ПРОДОЛЖЕНИЕ
Авдотья застегнула сумку. Вроде ничего не забыла. Заявление о разводе разве что подать. Это уже дома, разведут быстро, у них нет совместного имущества, как и совместного уважения, любви, компромиссов и прочих совершенно необходимых вещей для нормального брака.
-Ты что....Собираешься уходить? - недовольно спросил Агафон. - Сказала же, что вы праздновать будете.
-Что-то не хочется. Давай дома уже.
-Ну хоть ложечку съешь, я старался, готовил, - обиженно уговаривал скатерь самобранка.
-Прости, кусок в горло не лезет, - виновато ответила Авдотья, - Ты был прав, здесь очень удушливая атмосфера, не понимаю, как я раньше не замечала.
-Ну дык...Очевидных вещей как правило не замечают, - справедливо заметил Агафон. - Особенно если они лежат прямо перед носом.
Щёлкнул замок, и в квартиру ввалились гости.
Свекровь вошла первой - как матриарх семейства энергетических вампиров, которые сегодня рассчитывают на сытый ужин. За ней вспорхнула золовка с детьми, которые мгновенно начали обследовать квартиру на предмет, что бы тут ещё можно сломать до боя курантов.
Катя появилась последней - миниатюрная, как сколопендра, и такая же тактичная. Сняла шубку, вдохнула запах еды и с нежностью сказала:
- О, как пахнет! Прям как в школьной столовой. Ностальгия.
-Ну что ты, Катенька, - окоротила свекровь, - Невестушка старалась. Давайте отнесёмся со снисходительным превосходством, чтобы не отбить охоту к готовке.
Она повернулась к невестке.
-Здравствуй, Авдтьюшка, - сладкий голос свекрови мог бы вызвать скачок сахара у диабетика, - какие запахи изумительные. Вижу, усердствовала, молодец. Умничка, наконец то готовить научилась.
-Так пора бы уже, скоро тридцатник, тут и идиот научится, - согласилась золовка.
Супруг добродушно улыбнулся.
- Ну что, все видят? - он положил руку на плечо Авдотьи. - Моя жена справилась. Приготовила что - то вкусное. Недаром говорят - в новогоднюю ночь чудеса случаются.
- Конечно, она справилась, - согласилась золовка, - Куда ж она денется. Женщина без детей должна же чем-то себя занять, а то сопьётся от пустоты. Вот и нашла себе маленький подвиг.
На кухне послышался грохот.
-Девочки, прекратите бить посуду, тётя Авдотья сервиз новый сподобилась купить, - с ласковой укоризной произнесла золовка.
БЗДЫНЬ!!!
-И соусник, ну что за баловницы, - пожурила свекровь.
-Мама, можно мы в повара поиграем? - верещали девочки.
-Конечно, только постарайтесь больше ничего не бить, - ну как таким милым егозам можно что-то запретить?
-Катенька, протри столик, я что-то устала сегодня, - мирно произнесла свекровь, - Олежек, телевизор включи, и давайте по-семейному сядем, новый год проводим. Катюша, относи еду в гостиную, рюмочки только сначала протри, пыльные рюмочки -то, в руки взять противно. Авдотья, ты чего стоишь? Помоги Катюше. И давай без своего фирменного выражения душегубца из подворотни, сделай нормальное личико. Вот, держи, я подарок тебе купила, - свекровь протянула помятую коробку с надписью "Скидка 80 процентов".
Авдотья угрюмо молчала.
Она только что поняла, что замечательную уничижительную речь, которую сочиняла во время сбора вещей, напрочь забыла. Ничего, будет что мусолить ночами, придумывая всё новые остроумные фразы,которые никто никогда не услышит.
Впрочем, куда ей против свекрови и золовки - ветеранов словесных битв, в которых одерживалось множество побед. Да и супруг будет на их стороне. Неравные силы, прямо скажем.
-Я ухожу. А вы можете и дальше свой цирк продолжать. Но без меня, - сообщила Авдотья, волоча чемодан к двери.
С лиц всех троих сползло выражение натужной доброты, и под ним показалась истинная сущность.
Авдотья содрогнулась.
-Ну и уходи, - недовольно сказал Олег, - только кому ты будешь нужна? Толстая некрасивая тётя. Иди в свой замечательный мир комплексов и вечного недовольства собой и миром. Катя, не мельтеши, что ты как суетливая муха.
-Действительно, Катя, спокойней надо передвигаться, носишься как угорелая, - упрекнула свекровь, из голоса которой куда - то пропал весь сахар. - Значит, решила нам праздник испортить? - напустилась она на Авдотью - Детский сад, впрочем, от тебя ничего другого я и не ожидала.
Внутри Авдотьи будто кто-то повернул рубильник.
Она менялась на глазах. Лицо вытянулось, как у кошки, которой наступили на хвост. Брови сошлись в чёрную галочку, глаза заблестели стеклянным блеском человека, который наконец понял: терпение - вещь переоценённая. В ней шевельнулось что-то звериное, лохматое и очень недоброе, и это "что-то" сноровисто полезло наружу.
В помещении сгустился воздух, мелкие астральные сущности, подъедавшие отрицаловку, испуганно бросились врассыпную, и даже лампы стали светить менее ярко.
- Да чтоб вас, - сказала Авдотья почти ласково, как говорят с котами, прежде чем кинуть тапком, - всех троих… - и пошла перечислять.
Она проклинала обстоятельно, с фантазией, и выдумкой. С каждым словом её голос понижался, становился глухим, как барабан в похоронном оркестре, который репетирует прямо у тебя в голове.
Комната стихла. Даже занавески притворились мертвыми и прекратили колыхаться на сквозняке. Часы перестали тикать от греха подальше, стрелки замерли, делая вид, что их тут вообще не стояло. Воздух стал плотным, вязким, как кисель, который никто не заказывал, но всем налили.
А с журнального столика поднялась в воздух открытка - та самая, которую Гоблин дал ей "на сдачу", про которую Авдотья благополучно забыла. Открытка раскрылась явив надпись готичным шрифтом. "С праздником! Пусть твоё желание сбудется. Лакримоза".
Открытка вспыхнула миллионом маленьких искорок и исчезла.
В комнате стало ещё тише. Тишина сначала села на стул, потом поняла, что это недостаточно уважительно, и легла на всех сразу.
Авдотья моргнула, как человек, который понял, что вслух формулировать желание было… возможно, не лучшей идеей.
Она вышла из себя, а это как ни крути, не лучший поступок.
-Господи, ну что за дура, - простонал муж, - Нет, я это и раньше знал, но чтобы настолько!
Запал иссяк.
Авдотья молча взяла чемодан и в сопровождении Агафона покинула квартиру.
-Вот и хорошо, - довольно сказала свекровь, обозревая стол.
Чего там только не было!
Стол выглядел так, словно его накрывал не человек, а демон эстетики. Тончайшие тарелки сияли фарфоровой невинностью и звенели от малейшего касания - такими обычно не едят, такими шантажируют родственников: "Только попробуй уронить". Казалось, дунь посильнее - и посуда обидится, рассыплется в пыль и подаст на тебя в суд за моральный ущерб.
На столе безраздельно царила французская кухня - такая изысканная, что обычная картошка, лежавшая на краешке, внутренне извинилась и уползла на кухню. Морепродукты, обильно политые ароматным авторским соусом, излучали презрением к тем, кто до сих пор ест пельмени из пакета.
Устрицы - холодные, слизкие и сильно переоценённые, распахнули створки, будто приглашая попробовать.
На великолепном блюде раскинулся омар красный и нарядный, как директор на корпоративе.
Дорогие салаты и закуски дополнили картину гастрономического сарказма.
Французская кухня молча лежала на тарелках и смотрела на присутствующих, призывая насладиться каждой ложечкой.
Семейство, пихая друг друга локтями, ринулось к столу.
Авдотья устало шла по улице.
Народ уже начал праздновать.
Бежали припозднившиеся прохожие.
В окнах виднелись хозяйки, сновавшие между кухней и гостиной.
Слышалась весёлая музыка.
Всем весело.
Коме неё.
-Здорово ты их приложила, даже не ожидал, - в голосе Агафона слышалось уважение.
Так они и шли рядом - скатерть самобранка, не умеющая готовить и Авдотья, которую больше нельзя было есть ложками.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.