Вредные привычки - будь то компульсивное переедание, курение, самоповреждение, трудоголизм, часто воспринимаются как слабость воли, недостаток дисциплины или просто «плохая привычка». Но с точки зрения психоанализа и глубинной психологии это не так. Вредная привычка - это архаичный, но чрезвычайно эффективный механизм выживания, выработанный психикой в ответ на непереносимое переживание.
Давайте проследим, как этот механизм формируется шаг за шагом, не как патологию, а как логичную, последовательную и даже мудрую стратегию защиты.
Непереносимое состояние: безнадёжность как угроза существованию
Всё начинается не с действия, а с внутреннего опыта, который невозможно вынести. Это не просто грусть или разочарование.
Это ощущение абсолютной безнадёжности, когда человек чувствует:
«Ничего не изменится», «Меня никто не услышит», «Я один(а) навсегда», «Этого не пережить».
Такое состояние переживается не как эмоция, а как экзистенциальный вакуум - пауза, в которой «ничего нет». В этот момент тело замирает, дыхание сбивается, мышление останавливается. Психика воспринимает это как угрозу жизни: не физической смерти, но смерти внутреннего «Я». Это - состояние, в котором «я не существую», и оно невыносимо.
Невыполнимая потребность: ранняя, довербальная, базовая
Откуда берётся эта безнадёжность? Чаще всего, из раннего детства, из периода, когда ребёнок ещё не умеет говорить, но уже чувствует.
Это потребность в контакте («со мной кто-то есть»), безусловном принятии («меня любят просто за то, что я есть»), телесной близости («меня держат, гладят, укачивают»), предсказуемости мира («если я плачу - придут»).
Если эта потребность не была удовлетворена в нужный момент - особенно, если уход был хаотичным, отвергающим или отсутствовал вовсе, то она не исчезает. Она остаётся в теле и в бессознательном, как постоянный фон нехватки. И с годами превращается в ощущение фундаментальной ненадёжности мира.
Автоматическая реакция спасения: «Я должен что-то сделать!»
Психика не может долго оставаться в состоянии «нуля». Чтобы выжить, она автоматически запускает реакцию спасения. Это - не осознанное решение, а рефлекторный импульс, направленный на то, чтобы «включить» человека обратно в жизнь.
Это может быть: выброс адреналина («я должен двигаться!»), вспышка гнева («я не позволю себе исчезнуть!»), импульс к действию («надо хоть что-то схватить!»).
Это попытка вернуть себе ощущение существования через действие, даже если оно разрушительно.
Первое доступное действие: «Лучше боль, чем пустота»
Человек совершает первое доступное действие, которое даёт минимальное, но реальное облегчение по сравнению с состоянием безнадёжности: сосание пальца, грызть ногти, ударить себя или предмет, съесть что-то сладкое, уйти в сон, включить музыку, начать «работать до изнеможения».
Это действие не решает проблему, но прерывает ощущение смерти. Оно даёт иллюзию контроля: «я могу с этим справиться - я сделал что-то».
Иногда даже боль предпочтительнее пустоты: «если я чувствую боль, значит, я жив».
Фиксация через повторение: «Это работает, значит, так надо»
Если ситуация повторяется (а она часто повторяется, особенно, если ранняя травма не разрешена) и человек возвращается к тому же действию.
Оно уже «работало» раньше, оно знакомо, оно не требует усилий, оно доступно прямо сейчас, без помощи других.
Психика закрепляет эту связь: «внутренняя пустота - действие - облегчение».
И это не условный рефлекс в смысле Павлова. Это эмоционально-символическая связь, в которой действие становится заменителем утраченного контакта.
Смещение мотива на цель: «Я уже не помню, зачем это делаю»
Со временем мотив (спастись от безнадёжности) уходит в тень, а действие становится самоцелью.
Человек уже не осознаёт, зачем он курит, ест, царапает кожу или работает без отдыха. Он просто делает это, потому что «так надо», «так легче», «так привычно».
Происходит интроекция привычки: она становится частью «Я».
Отказ от неё воспринимается не как освобождение, а как угроза целостности личности: «если я перестану это делать, я развалюсь».
Включение в структуру жизни: «Это уже часть меня»
Привычка встраивается в повседневную жизнь: определённое время суток («после пробуждения - обязательная сигарета»), ритуалы («перед сном - чашка чая и сериал»), социальные контексты («все так делают»), эмоциональные триггеры (стресс, одиночество, успех, провал).
Отказ от неё теперь означает не просто «перестать курить», а разрушить целую систему выживания, которая годами защищала от внутреннего хаоса.
И это не про лень или слабость. Это - страх перед возвращением в ту самую безнадёжность, которую когда-то не смог вынести.
Первичные и вторичные привычки: от тела к символу
Психика использует разные стратегии в зависимости от уровня развития и доступных ресурсов.
Первичные привычки
Это телесные, базовые способы регуляции: еда, сон, мастурбация, самоповреждение, ритмичные движения (качание, постукивание).
Они требуют минимум ресурсов и доступны даже в крайней изоляции. Часто формируются в раннем детстве или в условиях сильного стресса, когда нет доступа к другим формам контакта.
Вторичные (сложные) привычки
Это уже символические, социально встроенные формы регуляции: трудоголизм, сексоголизм, орторексия (навязчивая, патологическая одержимость «здоровым» или «чистым» питанием), шопоголизм, зависимость от отношений.
Они требуют более развитой психики, способности к планированию, социальному взаимодействию, символическому мышлению. Часто маскируются под «успех», «самореализацию» или «заботу о других».
Но внутри та же динамика: попытка заполнить пустоту через действие.
Почему отказ так труден? Потому что привычка равна травме
Здесь ключевой момент: сила привычки равна силе первоначальной травмы.
Когда человек пытается отказаться от привычки, он вновь сталкивается с той самой безнадёжностью, которую когда-то не смог вынести.
Именно поэтому волевые усилия редко работают - они не затрагивают корень, а поведенческие техники часто дают временный эффект - они заменяют одну привычку на другую. Слова «просто брось» вызывает стыд и отчуждение, обесценивая страдания.
Работа с вредной привычкой - это не борьба, а возвращение к той ране, которую когда-то пришлось закрыть, чтобы не умереть внутри.
Что делать? Не убирать привычку - заменить её на контакт
Психоаналитический подход не предлагает «избавиться» от привычки. Он предлагает:
Признать её смысл: «Ты спасал(а) меня, когда никто не мог».
Понять, от чего она защищала: какая потребность осталась неудовлетворённой?
Создать условия, в которых можно пережить эту потребность заново - уже не в одиночку, а в контакте с другим (терапевтом, близким, группой).
Постепенно заменить действие на присутствие: не «я ем, чтобы не чувствовать», а «я говорю, что мне страшно и меня слышат».
Это долгий путь. Но он ведёт не к «излечению», а к восстановлению доверия к себе и миру.
Привычка не враг, а раненый страж
Вредная привычка - не слабость. Это раненый страж, который годами не давал тебе исчезнуть.
Он использовал всё, что было под рукой: еду, работу, боль, сон, алкоголь, отношения.
Он не знал другого способа. И он заслуживает не осуждения, а благодарности и понимания.
Потому что пока ты ненавидишь свою привычку, ты ненавидишь ту часть себя, которая пыталась выжить.
А пока ты не готов(а) прикоснуться к той ране, от которой она родилась, она будет возвращаться снова и снова.
Но когда ты наконец скажешь:
«Да, мне было невыносимо. Да, я хотел(а) исчезнуть. Но я не исчезла. И теперь я могу быть рядом с собой - не через действие, а через присутствие».
И тогда привычка начнёт отпускать.
Не потому, что ты «победил(а)», а потому что ты больше не один(а).
Мы не зависимы от сигареты, еды или работы. Мы зависимы от того, чтобы не умереть внутри.