Помню, как в детстве слушал разговоры родителей с соседями на кухне. Отец, инженер на заводе, с горечью произносил фразу, которую я тогда не понял: "Вот Петрович из ЖЭКа получает больше меня раза в полтора, а я пять лет институт заканчивал". Мама кивала, добавляя, что учительница соседка живет впроголодь, зато продавщица в гастрономе из третьей квартиры недавно шубу норковую купила. Эти разговоры были типичными для советских семей 70-80-х годов, когда престиж профессии и реальное благосостояние разошлись настолько, что образовалась пропасть.
В СССР существовал удивительный парадокс: одни профессии считались престижными и почетными, о них писали в газетах, им посвящали фильмы, но денег люди толком не зарабатывали. А другие специальности, которые партия называла "нужными народному хозяйству", давали возможность жить в достатке, хотя о них предпочитали не упоминать в приличном обществе.
Престиж против реальности
Когда я поступал в институт в начале 80-х, родители гордились: сын будет инженером! Это было престижно, это было правильно с точки зрения советской морали. Инженеры строили коммунизм, двигали прогресс, создавали будущее. Но вот о чем родители тогда не знали или не хотели признавать: инженерская зарплата составляла около 120-150 рублей в месяц. Это было меньше, чем у токаря на том же заводе, который получал 180-200 рублей благодаря сдельной оплате труда.
Престижными в СССР считались профессии интеллигентные: учитель, врач, инженер, ученый. О них снимали кино, их показывали положительными героями, в школах рассказывали, что это благородные специальности. Но реальность была жестокой: учителя получали 110-130 рублей, врачи поликлиник — примерно столько же, научные сотрудники без степени — и того меньше.
А теперь вспомним "нужные" профессии. Водитель грузовика дальнего следования мог заработать 400-500 рублей в месяц. Продавец в гастрономе получал официально около 100 рублей, но неофициально — в несколько раз больше благодаря доступу к дефициту. Сантехник из ЖЭКа имел официальные 150 рублей плюс неограниченные возможности для "левых" заработков — установить смеситель или починить трубу за 25 рублей было обычным делом.
Дефицит как валюта
Я помню случай из середины 80-х. Мой одноклассник Витька после школы пошел работать на мясокомбинат обычным грузчиком. Все мы, будущие студенты, смотрели на него с некоторым сожалением: мол, не смог поступить, пришлось на производство. Но через год этот Витька ездил на такси, носил импортные джинсы и кроссовки, а его родители сделали ремонт в квартире. Все потому, что он имел доступ к мясу, которое было дефицитом. Килограмм хорошей говядины или свинины можно было обменять на что угодно или продать втридорога.
Продавцы продовольственных магазинов были, пожалуй, самыми обеспеченными людьми в СССР, хотя официально их зарплата была смехотворной. Они торговали не просто товаром, они торговали доступом к дефициту. Колбаса, сыр, красная рыба, икра, импортные консервы — все это было валютой в советском обществе. Продавщица могла "достать" для нужного человека то, что обычные граждане видели только по праздникам.
Мой отец рассказывал, как ему пришлось делать подарок продавцу, чтобы купить приличное мясо к моему дню рождения. Он, инженер с двумя высшими образованиями, вынужден был задабривать женщину с семью классами образования, потому что она контролировала то, что действительно имело ценность в советской экономике.
Рабочий класс и его привилегии
Партия постоянно говорила о руководящей роли рабочего класса, но на деле это были не просто слова. Рабочие специальности действительно давали неплохие деньги, особенно если речь шла о тяжелой промышленности, вредных производствах или работе в отдаленных регионах.
Токарь на оборонном заводе мог зарабатывать 250-300 рублей. Шахтер получал до 400-500 рублей, плюс дополнительные льготы. Строители на ударных комсомольских стройках имели зарплаты, о которых инженеры могли только мечтать. При этом для работы по этим специальностям не требовалось высшее образование — достаточно было профтехучилища.
Помню, как сосед дядя Коля, работавший сварщиком на стройке БАМа, приезжал домой раз в полгода. Он привозил такие деньги, что мог позволить себе купить кооперативную квартиру, машину и еще жене шубу. А ведь он закончил всего два курса техникума. В то же время мой научный руководитель в институте, кандидат наук с двадцатилетним стажем, жил в коммуналке и ездил на работу на трамвае.
Интеллигенция на обочине
Самое обидное было наблюдать, как умные, образованные люди существовали в нищете, прикрывая свое положение разговорами о духовности и служении науке. Учителя после работы шили на дому или давали частные уроки, чтобы свести концы с концами. Врачи брали "благодарность" от пациентов, хотя официально медицина была бесплатной — иначе на зарплату было не прожить.
Я застал то время, когда молодые талантливые ученые уходили из НИИ работать кочегарами или сторожами. Это давало возможность заниматься наукой в свободное время без необходимости тратить силы на отчеты, партсобрания и прочую бюрократию. Плюс зарплата кочегара была не меньше, а работы — в разы меньше.
В конце 80-х я наблюдал массовый исход преподавателей из вузов и учителей из школ. Люди шли торговать на рынки, устраивались водителями такси, грузчиками на базы. Там платили деньги, на которые можно было жить, а не выживать. Престиж престижем, но когда нечем кормить детей, начинаешь смотреть на жизнь иначе.
Горбачев и последний удар
При Горбачеве ситуация стала еще абсурднее. Начались кооперативы, появилась возможность легально заниматься частным бизнесом. И тут выяснилось, что дипломы и ученые степени никому не нужны. Деньги делали те, кто умел крутиться, договариваться, находить дефицит и перепродавать его дороже.
Помню шок, когда узнал, что мой бывший одноклассник, который еле-еле закончил школу, открыл кооператив по пошиву курток и зарабатывает тысячи рублей в месяц. В то время моя зарплата молодого специалиста составляла 120 рублей. Я пять лет учился в институте, защитил диплом с отличием, а зарабатывал в десять раз меньше человека без высшего образования.
К концу 80-х стало окончательно ясно: престижные профессии — это красивая обертка, за которой ничего нет. Реальную ценность имели специальности, дающие доступ к дефициту, возможность "левых" заработков или просто приличную зарплату за физический труд.
Этот разрыв между декларируемыми ценностями и реальностью стал одной из причин того, что советская система перестала работать. Когда инженер втихую мечтает стать дворником, потому что у того зарплата выше и работы меньше — это уже не просто экономический парадокс. Это диагноз. И лекарства от этой болезни в рамках советской экономики не нашлось.