Близкие люди! Ближе — дальше, «кошки-мышки» или не играй со мной в ЛЮБОВЬ
В данной работе предпринимается попытка выйти за рамки классических психологических представлений о невозможности глубинной эмоциональной близости для людей с травмированными типами привязанности и пограничными личностными расстройствами (НРЛ, ПТСР, КПТСР). Через призму транс-персональной психологии исследуется внутренняя логика их поведения («ближе-дальше», игра вместо уязвимости), предлагается нестандартный алгоритм взаимодействия, направленный не на изменение партнёра, а на трансформацию самой динамики отношений.
Актуальность данной работы обусловлена личным и профессиональным интересом автора к поиску «ключей» к такому взаимодействию, при котором эмоциональная близость перестаёт быть недостижимой абстракцией. Ежедневно тысячи людей, вступив в связь с подобными партнёрами, годами бьются в закрытую дверь, пытаясь «пробудить» в них эмпатию и способность к близости, и в итоге выгорают, разочарованно уходя. Закрыт ли вопрос окончательно? Данная статья — гипотеза, основанная на личном опыте и осмыслении через транс-персональную оптику, предполагает, что шанс есть, но путь лежит не через борьбу, а через радикальное изменение стратегии того, кто изначально страдает в этих отношениях больше.
За гранью эмоциональной доступности.
Традиционный психологический дискурс часто ставит крест на возможности построения по-настоящему глубоких, тёплых и стабильных отношений с людьми, чья психическая структура сформирована в условиях травмы привязанности. К этой категории относятся не только лица с выраженными ненадёжными типами привязанности (тревожным, избегающим, амбивалентным), но и те, кого условно можно отнести к «эмоциональным инвалидам» — носителям нарциссического, пограничного расстройств личности или сложного ПТСР.
Гипотеза: Для партнёра с надёжным типом привязанности отношения с травмированным человеком превращаются в пытку из-за специфического цикла «идеализация — обесценивание». Травмированный партнёр, бессознательно играя в любовь и демонстрируя идеальное слияние на начальном этапе, после достижения близости переходит к тонкому обесцениванию (тет-а-тет), провоцируя у надёжного партнёра мучительный поиск изъянов в себе. Исцеление динамики таких отношений начинается не с того, кто «играет», а с того, кто страдает. Фокус должен сместиться с попыток изменить партнёра на глубокую внутреннюю работу над собой, целью которой является дать травмированному человеку прочувствовать последствия его выбора и оставить его наедине с собственным, неразделённым переживанием.
1. Теоретическая основа: Травма привязанности как источник «игры»
Чтобы понять логику предлагаемого алгоритма, необходимо осознать природу поведения травмированного партнёра. Её корни лежат в травме привязанности — нарушении базовой эмоциональной связи с фигурой заботы в детстве.Ненадёжная привязанность формируется, когда потребности ребёнка в близости, утешении и безопасности удовлетворяются непоследовательно, с отвержением или игнорированием.
В ответ психика вырабатывает защитные стратегии, которые во взрослой жизни проявляются как типы привязанности:
1) Тревожный (амбивалентный): формируетсяпри непредсказуемости родителя. Взрослый испытывает навязчивую потребность в слиянии, панический страх, требует постоянных подтверждений любви, но при этом сама близость не приносит покоя. Его девиз: «Не оставляй меня!»
2) Избегающий: возникает при эмоциональной холодности или отвержении родителей. Взрослый инстинктивно дистанцируется, ценит независимость выше связи, испытывает дискомфорт от интимности, подавляет чувства. Его бессознательный лозунг: «Мне никто не нужен».
3) Тревожно-избегающий (дезорганизованный):Следствие страха перед самим партнёром (насилие, запугивание). Это самый сложный тип, сочетающий жажду близости и ужас перед ней. Его поведение непоследовательно и непредсказуемо: сегодня — мольба о любви, завтра — разрушительная агрессия при её приближении.
Все эти стратегии суть формы самосохранения. Глубинная убеждённость таких людей: «Мир ненадёжен, другие опасны, мои подлинные чувства неприемлемы». Поэтому настоящая близость, требующая уязвимости и доверия, для них невыносима. Её заменяет игра — сложный, бессознательный поведенческий паттерн, имитирующий отношения, но имеющий иную цель: не соединение, а контроль, не отдача, а восполнение дефицита, не любовь, а подтверждение своей картины мира («меня всё равно бросят/подарят»).
2. Трансперсональная оптика: Выход за пределы личности к целостности
Классические терапевтические подходы («три кита») часто работают с последствиями травмы на уровне личности, поведения и когнитивных схем. Транс-персональная психология предлагает взгляд шире. Её суть — в работе с человеком как с целостностью, выходящей за пределы его травмированной личности.
С этой точки зрения, травмированные паттерны поведения — не приговор, а замороженные, неинтегрированные части целого. Защитная игра в любовь — это крик этих отчуждённых частей, попытка решить духовную проблему (потребность в соединении, любви, принятии) неадекватными, инфантильными средствами.
Транс-персональный подход не ставит целью «починить» человека. Его задача — помочь запустить процесс индивидуации и интеграции, где терапевтические или партнёрские отношения становятся безопасным контейнером для нового опыта. Это созвучно концепции «обретённой надёжной привязанности» — возможности во взрослом возрасте, через новые, исцеляющие отношения, сформировать здоровые модели связи.
Таким образом, задача построения контакта с травмированным человеком видится не как «исправление», а как создание условий, в которых его собственная «внутренняя целительная структура» может активизироваться. Но для этого контейнер (в нашем случае — отношения) должен быть принципиально иным.
3. Алгоритм взаимодействия: От борьбы к трансформации динамики
Предлагаемый алгоритм адресован в первую очередь партнёру с более сохранной (часто надёжной) привязанностью, который искренне страдает в этих отношениях. Его цель — не изменить другого, а изменить качество поля отношений, превратив его из арены манипулятивной игры в потенциально исцеляющее пространство.
Как это можно сделать?
Этап 1. Смена фокуса: С себя — на себя.
Прекратите «догонять». Отказаться от роли спасателя, пытающегося доказать свою любовь, заслужить внимание или «растопить лёд». Эта динамика будет лишь подпитывает игру.
Задать вопрос себе: не «как его изменить?», а «почему я соглашаюсь на такие отношения?». Проанализировать свою созависимость, вторичные выгоды от страдания, страх одиночества.
Этап 2. Установление здоровых границ — не как стена, а как форма уважения.
Границы — это не ультиматум, а описание последствий.
Вместо «Перестань меня игнорировать!» — претензия.
Обозначение и выдерживание границ: «Когда ты неделями не отвечаешь на мои сообщения, я чувствую себя невидимкой. Я не могу продолжать строить отношения в таком формате. Если это повторится, я буду вынужден(а) временно прекратить общение, чтобы позаботиться о себе».
Будьте последовательны. Это важно. Озвученное последствие должно наступить. Это не наказание, а демонстрация реальности: у действий есть последствия. Именно это «оставляет человека наедине с его переживанием».
Этап 3. Отказ от участия в «танце» ближе-дальше.
Когда партнёр отдаляется (избегающая стратегия), не бросаться в погоню с вопросами и упрёками. Дать ему/ей пространство.
Когда партнёр в панике «набрасывается» с требованиями внимания (тревожная стратегия), не поддавайтесь на чувство вины. Спокойно и твёрдо обозначать: «Я вижу, что ты расстроен(а). Я готов(а) обсудить это, когда мы оба будем спокойны. Сейчас я не могу вести конструктивный разговор».
Этап 4. Коммуникация с позиции «взрослый-взрослый», а не «родитель-ребёнок».
Использовать «Я-высказывания» о своих чувствах, не переходя на обвинения.
Отказаться от чтения мыслей и интерпретаций. Задавать уточняющие вопросы: «Правильно ли я понимаю, что ты сейчас чувствуешь злость из-за того, что я задержался(ась) на работе?»
Признавать его/её чувства, даже если не понимаете их. «Я вижу, как тебе больно. Мне жаль, что ты через это проходишь».
Этап 5. Инвестиции в собственную целостность.
Ключевой этап с точки зрения транс-персонального подхода - внутренняя наполненность и жизнь вне этих отношений — главный ресурс.
Задача: развиваться, находить увлечения, укреплятьсоциальные связи. Таким образом можно перестать быть «реактивным» элементом системы а становитьсяеё стабильным центром. Неизменное, неагрессивное, но твёрдое присутствие становится тем самым «контейнером», который может (хотя и не гарантированно) побудить травмированного партнёрак рефлексии.
Заключение: Возможность как выбор.
Возможна ли эмоциональная близость с тем, кто защищается? Ответ парадоксален: да, но только если он сам сделает шаг к тому, чтобы начать опускать щиты. Никакие внешние усилия не могут сделать это за него. Задача партнёра — не пробить эти щиты, а перестать быть мишенью, на которую они направлены.
Предложенный алгоритм — не манипуляция и не гарантия счастливого финала. Это путь достоинства и целостности для того, кто оказался в ловушке травмирующих отношений. Он меняет игру, выводя её на иной уровень: из плоскости «кошек-мышек» в плоскость встречи двух взрослых позиций. Иногда такое изменение динамики становится катализатором для глубоких изменений в травмированном партнёре, ведущих к обретению «заработанной безопасности». Иногда — приводит к закономерному завершению отношений, которые были возможны лишь как игра. Но в любом случае этот путь ведёт из лабиринта страдания к свободе, где выбор в пользу подлинной, а не игровой близости становится осознанным актом обеих сторон или одной, решившей выбрать себя.
Автор: Анастасия Базилева
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru