Она ворвалась на экраны как ураган, но мало кто догадывался, какая драма разворачивалась за кулисами её эпатажной жизни. Зритель привык видеть в ней женщину-фейерверк: крикливую, вызывающую, порой даже абсурдную. Но давайте сорвем эту пеструю обертку. Кто прятался внутри?. А внутри была ленинградская девочка из семьи рафинированных интеллигентов, где слово «эпатаж», скорее всего, считали ругательством.
Светлана родилась в первый день 1961 года в семье серьезных ученых. Стены в умных книгах, классическая музыка. . . . Казалось, её судьба — стать скучным научным сотрудником в очках. Но именно эта стерильная атмосфера стала парником, в котором взрос её неукротимый бунтарский дух. Протест начался не на ТВ, а в школе. Девочка сбежала из престижной английской спецшколы в школу при Академии художеств, которую сама позже с сарказмом называла «гадюшником». И вот парадокс: оказавшись среди творческой анархии, она вела себя почти идеально. Это был её первый урок выживания: чтобы тебя заметили, нужно всегда идти против течения.
Университетские стены должны были усмирить пыл, но «классическая филология» в ЛГУ лишь подлила масла в огонь. Вместо того чтобы превратиться в «синий чулок», она стала, по собственному признанию, «дитя порока». Родной Ленинград казался ей красивым, но безжизненным музеем, в гранитных объятиях которого она задыхалась. Всё изменил 1989 год, когда в её квартиру высадился десант московских концептуалистов — Пригов, Сорокин, Рубинштейн. Эта энергия захватила Светлану, и она сбежала в Москву, где её бешеный темперамент наконец нашел выход.
Столица подарила ей славу, но забрала сердце. Десять лет она жила в тени великого поэта Андрея Вознесенского. Он ввел её в элиту, посвящал стихи, но статус «тайной возлюбленной» так и не перерос в брак. Когда любовная лодка разбилась, у неё осталось единственное оружие — острый ум и безжалостное перо.
В 90-е она гремела как зубастый критик в «Независимой газете», чьи статьи были похожи на пощечины. Но газетных полос было мало. В 1996 году на НТВ вышла «Сладкая жизнь» — шоу, где она с видом пресыщенной аристократки обсуждала не калории, а философию декаданса. Разговор о пармезане мог легко увести к судьбе человечества. Позже, в программе «Положение вещей» на канале «Культура», она сформулировала свое кредо: — Если человек не умеет красиво говорить о прекрасном, он не имеет права жить среди людей.
Почему она одевалась как фрик? Ренессансный камзол, мужской галстук, скифские украшения. . . . «Мой образ — это отражение внутренней свободы», — говорила она. Но на самом деле это была гениальная стратегия. Светлана поняла: быть умной — скучно, а быть «идиоткой» — безопасно. Маска «Петрушки» или клоунессы позволяла говорить самые серьезные вещи, ведь с юродивых спрос невелик.
Пока публика обсуждала её шляпки, личная жизнь Конеген оставалась загадкой. После разрыва с поэтом она вышла замуж за немецкого математика, чью фамилию носит до сих пор. Это был странный «гостевой брак» длиной в 14 лет: муж в Германии, она в Москве, а связывали их только путешествия. Детей у Светланы нет — это был, возможно, осознанный выбор независимой женщины. Зато всю нерастраченную любовь она отдала собакам. Два йоркширских терьера, Дуся и Груша, стали её семьей, свитой и даже пропуском в Госдуму. «Дуся — это я», — однажды обронила она.
Кстати, в политику её тоже заносило. В 2007 году она пыталась пройти в Думу от партии «Зеленых», чтобы защищать животных и меньшинства, но систему такой кандидат напугал — партию сняли с выборов. Политический Олимп остался непокоренным, зато личный фронт ждал главный триумф.
Франко Морони. Итальянский бизнесмен, который не знал ни слова по-русски. Это и спасло их отношения! Для него она была просто очаровательной женщиной, а не «Мисс Скандал». Языковой барьер стал щитом: она говорит ему по-итальянски, он отвечает по-английски — и никакой ругани. Спустя 16 лет гражданского брака они сыграли свадьбу. И какую! Невеста в платье с белочками, жених в валенках и буденовке, а свидетели — любимые собаки.
Со временем маска клоунессы начала давить. Эпоха лихих 90-х ушла, и Светлана устала от вечного эпатажа. Она выбрала покой. Теперь её дом — старинный Тревизо под Венецией. Италия стала её «истинной Родиной». Здесь бывшая скандалистка открыла в себе талант фотографа: её снимки оценили даже такие мэтры, как Ольга Свиблова.
Сегодня она гуляет по тайным закоулкам Венеции, избегая «идиотов-туристов», и наслаждается тишиной. Она не делает пластику, не пытается молодиться, но по-прежнему носит безумные очки. Исправлять ошибки поздно, а принять их — никогда не рано. Светлана убеждена, что все промахи — это драгоценный багаж. Самая эпатажная фигура российского ТВ нашла счастье там, где её никто не знает, сменив восторг миллионов на преданный взгляд двух маленьких собак. Это была не игра, а долгий путь домой.