копчёности. Знаю, что Новый год один встретишь, вот решила порадовать.
— Ты лучшая, — сказал я и действительно хотел в это верить. — Когда вернёшься?
— Пятого, как договаривались. Слушай, мне бежать надо, совещание через пять минут. Целую!
Она положила трубку раньше, чем я успел что-то ответить.
Новый год я встретил один, как и планировалось. Включил телевизор, открыл бутылочку из букета, нарезал колбаски. Пытался не думать о втором букете, который сейчас украшает стол Станислава Михайловича. О том, как они с Ирой общаются в офисе. О том, как часто она задерживается на работе. О том, сколько командировок было за последний год.
Пятого января я встретил жену на пороге с букетом живых роз.
— Соскучился, — сказал я, обнимая её.
— И я, — она прижалась ко мне, и в этот момент я почувствовал запах незнакомого парфюма. Тонкий, едва уловимый, но точно не тот, которым она обычно пользовалась.
— Новые духи?
— А? — Ира отстранилась. — Нет, обычные. Ты что-то путаешь.
Она быстро прошла в спальню, и я услышал, как щёлкнул замок в двери. Никогда раньше она не закрывалась, когда переодевалась.
— Слушай, мне нужно срочно в офис, — крикнула она через несколько минут. — Станислав Михайлович попросил подъехать, нужно отчёты доделать.
— Сегодня? Праздники же ещё.
— Ну да, поэтому и нужно срочно. Вернусь к обеду.
Она выскочила из квартиры так быстро, словно за ней гнался призрак.
Сам не знаю, что на меня нашло. Может, усталость от праздников, может, тот проклятый червячок, который так и не давал покоя. Я оделся, сел в машину и поехал на Садовую, семнадцать.
Припарковался в соседнем дворе, откуда хорошо просматривался подъезд нужного дома. И сразу увидел серебристую иномарку Ирины. Она стояла возле подъезда, как ни в чём не бывало.
Я сидел в машине час. Потом ещё час. Руки тряслись, во рту пересохло. Несколько раз хотел уехать, но не мог заставить себя завести мотор.
Они вышли в начале двенадцатого. Станислав Михайлович, высокий, подтянутый, в дорогом пальто. И моя жена рядом. Он держал её за талию так, как обычно держат только самых близких людей. Они о чём-то говорили, смеялись. Потом он наклонился и поцеловал её. Не по-дружески в щёку, а в губы. Долго.
Я не помню, как завёл машину. Не помню, как доехал до дома. Помню только, как сидел на кухне и смотрел на тот злополучный букет, который всё ещё стоял на столе.
Вечером Ира вернулась с пакетами продуктов.
— Слушай, давай я приготовлю твою любимую солянку? — предложила она. — А то я устала от всех этих бизнес-ужинов в командировках.
— Садовая, семнадцать, — сказал я тихо.
Она замерла с пакетом в руках.
— Что?
— Я видел, — мой голос звучал чужим, отстранённым. — Сегодня утром. Как ты выходила из его подъезда. Как он тебя целовал.
Продукты с грохотом упали на пол. Помидоры покатились по плитке, один остановился возле моей ноги.
— Алёш...
— Ты ему тоже заказала такой букет? — я кивнул на остатки копчёностей на столе. — Курьер сказал, что везёт два. Один мне, второй по адресу на Садовой, семнадцать. Я тогда подумал, какое совпадение. Оказалось, никакого совпадения.
Ирина опустилась на стул. Лицо её побледнело.
— Я не хотела, чтобы ты так узнал.
— А как ты хотела? — я засмеялся, и этот смех прозвучал истерично даже для моих ушей. — Может, на нашу десятую годовщину свадьбы объявила бы за праздничным столом?
— Это случилось само собой, — она говорила быстро, нервно. — Мы с ним часто работаем вместе, он меня понимает, у нас общие интересы...
— Сколько?
— Что?
— Сколько времени это продолжается?
Она молчала.
— Сколько, Ира?
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев я жил в неведении. Целовал её на ночь, планировал отпуск, обсуждал, какие шторы повесить в гостиной. А она...
— Все эти командировки?
Она кивнула.
— Не все. Но... многие. Нам нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах.
— Твои чувства теперь разобраны?
— Да, — она подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. — Алёш, прости. Я не хотела тебе делать больно. Просто... мы с тобой стали разными людьми. Ты хочешь спокойной жизни, а мне нужно движение, развитие, кто-то, кто будет рядом понимать мои амбиции.
— Значит, я тебя не понимаю?
— Понимаешь, но по-другому. Ты хороший человек, Алёша. Ты заслуживаешь того, кто будет сидеть с тобой дома по вечерам и смотреть сериалы. А я... я не могу так. Мне душно.
Я встал и подошёл к окну. За стеклом падал снег, крупными хлопьями, красиво, почти сказочно.
— Уходи, — сказал я, не оборачиваясь.
— Что?
— Уходи. Сейчас. Я не хочу тебя видеть.
— Но мои вещи...
— Заберёшь потом. Или выброшу.
Она ушла через десять минут. Я слышал, как хлопнула дверь, как завёлся мотор её машины, как звук постепенно растворился в ночи.
На столе всё ещё стоял съедобный букет. Я взял его, вышел на балкон и швырнул вниз, в сугроб. Копчёности разлетелись в разные стороны, деревянные шпажки воткнулись в снег, как маленькие надгробия.
Развод оформили быстро. Имущество делить не стали, квартира была моей, куплена ещё до свадьбы. Ира забрала свои вещи, пока меня не было дома, даже записку не оставила.
Я узнал от общих знакомых, что через месяц она переехала к Станиславу Михайловичу. Ещё через два месяца они улетели в совместную командировку в Дубай.
Сейчас, когда прошло полгода, я иногда думаю о том вечере. О букете, о курьере, о нелепом совпадении, которое оказалось вовсе не совпадением. Наверное, если бы не этот букет, я бы узнал правду позже. Или не узнал вообще.
Не знаю, что лучше.
Знаю только одно: я терпеть не могу съедобные букеты.