— Верни кольцо, — сказал он спокойно, будто за хлебом послал. — Мы расстаёмся. Я посчитал, сколько потратил на тебя за праздники.
Он положил на стол бумагу. Чек из какого-то кафе, билет в кино, даже крышка от шампанского с припиской «390 рублей».
Я сидела напротив, чашка с остывшим кофе стояла между нами.
— Ты серьёзно сейчас? — спросила я.
— Абсолютно. — Он встал, поправил рубашку. — Надо быть честными.
Я не сразу поняла, что именно во мне кипит — злость или стыд. Наверное, и то и другое. Вчера он ел мой борщ, нахваливал. Сегодня — считает копейки.
Познакомились мы осенью, у подъезда. Я тогда пакеты несла, руки не гнулись. Он подскочил, помог. Потом позвонил, предложил кофе. Всё просто, по-человечески.
По первости думала — везучая я. После развода лет шесть как одна. А тут мужчина — интеллигентный вроде, не курит, зубы все на месте.
Он сначала цветы приносил — однажды даже герберы, которых я терпеть не могу. Сказала об этом, пожал плечами:
— Зато дешёвые были. Главное — внимание, да?
Я тогда посмеялась. Нужно же смеяться, когда тебе снова говорят комплименты, пусть и с таким прицепом.
Перед Новым годом у нас начались покупки. Он всё время что-то записывал в телефон. «Учёт веду», — пояснял. Я не вникала, думала — ну мужик экономный. А потом, второго января, выдал мне подарочный пакетик — брошка китайская, металлический цветочек, краска уже облезшая на краю.
— Символично, — сказал он.
— А что символичного?
— Ну, как цветок среди зимы.
И ещё подмигнул, как мальчишка.
Мне стало как-то неуютно.
Ближе к Рождеству пошли гости. Его друзья. Один всё про машины болтал, другой шутки зубастые отпускал.
— Ларис, — сказал потом Славка, мой (теперь уже бывший) ухажёр, — видела бы ты, какие у Сереги часы. Пятьдесят тысяч стоят.
— Ну и что?
— А что… Ничего. Просто тебе на заметку.
После этого я надела свои старые серёжки с камушками — от мужа остались. Глупо, но хотелось показать, что я не из тех, кто висит на чужих деньгах.
В тот день, когда он принес этот «счёт», за окном уже темнело, хоть было только четыре. Серое небо висело липко, будто потолок спустился. Я вымыла чашки, включила стиралку и пошла на кухню. Он сидел, считал вслух:
— Кофе — двести, пицца — шестьсот, шампанское — триста девяносто. Итого…
Я не выдержала:
— Ты правда считаешь, сколько на женщину тратишь?
— А что, я не имею права знать, куда уходят мои деньги?
Он говорил размеренно, даже спокойно. Эта спокойность злила больше, чем крик.
— Тогда посчитай, сколько я на тебя потратила. Борщи, прогулки, нервы. Бесплатно всё это.
Он усмехнулся, как будто я глупость сморозила:
— Женщины всё меряют чувствами. А в жизни всё на цифрах держится.
Меня тогда вдруг кольнуло: ведь правда, он давно меня не слушал. Только говорил про «разумный подход».
— Ты такая эмоциональная, — повторял. — Надо рациональнее смотреть.
Так и говорил, прямо посередине ужина, когда я пыталась рассказать, как соседка в аптеке потеряла кошелёк.
А я всё равно держалась. Потому что одиночество хуже. Потому что думала — может, с возрастом у всех так. Главное, что рядом кто-то есть.
Пару дней назад он просил вернуть ключи.
— Это временно, — сказал, — я хочу всё пересмотреть.
Я не спорила. Просто сняла ключ с брелока и положила на стол.
Сегодня он улыбнулся чуть натянуто, сказал:
— Кольцо, пожалуйста. Оно не дешёвое, знаешь ли.
— Серьёзно хочешь, чтобы я его отдала?
— Конечно. Нехорошо оставлять, когда человек вкладывается в отношения, а потом остаётся у разбитого корыта.
Меня будто током кольнуло, но пальцы всё равно нашли кольцо в ящике.
Я положила перед ним, аккуратно, не глядя.
— Вот. Забирай.
Он забрал, не сказав «спасибо». Поднялся и пошёл в коридор. Минут через пять хлопнула входная дверь.
Долго стояла у окна. На подоконнике — кружка, кофе остыл, на пенке тёмное пятно. За стеклом темнота, фонарь моргает. Слышно, как по трубам журчит вода — стиралка закончила стирку.
Я достала телефон, открыла мессенджер. Его имя смотрело на меня сверху списка. Стерла. Потом набрала подруге Таньке:
— Зайди, если не спишь.
Она пришла через двадцать минут. В шерстяной шапке, с запахом мокрой шерсти от куртки.
— Ну? Опять ссорились?
— Не ссорились. Всё.
Она села за стол, посмотрела на чеки.
— Это что?
— Счёт за отношения.
Танька криво усмехнулась:
— Вот ведь... блестяще. Может, ему и за стиралку предъявить?
Мы посмеялись, но смех вышел сухой, колючий.
К вечеру я выкинула все его вещи — зубная щётка, бритва, чашка с трещиной. Потом набрала его номер — не чтобы что-то сказать, а просто нажать "отправить".
Гудки шли, сердце било в висках.
Когда он ответил, я выдохнула:
— Ты забыл ещё кое-что.
— Что именно?
— Квитанцию. За мой потраченный год.
Он молчал. Потом коротко:
— Ты всегда всё переворачиваешь.
— А ты — всё считаешь. Так считай теперь до нуля.
Я отключила.
Ночь выдалась тяжёлая. Думала, что скажет завтра. Может, придёт за носками, как обычно. Может, начнёт лепетать про «понервничал».
Но утром, когда пошла на почту, увидела его машину. Стояла у подъезда, дверь чуть приоткрыта. На пассажирском сиденье — незнакомая куртка женская, с белым пухом. Славка сидел за рулём, курил. Увидел меня — отодвинул зажигалку.
Я остановилась, не двигаясь.
Он будто растерялся, потом опустил стекло:
— Не думал, что встретишь. Я... просто подвожу знакомую.
— Конечно. Заодно посчитай, сколько это тебе выйдет.
Он ничего не ответил. Двигатель заурчал, и они уехали.
Я стояла долго, пока не застыло лицо. Воздух был мокрый, холодный, пахнул солью — тротуар посыпали утром.
Вечером достала из шкафа коробку, где хранила старые письма — мужнины, дочкины открытки, случайные бумажки. Там же лежал небольшой блокнот Славки. Помню, писал туда «планы и цели».
Открыла. На первой странице — аккуратно:
"декабрь — подарки, кафе, бензин, кино: 9820 рублей"
Дальше —
"Рождество, торт, шампанское: 1050"
И внизу приписка:
"не забыть взять обратно кольцо, если поругаемся".
Меня будто обдало холодом. Не злостью — пустотой.
Закрыла тетрадь, пошла на кухню. За окном опять темнело — короткий день, фонарь дрожал, как больное сердце. Я включила чайник, поставила кружку, но не наливала.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение от номера без имени:
«Лара, я, Славка. Надо встретиться. Там важное. Не про нас».
Я долго смотрела на экран. «Не про нас» — значит, всё ещё рядом.
Ответила коротко:
«Когда?»
Набрала быстро, но не нажала «Отправить».
За окном кто-то крикнул: «Закрой дверь, сквозит!» — и в квартире стало будто тише.
Я сидела, пальцы дрожали над клавиатурой, и вдруг запах мокрой шерсти ударил в нос — точно так пахла куртка той женщины в машине.
Чайник щёлкнул.
— Славка… — прошептала я сама себе. — Что ты задумал?
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ