Группа двигалась по улице, привлекая недоуменные взгляды прохожих. Зула шла впереди, весело помахивая свертком с лапшой, как свадебным букетом. Лоренцо, стараясь сохранить достоинство, шагал рядом, но его бархатный голос был глух от внутреннего смятения. За ними следовал Кривые Руки, который не отставал ни на шаг, продолжая свое «радостное» буйство, а Рик замыкал шествие, его молчание было красноречивее любых слов.
– О, он точно понравится папуле! – щебетала Зула, томно поглядывая на Лоренцо. – Папуля обожает... галантных кавалеров! Особенно таких, которые целуют ручки у незнакомых девушек в лапшичных! Это ж какая смелость!
Лоренцо сглотнул, пытаясь улыбнуться.
– Я всегда стремился к... смелым поступкам.
– И свадьба у нас будет! – продолжила Зула, закатывая глаза от восторга. – Огромная! С пышным белым платьем! Нет, а лучше – алым! Цвет крови! Романтично! И кольцо! С огромным бриллиантом! Нет, с тремя! Чтобы слепило глаза всем этим завистникам!
Она обернулась к Кривые Руки.
– Длинноухий, милый, ты же просветишь моего жениха в самые прекрасные свадебные традиции своего народа? Гоблинские обряды – это же так... душевно!
Гоблин, сияя ухмылкой до ушей, подскочил к Лоренцо и обнял его за плечи.
– О, еще как просвещу! Это же целая наука! Начинается все с обряда «Испытания Жениха»! – Он многозначительно подмигнул Рику. – Наш бугай, Рик, как главный специалист по здоровью гильдии, проведет тебе полный медицинский осмотр. Особое внимание – репродуктивным функциям!
Рик, не меняя выражения лица, кивнул. Его низкий голос прозвучал ровно и бесстрастно:
– Стандартная процедура. Необходимо убедиться в качестве генетического материала. Анализы крови и... других жидкостей. Стресс-тест на выносливость. Все для блага будущего потомства. Нам нужны сильные, выносливые наследники. Много.
Лоренцо побледнел.
– А потом, – подхватила Зула, делая вид, что смущенно опускает глаза, – если папуля даст свое благословение... мы сможем начинать делать этих самых наследничков! Но только после! – Она подняла палец, изображая строгую моралистку. – Я девушка приличная. Никакого интима до брака! Только после того, как папуля скажет свое веское слово.
– А сама свадьба! – Кривые Руки захлебнулся от восторга. – Обмен оскалами! Не клятвами, а именно оскалами! Кто страшнее и зубастее скалится – тот главный в семье! А потом начнется самое интересное! – завопил гоблин, потирая руки. – Свадебный пир! По гоблинским традициям! Главное блюдо – запеченный целиком болотный дракон! Точнее, то, что от него останется после того, как жених и невеста в схватке отвоюют у гостей самые лакомые куски! Эпичное зрелище!
– А потом, – вступила Зула, ее глаза горели мнимым восторгом – по обычаю, молодых запирают в пещере с парой голодных, но не очень агрессивных троглодитов! Чтобы проверить, как они справляются с трудностями вместе! Это же так сплачивает!
– И если выживешь, – добавил Кривые Руки, хлопая Лоренцо по спине так, что тот чуть не поперхнулся, – то тебя ждет обряд «Умывания кровью побежденных врагов»! Символический, конечно! Мы возьмем кровь какого-нибудь бандита! Для атмосферы!
Зула, не давая Лоренцо вставить слово, добавила:
– А на брачном ложе – традиционный гоблинский мед! Липкий, вонючий, но очень... плодотворный! И обязательно – подблюдные песни от всей гильдии! Они все придут и будут петь, пока мы... ну, знаете. Для поддержки!
– И если ребенок не родится ровно через девять месяцев, – с убийственной серьезностью заключил Кривые Руки, – значит, брак недействителен! И тебе придется возвращать приданое! А приданое у нашей Ледышки – ее ножи и эпичный характер!
Они шли и наперебой сыпали этими чудовищными «традициями», с каждым словом все больше вгоняя Лоренцо в ступор. Его план «очаровать и выведать» разваливался на глазах, превращаясь в фарс, граничащий с кошмаром. Он шел на встречу с «папулей», представляя себе старого, жадного гоблина, а впереди его ждал «медосмотр» у гибрида, битва за еду с гостями и брачная ночь в компании троглодитов. Профессиональный соблазнитель, привыкший к шелку, шепоту и изысканным ужинам, оказался в ловушке самого нелепого и пугающего сценария, который только можно было придумать. И самым страшным было то, что он уже не мог просто так уйти. «Невеста» и ее «родня» его просто не отпустили бы.
– Ваши... традиции весьма... своеобразны, – наконец выдавил он, пытаясь сохранить лицо.
– О, это только цветочки! – радостно воскликнула Зула, уже подходя к знакомым воротам ангара. – Папуля тебе еще про обряд инициации в семью расскажет! Там нужно... – она сделала паузу, глядя на его побледневшее лицо, и беззлобно добавила: – ...ну, ты сам скоро все узнаешь. Добро пожаловать домой, милый!
И она с силой распахнула дверь, впуская его в логово «Последнего Шанса», где его уже ждал «папуля» с костылем и кучей вопросов. Лоренцо понял – обратного пути нет. Ему предстояло либо блестяще выкрутиться, либо стать главным экспонатом в коллекции самых дурацких смертей в Нижних Кварталах.
***
Дверь ангара с грохотом распахнулась, и внутрь ввалилась невероятная процессия. Зула впереди, с сияющим лицом, тащила за руку бледного, как полотно, Лоренцо. За ними следовал гогочущий Кривые Руки, а Рик замыкал шествие, его тяжелые шаги звучали как приговор.
– ПАПУЛЯ! – оглушительно проорала Зула, увидев Скрипучего, сидящего на своем «троне» с бумагами. – Смотри, кого я тебе привела! Знакомься! Мой ЖЕНИХ!
Скрипучий, который как раз пил свой вечерний чай, чуть не поперхнулся. Он медленно опустил кружку и поднял свой единственный глаз на вошедших.
Зула подбежала к креслу и уселась на его подлокотник, обнимая старого гоблина за шею.
– У нас все ОЧЕНЬ серьезно! Он мне в лапшичной руку целовал! Прямо на колено встал! Замки, поместья, бриллианты – все обещал! Говорил, что увезет меня в закат, на край света!
Она сделала паузу, изображая трогательную скромность.
– Но я сказала, что без твоего благословения – ни-ни! Ты же мой папуля! Самый главный мужчина в моей жизни!
Скрипучий, которого внезапно атаковали таким потоком информации, несколько секунд сидел с открытым ртом, его взгляд перебегал с сияющей Зулы на совершенно потерянного красавца, которого Рик уже молча, но неумолимо усадил на единственный свободный стул прямо перед «троном». В воздухе повисло тяжелое, неловкое молчание, нарушаемое лишь довольным посапыванием Кривые Руки, который устроился на ящике поодаль, готовясь к представлению.
– Ж-жених? – наконец проскрипел Скрипучий, откашлявшись. Он медленно, очень медленно повернул голову и уставился на Лоренцо. Его глаз сузился, превратившись в холодную, проницательную щель. – Это... кто?
– Лоренцо, папуля! – радостно подсказала Зула. – Любовь моя! С первого взгляда!
– Эпичная любовь! – вставил свой комментарий Кривые Руки, подмигивая Скрипучему. – Прямо как в кино! Руку поцеловал – и все, пропал! Теперь он наш! Вернее, ее! А значит – наш!
Скрипучий медленно перевел взгляд на гоблина, и в их взглядах мелькнуло мгновенное, полное понимание.
«Что за чертовщину вы приволокли?» – спрашивал взгляд Скрипучего.
«Играем, старик, играем!» – отвечал блеск в глазах Кривые Руки.
Старый гоблин медленно, с театральным вздохом, откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Его единственный глаз прищурился, изучая Лоренцо с ног до головы.
– Та-ак... – протянул он. – Жених. Целовальник рук. Обещатель замков. – Он сделал паузу. – А чем, собственно, занимаешься, мальчик? Кроме... целования рук у чужих дочек в лапшичных?
Лоренцо, чувствуя себя как на допросе, попытался собраться. Его профессиональная маска с трудом, но вернулась на место.
– Я... э-э-э... занимаюсь... посредничеством. В сфере искусства и... редких товаров. Путешествую. Вижу красоту мира и... стремлюсь к ней.
– К красоте, значит, стремишься, – проскрипел Скрипучий, кивая с видом мудреца. – Это хорошо. А к труду как относишься? Гильдия у нас трудовая. Все работают. Даже девчонка тут, – он ткнул пальцем в Зулу, – ледяные скульптуры из бандитов ваяет. Прибыльное дело, между прочим. Ты что умеешь делать? Кроме красивых комплиментов?
Лоренцо замер. Его «умения» были совсем другого рода, и вряд ли они произведут впечатление на этого старого циника. Ангар, полный опасных людей, которые смотрели на него как на диковинную букашку, давил на него всей своей грубой, неприкрытой реальностью. Его изящный план трещал по швам, и он понимал, что выбраться отсюда будет куда сложнее, чем попасть внутрь.
Шепот, услышав шум, бесшумно приблизилась и остановилась в тени, наблюдая своими бездонными глазами. Боб, привлеченный запахом лапши, высунул голову из своей кухни и тут же спрятался, почуяв неладное. Везунчик, проснувшись от гвалта, приподнял голову со стола и, увидев красавца в кафтане, фыркнул и снова уткнулся в рукав.
Зула, сидя на подлокотнике, наконец-то распаковала сверток. Аромат горячей лапши с мясом разлился по ангару. Она достала пару деревянных палочек, ловко разломила их и, протянув еще один комплект Шепот, принялась есть прямо из контейнера. Эльфийка, после секундного колебания, тихо присела рядом на ящик и тоже начала есть, их палочки иногда встречались в одном и том же куске мяса. Это было странное, мирное действо среди разворачивающегося фарса.
Лоренцо, тем временем, пытался выкрутиться под пристальным взглядом Скрипучего.
– Моя работа... она тонкая. Требует... деликатности. Установления связей. Я помогаю людям находить... редкие вещи. Исполнять желания.
– Желания, говоришь? – Скрипучий поскреб свою щетинистую щеку. – У меня есть желание. Чтобы ты, мальчик, перестал нести пургу и сказал, кто ты такой на самом деле и зачем сюда приперся.
Лоренцо пытался сохранить лицо, но пот уже выступал у него на висках. Его бархатный голос звучал все более напряженно.
И тут Кривые Руки, до этого молча наблюдавший из своего угла, не выдержал. Он резко встал. Вся его клоунская, буйная манера куда-то испарилась. Он подошел к Лоренцо медленно, его шаги были бесшумными, а глаза – холодными и пустыми, как лезвия его кинжалов.
– Хватит, – его голос прозвучал тихо, но в нем не осталось ни капли веселья. – Хватит этой комедии.
Он остановился прямо перед стулом Лоренцо, нависая над ним.
– Ну что ж, «жених», – начал гоблин, и его голос потерял все следы прежнего балагурства. – Давай познакомимся по-настоящему. Ты – Лоренцо. Известный... специалист по «сердечным делам». Работаешь по всему городу. Твоя специализация – одинокие, богатые или влиятельные женщины. Ты втираешься к ним в доверие, очаровываешь, а потом... вытягиваешь информацию. Компромат. Секреты. А затем исчезаешь. Иногда твои «возлюбленные» кончают с собой. Иногда их убивают «несчастные случаи» после того, как их тайны всплывают наружу. Красивая работа. Чистая. Без крови. Почти.
Он остановился прямо перед Лоренцо, наклонился, и его большие глаза впились в красавца.
– И теперь... ты пришел за моей Ледышкой. – Голос гоблина стал тихим и опасным. – Думал, она простая дикарка с арены? Наивная дурочка, которая поверит в сказку про принца и замок? И что было бы с ней, а? Будь она чуть проще, чуть доверчивее? Ты бы вытянул из нее все, что можно, про гильдию, про ее силу... а потом бросил бы ее на растерзание тем, кто тебя нанял? Или, может, прикончил бы сам, чтобы замести следы?
Зула, жуя лапшу, слушала, и ее лицо стало серьезным. Она смотрела на Лоренцо не с испугом, а с холодным, растущим отвращением.
Кривые Руки выпрямился, его пальцы сжались в кулаки.
– Меня от этого просто трясет, понимаешь? Эпично бесит. И от этой мысли... – его рука дрогнула у рукояти кинжала, – ...мне очень, ОЧЕНЬ хочется тебе что-нибудь отрезать. Так что давай, милый, не тяни. Кто тебя нанял? Кому так приспичило залезть в наши дела через ее постель?
Лоренцо сидел, не двигаясь. Его лицо покрылось мертвенной бледностью, маска профессионального обольстителя треснула, обнажив трусливую, расчетливую натуру внутри. Он видел в глазах гоблина не пустую угрозу, а твердую уверенность человека, который знает, о чем говорит, и не боится привести свои слова в действие.
– Я... я не могу, – прошептал он. – Контракт... анонимность... они убьют меня.
– А я что, по-твоему, с тобой чай пить собрался? – рявкнул Скрипучий, ударив костылем по полу. – Говори, ублюдок! Пока цел!
Но Лоренцо лишь сжал губы и потупил взгляд. Он боялся своих нанимателей больше, чем этих людей. По крайней мере, пока.
Напряжение в ангаре достигло точки кипения. Кривые Руки уже сделал шаг вперед, его рука сжимала рукоять кинжала. В его глазах читалась холодная решимость выбить правду любыми средствами.
И тут Зула, доев последний кусочек мяса и аккуратно облизав палочки, тихо сказала:
– Длинноухий, стой. Давайте все успокоимся.
Все взгляды устремились на нее. Она спокойно поставила контейнер на пол.
– А то весь ангар будет в крови. А Лир только полы намыл. Будет обидно. Дай я с ним... душевно пообщаюсь.
Кривые Руки замер, изучающе глядя на нее, но не стал возражать. Он отступил на шаг, давая ей место.
Зула медленно сползла с подлокотника и подошла к Лоренцо, который сидел, прижавшись к спинке стула, как к последнему оплоту безопасности. Она опустилась перед ним на корточки, их лица оказались на одном уровне. Ее взгляд был спокойным, почти дружелюбным.
– Видишь ли, – тихо начала она, – я очень не люблю, когда ко мне пристают в лапшичных. Особенно с плохими намерениями.
Она подняла указательный палец и мягко, почти нежно, поставила его ему на бедро, чуть выше колена.
– И я очень не люблю, когда мой дом, мою семью пытаются использовать.
Ее глаза вспыхнули ярким бирюзовым светом. И под ее пальцем, на ткани дорогих штанов Лоренцо, моментально расползлось пятно инея. Холод, пронзительный и острый, как игла, проник сквозь ткань и впился в кожу. Лоренцо вздрогнул и попытался отодвинуться, но стул был тяжелым, а Рик стоял сзади, не давая ему пошевелиться.
– Если ты не расскажешь моему папуле, кто тебя нанял, – продолжила Зула своим тихим, ровным голосом, – то я начну с этого места. Сначала отморожу ногу ниже колена. Безболезненно, я же не монстр. Ты просто перестанешь ее чувствовать. Навсегда.
Она медленно, демонстративно, передвинула палец на несколько сантиметров выше. Иней пополз за ним, оставляя за собой мертвенную, ледяную полосу.
– А потом... плавно перейду к твоему... главному рабочему инструменту, – она на секунду бросила взгляд ниже пояса. – Думаю, в твоей... профессии он очень важен. Будет обидно его лишиться. Особенно таким образом.
Лоренцо смотрел на нее с чистым, животным ужасом. Он видел ее притворно-влюбленной. Но сейчас перед ним была другая женщина. Холодная, расчетливая и абсолютно безжалостная. И самое страшное – в ее глазах не было злобы. Была лишь холодная, практическая решимость.
Лоренцо не выдержал. Его нервы, и без того напряженные до предела, сдали. Пронзительный, истеричный вопль вырвался из его горла:
– Я ВСЕ РАССКАЖУ! КТО НАНЯЛ! ВСЕ! ТОЛЬКО УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТУ... ЭТУ ВЕДЬМУ!
Но Зула лишь покачала головой, и ее лицо озарила самая что ни на есть безобидная, почти детская улыбка.
– Нет-нет-нет, милый, – прошептала она, и лед под ее пальцем снова потрескался, углубляя обморожение. – Мы ведь только начали нашу... душевную беседу.
Рик, видя, что Лоренцо находится на грани полного психического срыва, а Зула явно наслаждается процессом, сделал шаг вперед.
Он грубо, но с отчетливой театральностью, схватил ее за плечо и оттащил от дрожащего соблазнителя.
– Хватит, – его голос прозвучал ровно, но в нем слышалась хорошо сыгранная суровость. – Ты его заморозишь насмерть, прежде чем он что-то скажет.
Зула сделала вид, что яростно сопротивляется. Она вырывалась, ее лицо исказила маска искренней ярости.
– Отстань, Рик! Я с ним еще не закончила! Он же обещал мне замок! Я хочу посмотреть, как он будет им управлять без своих драгоценных «инструментов»!
Она даже лягнула в сторону Лоренцо, не задевая его, но заставив того вздрогнуть и вжаться в стул еще сильнее. Рик, не обращая внимания на ее «сопротивление», удерживал ее сзади, не давая подойти.
Пока они разыгрывали этот спектакль, Кривые Руки снова приблизился к Лоренцо. Лицо гоблина было холодным и деловым.
– Ну что, красавчик, – проскрипел он, глядя на бледное, искаженное страхом лицо наемника. – Видишь, какая у нас дружная семья? Все заботятся друг о друге. Я бы на твоем месте поторопился с ответом. Потому что если она вырвется... – он кивнул на все еще «буйствующую» Зулу, – ...я ее вряд ли удержу. У нее, знаешь ли, характер. И ледяные пальцы. Так что давай, не тяни. Кто платил?
Лоренцо, все еще дрожа от шока и боли в онемевшей ноге, смотрел на гоблина как на спасителя.
– Гриль... – выдохнул он. – Гриль из «Стальных Когтей»...
– Ожидаемо, – кивнул Кривые Руки. – Как должен был передавать информацию?
– Ч... через Гниду. Его шестерку. В «Ржавом Гвозде», в среду и пятницу, за столиком у задней стены.
– Сколько заплатили?
– П... пятьсот ржавей. Половину – сейчас, половину – после.
– Какое было задание? – продолжал гоблин, не давая ему опомниться.
– У... узнать все о Зуле. Ее сила, слабости, прошлое... Все о гильдии. Планы, уязвимости... В... втереться в доверие, использовать... близость.
Кривые Руки слушал, и его лицо становилось все мрачнее.
– Есть что-то еще? Что-то, что мы должны знать?
– Н... нет... Все... Я все сказал... – Лоренцо умоляюще смотрел на него. – Прошу... отпустите меня...
Кривые Руки отошел на шаг, обменявшись взглядами со Скрипучим и Риком. Информация была добыта. Теперь предстояло решить, что делать с этим «женихом». Он подошел к Лоренцо так близко, что тот отшатнулся.
– Ну что ж, «жених», – проскрипел гоблин. – План меняется. Ты теперь работаешь на нас. Понял? Не на Гриля. На гильдию «Последний Шанс».
Лоренцо, все еще бледный и потный, замотал головой.
– Я... я понял...
– По средам и пятницам ты, как и договорено, встречаешься с Гнидой. Но говоришь ты ему только то, что скажу я. Ни слова больше. Ни намека на то, что здесь произошло. Для них ты – все тот же успешный соблазнитель, который потихоньку втирается в доверие к рыжей стерве. Ясно?
– Ясно... – прошептал Лоренцо.
– Отлично. Теперь скажи, где остановился?
– В... в «Заезжем дворе» у рынка. Комната на втором этаже.
– Прекрасно, – ухмыльнулся Кривые Руки. – Значит, так. Через пару часов к тебе зайдет наш товарищ, Везунчик. Вы будете жить вдвоем. Он присмотрит за тобой. Чтобы ты, понимаешь ли, не вздумал сбежать или наглотаться чего-нибудь ядовитого от страха.
Лицо Лоренцо вытянулось. Везунчик был местной достопримечательностью, и слава у него была... специфическая.
– И еще, – продолжал гоблин, наслаждаясь моментом. – Проживание Везунчика, включая его... э-э-э... расходы на выпивку, ты оплатишь из своего кармана. Считай это компенсацией за моральный ущерб и потраченные нервы. А по средам и пятницам, перед твоими свиданиями с Гнидой, я буду к тебе заглядывать. Давать инструкции. Напоминать, кто тут твой настоящий босс.
Он похлопал Лоренцо по щеке, все еще холодной от прикосновений Зулы.
– Веди себя хорошо, и, может быть, однажды ты снова сможешь пользоваться своими ногами... и другими частями тела, по прямому назначению. А сейчас... – он мотнул головой в сторону двери, – ...вали отсюда. И помни – мы всегда рядом. Даже когда тебе кажется, что ты один.
Рик молча отступил, открывая Лоренцо путь к выходу. Тот, не веря своему счастью, поднялся на дрожащих ногах и, почти не чувствуя одну из них, заковылял к выходу, стараясь не смотреть по сторонам.
Когда дверь закрылась, в ангаре воцарилась тишина. Кривые Руки повернулся к остальным.
– Ну что, заказчик подтвердился. И теперь у нас есть свой человек в стане врага. Правда, человек этот – говно в бархатных перчатках, но и с него будет толк. Главное – держать его на коротком поводке.
Зула задумчиво смотрела вслед Лоренцо.
– А Везунчик... он же его за неделю до ручки доведет.
– Эпичный исход для эпичного ублюдка, – беззлобно пожал плечами гоблин. – Теперь, старик, – он посмотрел на Скрипучего, – давай решать, какую же дичь мы будем подкидывать Грилю через его же собственного шпиона.