— Ключи не подходят! Андрей, что за чертовщина?!
Света стояла на крыльце дачи, тыча старым ключом в новенький замок. Мороз кусал щёки, а в руках тяжелели пакеты с продуктами для новогоднего стола. Двадцать девятое декабря, а они как дураки торчат на морозе.
— Дай я попробую, — Андрей взял связку, покрутил в замке. — Странно. Может, заело от холода?
— Заело?! Да это же совершенно другой замок! — Света отшвырнула пакеты в сугроб. — Смотри, даже личинка новая, блестящая!
Муж присел на корточки, разглядывая замок. Его молчание говорило красноречивее любых слов.
— Не молчи! Скажи хоть что-нибудь!
— Наверное, мама… — он не договорил, отводя взгляд.
— Твоя мамочка?! — голос Светы взлетел на октаву. — Она что, замки поменяла?!
— Ну, она же говорила, что дача принадлежит ей…
— Принадлежит?! Андрюш, мы тут три года каждые выходные горбатились! Крышу перекрывали, баню строили, грядки копали! А теперь она нас просто выставила?!
Андрей поднялся, отряхнул колени.
— Давай не будем скандалить на морозе. Позвоню маме, всё выясним.
— Выясним?! Да тут и выяснять нечего! Она нас как собак выгнала! Под Новый год! — Света чувствовала, как внутри всё закипает. — А знаешь что? Звони своей маме. Только не здесь. Поехали домой.
— Света, ну подожди…
— Подожди?! Я три часа в пробках простояла с этими сумками! Салат оливье уже, наверное, скис в тепле!
Она схватила пакеты и понеслась к машине. Снег скрипел под ногами, а в душе клокотала такая злость, что хотелось кричать. Но Света молчала. Молчала и думала, что Тамара Петровна на этот раз переступила все границы.
Дома Света швыряла сумки на пол с таким грохотом, что соседи снизу наверняка подумали о землетрясении. Андрей молча прошёл на кухню, достал телефон.
— Мам, привет. Мы на даче были…
— Ага, были! — крикнула Света из комнаты. — И что мы там увидели? Новые замки!
Она вернулась на кухню, скрестив руки на груди. Андрей зажал телефон между ухом и плечом, нервно теребя шнурок от толстовки.
— Мама говорит, что предупреждала…
— Предупреждала?! Когда?!
Тамара Петровна что-то тараторила в трубке, а Андрей кивал, хотя мать его не видела.
— Она сказала, что месяц назад намекала про дачу… что там порядок навести надо…
— Порядок?! — Света рассмеялась нервно. — Мы там вообще-то каждую неделю убирались! Яблони обрезали, дорожки плиткой выложили!
— Света, не кричи, пожалуйста.
— Не кричу я! Просто объясни своей маме, что нормальные люди не меняют замки без предупреждения!
Андрей что-то пробормотал в трубку и отключился. Лицо у него было виноватое, как у школьника, забывшего сделать домашнее задание.
— Ну и что она сказала?
— Мама обиделась. Говорит, мы её не ценим. Что она разрешила нам пользоваться дачей, а мы там устроили бардак.
— Бардак?! — у Светы перехватило дыхание. — Какой бардак?! Я там каждую тряпку своими руками стирала! Занавески новые повесила! Посуду мыла после твоих дружков, которые там шашлыки жарили!
— Она сказала, что в доме пахнет…
— Чем пахнет?!
— Ну… табаком. И ещё чем-то кислым.
Света вспомнила, как три недели назад Тамара Петровна нагрянула на дачу внезапно. Именно в тот день, когда Андрей с друзьями устроили посиделки. Конечно, курили на веранде. Конечно, оставили немытую посуду. Но Света же потом всё отмыла! Даже пол дважды протёрла!
— Андрюш, твоя мама просто сходит с ума от контроля. Ей нужно командовать. А дача — это её способ показать, кто тут главный.
— Ну что ты такое говоришь…
— Говорю правду! Помнишь, как она в прошлом году ключи забрала, когда мы на день позже приехали, чем обещали?
Андрей молчал. Молчание было согласием.
— А помнишь, как она устроила скандал из-за того, что я грядки не так разбила? По её мнению, морковь должна расти строго с севера на юг!
— Света, ну хватит. Она просто беспокоится.
— Беспокоится?! Она нас выгнала! Под Новый год! У нас же планы были! Мы хотели встретить праздник там, камин растопить, ёлку нарядить!
Света почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не плакать. Только не плакать.
— Слушай, я поеду к ней. Поговорю. Всё решим.
— Поезжай, — Света отвернулась к окну. — Только толку-то…
Андрей вернулся через два часа. Света уже успела разобрать сумки, выбросить испортившийся салат и налить себе третью чашку чая. Он вошёл тихо, сняв ботинки в прихожей.
— Ну что? Договорился с мамочкой?
— Света, не начинай…
— Я не начинаю! Просто интересно, какие новые правила она придумала.
Андрей прошёл на кухню, плюхнулся на стул. Лицо у него было усталое, измученное.
— Она хочет продать дачу.
— Что?!
— Говорит, ей деньги нужны. На лечение. Суставы болят, врачи дорогие…
Света уставилась на мужа. В голове пронеслась вереница воспоминаний: как они весной красили забор, как летом собирали клубнику, как осенью закатывали банки с вареньем. Три года жизни. Три года труда.
— Она что, серьёзно?
— Ну, в общем-то, дача её. Она имеет право.
— Имеет право?! Андрюш, мы вложили туда кучу денег! Окна пластиковые поставили, водопровод провели!
— Я знаю…
— А баня?! Ты помнишь, сколько ты с отцом вкалывал над этой баней?!
— Мама говорит, что это всё мелочи. Что главное — здоровье.
Света встала, подошла к окну. На улице сгущались сумерки, фонари зажигались один за другим. Тридцатое декабря завтра. А они сидят и обсуждают продажу дачи.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — она не оборачивалась. — Не то, что она замки поменяла. И даже не то, что хочет продать. А то, что она даже не позвонила. Просто взяла и сделала.
— Она обиделась тогда, когда мы не приехали на её день рождения…
— Мы были в больнице! У меня мама лежала! Я ей объясняла!
— Ты объясняла по телефону. А маме нужно было, чтобы мы приехали лично.
Света резко обернулась.
— То есть, ты на её стороне?
— Я ни на чьей стороне! Просто пытаюсь понять…
— Понять?! Что тут понимать?! Твоя мама — тиран! Она всю жизнь тобой манипулирует!
— Света, не говори так о моей матери!
Впервые за вечер Андрей повысил голос. Света отшатнулась. В его глазах она увидела что-то новое. Защиту. Он защищал не её. Он защищал Тамару Петровну.
— Знаешь что, — голос Светы стал ледяным, — поезжай к ней. Встречай Новый год с мамочкой. А я тут сама как-нибудь.
— Ты о чём?
— О том, что мне надоело. Надоело быть виноватой. Надоело оправдываться. Надоело слушать, как ты её защищаешь.
— Я не защищаю! Просто…
— Просто что?! Просто она права? Просто мы должны терпеть её капризы? Просто я должна молчать, когда она нас унижает?!
Андрей встал, потянулся к ней, но Света отстранилась.
— Не надо. Серьёзно. Мне нужно подумать.
— О чём подумать?
— О нас. О том, кто для тебя важнее. Я или она.
— Света, ну это же глупости…
— Глупости?! Ты хоть понимаешь, что происходит?! Она нас выставила! Под Новый год! И ты спокойно это обсуждаешь, как будто речь о погоде!
Телефон Андрея зазвонил. Он глянул на экран. Мама. Конечно же, мама.
— Возьми трубку, — сказала Света. — Я пойду к подруге. Надо остыть.
Она схватила куртку и вышла, не дожидаясь ответа. Дверь хлопнула, эхом отозвавшись в пустой квартире. Андрей стоял посреди кухни с телефоном в руке и впервые за много лет не знал, что делать.
Света вернулась за полночь. Андрей сидел на диване, уставившись в телевизор, где крутили новогодние поздравления. Он даже не заметил, как она вошла.
— Ты всё ещё здесь, — сказала она, снимая куртку.
— А где мне быть?
— Думала, уже к мамочке умчался.
Он выключил телевизор. В квартире стало тихо, только часы на стене мерно отсчитывали секунды.
— Я ей сказал.
— Что сказал?
— Что так нельзя. Что она не имела права менять замки без предупреждения.
Света присела на край дивана, держась на расстоянии.
— И что она ответила?
— Наорала на меня. Сказала, что я неблагодарный сын. Что она мне всю жизнь посвятила, а я выбираю какую-то жену.
— Какую-то жену, — повторила Света горько. — Значит, я для неё так и осталась чужой.
— Она потом расплакалась. Говорила, что чувствует себя ненужной. Что мы её бросили.
— Бросили?! Мы же каждую неделю к ней ездим! Продукты возим, по дому помогаем!
— Ей этого мало, — Андрей провёл рукой по лицу. — Ей нужно, чтобы мы там жили. Чтобы я был рядом постоянно.
Света встала, прошлась по комнате. В окно било предновогоднее веселье: кто-то уже запускал салюты, смех доносился с улицы.
— А дача?
— Она не продаст. Сказала, что просто хотела проучить нас.
— Проучить?! — Света развернулась. — Ей сорок восемь лет, Андрей! Она не ребёнок! Взрослые люди не меняют замки, чтобы "проучить"!
— Я знаю. Но что мне делать? Она моя мать.
— А я кто? Просто какая-то жена?
Он поднялся, подошёл к ней.
— Света, не надо. Ты же понимаешь, это сложно…
— Сложно?! Знаешь, что сложно?! Сложно жить с человеком, который не может выбрать между женой и мамой! Сложно каждый раз выслушивать упрёки! Сложно чувствовать себя виноватой в том, что я просто существую!
— Я не прошу тебя чувствовать себя виноватой!
— Тогда что ты просишь?! Терпеть? Молчать? Улыбаться, когда твоя мама устраивает очередной цирк?!
Телефон Андрея снова зазвонил. Они оба посмотрели на экран. Мама. Опять.
— Не бери, — сказала Света тихо.
— Что?
— Не бери трубку. Хоть раз. Покажи ей, что у нас есть своя жизнь.
Андрей смотрел на телефон. Звонок продолжался, надрывный и настойчивый. Света видела, как дёргается его рука, как он борется с собой.
— Я не могу. Вдруг что-то случилось?
— Ничего не случилось! Она просто хочет проверить, слушаешься ты её или нет!
Он взял трубку.
— Мам, привет…
Света развернулась и пошла в спальню. Села на кровать, обхватив колени руками. Из кухни доносился голос Андрея — виноватый, оправдывающийся. Он что-то объяснял, успокаивал, обещал.
Через пять минут он вошёл.
— Она хочет, чтобы мы завтра приехали. На Новый год. Говорит, приготовит всё, что я люблю.
— И что ты ответил?
— Сказал, что подумаю.
— Подумаешь, — Света рассмеялась без радости. — Ты же знаешь, что поедешь. Как всегда.
— А что мне делать?! Оставить её одну на праздник?!
— А меня?! Меня можно оставить?!
— Ты можешь поехать со мной!
— Я?! К женщине, которая меня ненавидит?! Которая меняет замки, чтобы показать своё место?!
Андрей сел рядом. Между ними легла пропасть тишины.
— Я не знаю, как быть, — сказал он наконец. — Клянусь, не знаю.
— Тогда я скажу, — Света посмотрела ему в глаза. — Либо ты сейчас позвонишь маме и скажешь, что мы встречаем Новый год дома. Вдвоём. И что ты приедешь к ней первого января. Либо…
— Либо что?
— Либо я собираю вещи и уезжаю к родителям. Всерьёз. Не на вечер. Насовсем.
— Ты не можешь быть серьёзной…
— Андрей, мне тридцать два года. Я не хочу провести остаток жизни в роли запасного игрока. Либо я твоя жена, либо нет. Выбирай.
Она встала и вышла из комнаты, оставив его наедине с выбором.
Света сидела на кухне, когда услышала голос Андрея из спальни. Он разговаривал по телефону. Тихо, но твёрдо.
— Мам, мы не приедем завтра. Нет, всё нормально. Просто мы встречаем Новый год дома… Мам, послушай меня. Я приеду первого января. Один… Нет, Света тут ни при чём. Это моё решение… Мам, хватит. Я сказал — нет.
Света замерла с чашкой в руках. Андрей продолжал говорить, но голос его не дрожал.
— Про дачу. Либо мы получаем новые ключи, либо забираем все деньги, что вложили. Я посчитал — семьсот двадцать тысяч за три года. Выбирай… Нет, это не ультиматум. Это справедливость… Хорошо. Договорились. Целую.
Он вышел на кухню. Света смотрела на него, не веря своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — он сел напротив. — Устал я. От постоянных манипуляций. От чувства вины. От того, что выбираю не ту сторону.
— И что она сказала?
— Обиделась. Повесила трубку. Потом написала, что ключи будут готовы второго января.
Света поставила чашку, подошла к нему. Обняла со спины, уткнувшись лицом в плечо.
— Спасибо.
— Не за что. Просто я понял кое-что, — он накрыл её руки своими. — Мама проживёт без меня один вечер. А вот ты… Если бы ты ушла, я бы не пережил.
За окном грохнули первые залпы салюта. Часы показывали без пяти полночь. Света обошла стул, села Андрею на колени.
— Знаешь, что мы забыли?
— Что?
— Шампанское в холодильнике. И мандарины. И вообще всё праздничное осталось в тех сумках на даче.
Андрей рассмеялся. Впервые за весь вечер — искренне, от души.
— Ничего. Закажем пиццу. И будем встречать Новый год на кухне, как студенты.
— Как молодожёны, — поправила Света.
Часы пробили полночь. Где-то далеко гремел салют, люди кричали «С Новым годом!», бутылки чокались в соседних квартирах. А они сидели на кухне вдвоём, и это был самый честный Новый год за последние три года.
Телефон Андрея завибрировал. Сообщение от мамы: «С Новым годом. Ключи заберёшь второго».
Он показал Свете экран.
— Прогресс, — усмехнулась она. — В прошлом году она бы неделю не разговаривала.
— Научится, — Андрей выключил телефон и убрал его в ящик стола. — Рано или поздно научится.
Света поцеловала его и подумала, что иногда самые важные победы одерживаются не на поле боя, а на обычной кухне, когда человек просто говорит «нет».