Сквозняк тянул от окна. В прихожей пахло мокрыми валенками и подгоревшими котлетами. В гостиной сидела Лида с Геной — сваты. Лида руками на коленях, плащ не снимает, Гена в носках, ноги растопырил, телевизор орёт.
— Валь, а чайник где-то у тебя другой был, с синей крышкой? — крикнула Лида, не оборачиваясь.
— Сгорел, — коротко ответила Валентина из кухни.
— Надо же. А тот удобный был, — вздохнула Лида и громко шмыгнула носом.
Неделю уже. Неделю жили у них, "на пару дней". Сначала, правда, всё вроде ничего. Смех, воспоминания, Генин борщ, Лидина «ох уж эти мужики», совместные завтраки. Валя старалась. А вчера утром застала Лиду в её шкафу, та что-то рылась. Платье примеряла, «просто посмотреть фасончик». Тогда Валя промолчала. Сегодня вот про чайник. Завтра, может, уже про холодильник скажут.
Сын с невесткой — в санатории, путёвку выиграли. Сваты приехали «присмотреть за квартирой». Присмотрели. Теперь в спальне валяются их сумки, в ванной — Генино полотенце на батарее, в раковине опять Лидина покраска от волос.
— Валь, ты с нами борщ будешь? — донеслось из гостиной. — Остыл, правда, пока вы телевизор смотрели.
— Нет аппетита, — пожала плечами Валя.
— Ну смотри, — Лида загремела ложками. — Мы думали, до Старого Нового пересидим, там уже и дороги почищены будут.
Валя на секунду замерла у мойки. За окном темнело. Темнота в четыре вечера, как будто уже ночь. За окном туман, отовсюду запах хлорки — весь день драила санузел. Хотелось просто тишины. Хотя бы один вечер без Гениных комментариев про политиков и без Лидиного «а у нас в Пензе не так!».
— Мы же не мешаем, — тихо добавила Лида. — Только гостиную заняли, а ты всё равно туда не ходишь.
— Угу, — кивнула Валя, глядя на свои руки. Ногти обломаны, крем закончился, пальцы потрескались от воды.
На следующий день началось с малости. Гена съел её сыр, тот, что она берегла для внучки. Сыры швейцарские, дорогие, сын перед отъездом покупал.
— Я думал, общий, — искренне сказал Гена, увидев её взгляд. — Там же без подписи было.
Лида зашла позже.
— Ген, опять ты на хозяйское полез. Ну ты даёшь! — И тут же Валю — взглядом: — Ну и что, купим тебе новый. Не переживай так, Валечка.
Слово «хозяйское» резануло странно. Как будто это не её дом, а что‑то общее.
Валя весь день ходила по углам, собирала кружки, вытирала следы на линолеуме, проверяла чайник. В голове крутилась одна фраза: "мы думали, до Старого Нового". То есть ещё две недели. А у неё уже терпения — ноль.
Третий день. Гена пытался починить дверь в шкаф, сорвал петлю. Сказал:
— Да тут дерево трухлявое, Валь, не держит.
Лида принесла новый коврик в ванну — со скидки. В розово-фиолетовых котятках. Постелила без спроса. «Весело же!»
В тот вечер Валя выключила телевизор посреди их разговора.
— Давайте без звука хоть поужинаем? — сказала спокойно.
— Что случилось, Валь? — удивилась Лида. — Ты какая-то нервная.
— Просто устала.
Молчание. Только ложки в тарелках. У Гены на свитере борщевые капли.
На четвёртый день сорвалось.
Лида снова копалась в шкафу, а Гена сидел на диване с её кружкой — Валя узнала по отколотому краю.
— Ген, я же просила не трогать...
— Да что я такого-то? Обычная кружка!
— Это подарок.
— Да я просто чай налил, не сжёг ничего, чё ты сразу?..
Она не ответила. Пошла на кухню, включила воду, но кран опять заклинило — с утра капал. Стукнула для порядка, брызги летят на кафель. Хотела закричать — не смогла.
Пятый день. В гостиной запах валенок и пота. На столе газета, на газете косточки от рыбы. Лида у телефона:
— Как это, билетов нет?! До Старого Нового всё разобрали! Ну да, значит, посидим. Нам не принципиально, правда же, Валь?
— Принципиально, — вдруг сказала Валя.
Лида подняла глаза. Гена перестал жевать.
— В смысле?
— В смысле, уезжайте. Сегодня.
— Ты чего, Валя? Мы же семья!
— Так вот, — она вытерла руки о полотенце, — семья — это ещё не прописка.
— Мы думали... — Лида дернулась, покраснела. — До Старого Нового погостим. У нас билетов нет. — Она старалась улыбнуться, но губы дрожали.
— Значит, найдёте. Или я найду.
— Ты нас выгоняешь? — громко сказал Гена. — Нас?! После всего?
Тишина. Только скрип половиц и гул стиральной машины — в коридоре стирались их полотенца, чужие запахи.
После ужина Лида нарочно громко хлопала кастрюлями. Гена включил телевизор, прибавил звук. Валя сидела в кухне, слушала, как на улице заметают дворники снег. Пахло подгоревшими котлетами — так и не успела досмотреть за сковородкой.
— Мы не думали, Валя, что ты такая, — произнесла Лида тихо из дверей.
— Какая? — даже не подняла головы.
— Ну... жёсткая какая-то стала. Нервная. Мы ж от души приехали, по-человечески.
Валя повернулась к ней.
— А я — по-человечески прошу. Мне нужен покой.
Вечером, ближе к полуночи, Лида собрала вещи. Гена ворчал, что автобус один в шесть утра, "а там холод, темно".
— Замёрзнем же, — сказал он. — Лучше уж завтра уедем.
— Делайте как хотите, — ответила Валя.
Она легла на диван, впервые за неделю — в своей комнате. Телевизор в гостиной гудел, Гена переговаривался с Лидой. Сон не шёл. Она прислушивалась — чемодан застегнули, значит, всё‑таки собрались.
Утром проснулась рано. В прихожей — пусто. На кухне — тарелки, крошки, запах вчерашнего борща. На столе записка: «Мы всё поняли. Не обижайся».
Никаких следов обоих. Даже коврик котячий пропал.
Она выключила свет, поставила чайник. Тихо. Такой тишины не было давно. И вдруг — звонок. Резкий, настойчивый.
Открыла. На пороге стоял курьер с коробкой.
— Получите, расписаться здесь.
На этикетке — фамилия сына. Из санатория.
Вскрыла. Внутри — ключи, записка, билет на поезд.
«Мама, мы решили задержаться ещё на месяц. Сваты пусть пока живут у тебя, им лучше в тепле. Не волнуйся».
Чайник щёлкнул. В нос ударил запах хлорки и вчерашнего ужина. Голова вдруг задрожала, руки не слушались.
Валя села прямо на табурет, смотрела на ключи, на билет, на белый лист.
И вдруг ухмыльнулась.
— Значит… в тепле, — сказала вслух.
Потом поднялась, достала с полки телефон, включила.
— Алло, Гена? Вы далеко уехали?..
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ