Предыдущая глава:
Теперь отправимся с песчаных берегов в столицу Пруссии – Кенигсберг, а ныне Калининград.
В Калининграде, как я уже говорил, я был несколько раз, но ни разу там не ночевал. Поэтому город открывался мне по чуть-чуть. Калининград – это сложный город. Именно такая ассоциация у меня возникает, при мысли о нем. Как-то слушал лекцию Сергея Переслегина о городах и их сложности. У него есть даже своеобразная модель оценки сложности города, которая учитывает и сложность истории, и экономическую значимость, историческую роль, наличие культурных и образовательных объектов.
По всем этим параметрам, Калининград – город сложный и важный. Его значимость для истории Европы сложно переоценить. Можно заявить со всей ответственностью – это один из опорных городов Европы наряду с главными столицами Европы. Опорный и для Европы и для германского народа в частности. Напомню, что объединение Германии, началась именно здесь. Это ядро, становый хребет. Думаю, что в решении оставить его вне Германии это сыграло свою роль. Глядя на карту, становится понятно, почему Восточная Пруссия была оставлена за Россией после войны (и после распада СССР). А какие варианты? Отдать ее Польше? На каком основании? Литве? Тем более. Ну а ГДР? Тоже понятно, почему этого делать точно не стоило бы. Кроме того, именно эксклавный статус Пруссии стал казус белли войны Германии и Польши в 39-ом. Хотя при существующей политический карте вновь обретенный эксклавный статус может снова стать казус белли уже и в новой конфигурации…
Каждый раз при посещении Калининграда мы намечали новое место, которое хотели посетить. Впервые, оказавшись в городе, еще с совсем маленьким сыном, мы смогли лишь прогуляться вдоль прудов в центре города. Верхний и Нижние пруды были созданы еще тевтонами, которые поставили дамбы на реке Преголи. Недалеко находилась главная цитадель рыцарей – Кенигбсберский замок, который, к сожалению, не дожил до наших дней. Так же мы дошли до главной достопримечательности города – острова Канта, ранее Кна́йпхоф. До войны это был самый престижный район города. Вокруг высокого собора, где похоронен Эмануил Кант располагались дома самых обеспеченных горожан. Но английские бомбардировки уничтожили практически все, повредив в том числе и собор. Собор восстановили, но все окружающие его постройки снесли, разбив на их месте парковую зону.
В последующие визиты мы старались захватить другие интересные и исторические места. Их надо искать. Старые архитектурные памятники города можно уподобить древним храмам и дворцам кхмеров, которые за столетия укрылись в непролазных джунглях. То тут, то там, прусские памятники вплелись в скучную советскую застройку.
К примеру, мы случайно наткнулись на монументальное здание госпиталя святого Георга 1875 года постройки. А потом уже специально дошли вдоль литовского вала до оборонительных казарм «Кронпринц».
Все эти строения визуально объединяет красный кирпич облицовки, тяжелая, давящая монументальность стен и башен и своеобразный воинственный прусский дух. Словно каждое строение было сделано с двойным назначением, одно из которых в обязательном порядке – военное. Эдакое «милитари» от архитектуры. Глухие высокие стены, узкие окна – бойницы, минимум эстетики, но максимум надежности. Вторая необычная черта города, это опять же повсеместные следы военных приготовлений (хотя, если так подумать, то эта та же черта). Чувствуется, что город строили и перестраивали под войну. Центр города опоясывает линия валов. Земляных насыпей. Это не бросается в глаза при первом знакомстве. Но иной раз даже, в казалось бы, парковых зонах города глаз выхватывает резкие искусственного характера уклоны или геометрически правильные насыпи, идущие зигзагами. То тут, то там обнаруживаются какие-то утопленные в землю приземистые строения. Иной раз в этих бывших ДОТах и ДЗОТах обнаруживаются гаражи или автомойки. А где-то они стоят, словно эхо войны, поросшие травой или разрисованные граффити с замшелыми замкАми на толстых дверях.
В городе остались несколько старых немецких улиц, которые чудом уцелели в огне 45-ого. По одной из них мы прошлись. Таким кварталом со старыми немецкими виллами и особняками является район Амалиенау. Уютный, изящный, даже винтажный, он словно приоткрывает другую сторону прусской столицы, как бы давая отдохнуть как от милитаристской громоздкости и тяжеловесностности прусской, так и утилитарной советской архитектуры.
Но апофиозом прусской военщины являются оставшиеся немецкие форты. Кенигсберг не даром назывался городом-крепостью. И сделали его таковым задолго до прихода Гитлера к власти. Оборонительные порядки города расходились от центра веками словно круги по воде.
Сказав столько военных деталях города, надо рассказать и про его главную битву. Битву, что случилась в апреле 1945 года. Интересно, что русские войска когда-то уже были в Кенигсберге, но по иронии судьбы в качестве освободителей. Освобождали ее в 1813 году не от немцев, а от захвативших город наполеоновских войск. Но политические реальности сменяли одна другую, и вот к октябрю 1944 года советские войска подошли к границам Восточной Пруссии, местами уже ее перейдя.
Активные действия в восточной Пруссии проводились в рамках Восточно-Прусской операции, которая официально началась уже 13 января 1945 года. Дела у Германии шли неважно. Так в Первой Мировой войне неприятельских сапог на территорию Германии так и не вступил. А тут русские пока еще не добрались до «материковой» части Германии, но в Прусский эксклав уже вошли. И все же, немецкое командование считало, что ситуация не такая мрачная. Они надеялись, что каждый километр земли будет оплачен огромной ценой, ведь здесь не приволжские степи и не болота Ленинграда. Здесь коренная земля, Хартленд. Здесь каменное сердце Германии. Здесь Furor Teutonicus («ярость тевтонов»). Здесь не только штыки СС и Вермахта, но и фольксштурм. Но главной надеждой была крепость Кенигсберг. Ретроспективный анализ событий ВОВ показывает, что последней шанс свести войну в ничью был потерян немцами в 1943. После этого силы Вермахта были в постоянном отступлении.
Основной стратегический ставкой стало нанесение наступающим советским частями неприемлемого ущерба в надежде, что Красная Армия просто выдохнется и истечет кровью. В этой стратегии важную роль играли так называемые «крепости» или «фестунги». По задумке Гитлера надо было перейти от динамической обороны к статичной, но в тех местах, которые советская армия не могла обойти. Таковыми по задумке немецкого генштаба должны были стать города, буквально превращенные в крепости. Города, находившиеся в ключевых логистический узлах. Так в крепости были превращены Бреслау, Познань, Торн, Кюстрин. Одной из таких крепостей стал и Кенигсберг. Он, в отличие от вышеназванных, не был узловой транспортной точкой. И все же наступающие советские части не могли оставить в тылу такую мощную крепость, еще и подпитываемую с моря.
Следующая глава:
#путешествие
#Балтика
#Прибалтика
#Калининград