Хутор Стылый стоял на самом краю озера, как забытая кем-то игрушка на белой простыне. Зимой здесь не живут — здесь выживают. Я работал егерем на полставки, приглядывал за дачами москвичей, да ставил жерлицы на щуку.
В ту ночь заказ пришел срочный: хозяин одной из дач утром улетал и требовал к пяти утра свежей рыбы «с кровью». Деньги платил дурные, так что я, чертыхаясь, оделся и вышел на лед в два часа ночи.
Мороз был терпимый, градусов пятнадцать, но воздух стоял такой прозрачный, что казалось — вдохнешь поглубже, и легкие порежутся. Луна висела полная, наглая, заливала всё вокруг мертвенным серебром.
Идти по озеру ночью — это особое чувство. Под подошвами у тебя метр льда, а под ним — километры черной воды. Ты идешь по крышке гроба, и главное — не думать об этом.
Я добрался до середины плеса, к Черному яру, когда услышал это.
Шурх-шурх. Шурх-шурх.
Звук был ритмичным. Мягким. Словно кто-то в валяных сапогах шаркал по насту.
Я остановился, сжал в руке пешню — тяжелый лом с деревянной ручкой. Огляделся.
В ста метрах от меня, там, где лед обычно самый тонкий, двигались тени.
Сначала подумал — камыш на ветру. Но ветра не было.
Я прищурился. Тени были вытянутые, неестественно длинные, как кляксы пролитой туши. Их было двенадцать. Они стояли в идеальном кругу и медленно, плавно вращались по часовой стрелке.
Они держались за руки. Точнее, их конечности сплетались в единый дымный узел.
— Эй! — крикнул я. Голос утонул в вате тишины, даже эха не дал.
Круг не остановился.
Шурх-шурх.
И тут я совершил ошибку. Я посмотрел в самый центр хоровода.
Там не было снега. Там была матовая, абсолютная чернота, которая не отражала луну.
Как только мой взгляд коснулся этой точки, сердце в груди споткнулось.
Тук...
Оно пропустило удар.
Хоровод сделал шаг.
Тук...
Мое сердце ударило снова, но уже не в своем ритме. Оно подстроилось под шарканье их ног.
Шурх — удар. Шурх — пауза.
Меня повело вперед. Ноги сами, против воли, сделали шаг к хороводу. Тело решило: чтобы не умереть от аритмии, нужно подойти ближе. Встать в круг. Стать тринадцатым.
«Не смотри!» — заорал разум.
Но шею свело судорогой. Центр круга тянул взгляд, как магнит опилки. Там, в этой черноте, было обещание покоя.
Я сделал еще шаг. Потом еще. До теней оставалось метров сорок.
Я разглядел их «лица». Это были провалы в воздухе, обрамленные инеем. Они улыбались.
С моей головы сорвало шапку. Ветра не было, но шапка, кувыркаясь, полетела прямо к ним, в центр круга, словно её втянуло в пылесос.
Я понял: следующим втянет меня.
Кровь густела. В глазах темнело. Ритм становился громче, он заполнял череп, вытесняя мысли.
Шурх... (сердце сжалось). Шурх... (сердце не разжимается).
Нужно было сбить этот проклятый метроном.
У меня в руках была пешня.
Я упал на колени, разрывая зрительный контакт с бездной, и уставился в лед под ногами.
— Врешь! — прохрипел я.
Я поднял пешню и со всей дури, всем весом, обрушил её острие в лед.
ХРЯСЬ!
Звук удара был грубым, скрежещущим. Лед дрогнул, брызнула крошка.
Этот звук разорвал гипнотическую плавность шарканья.
Тени сбились с шага.
ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!
Я бил в лед как безумный. Я выбивал свой собственный, рваный, бешеный ритм. Не танец смерти, а марш жизни. Я орал матом, заглушая шуршание, я колотил железом по замерзшей воде, создавая вибрацию, которая была невыносима для этих эфирных тварей.
В центре круга что-то взвыло — тонко, как лопающаяся струна.
Я не поднимал головы. Я пополз назад, на карачках, волоча пешню и не переставая бить ею перед собой.
Хрясь! Хрясь!
Я полз спиной к берегу, сдирая колени в кровь. Я слышал, как за спиной распадается строй. Шуршание превратилось в хаотичный шелест сухой листвы, а потом стихло.
Только когда мои руки нащупали мерзлую землю берега, я рискнул поднять голову.
Озеро было пустым.
Луна светила равнодушно. Никаких теней.
Я ввалился в сторожку, закрыл дверь на засов и пил водку из горла, пока меня не перестало трясти.
Утром приехал заказчик за рыбой. Я послал его к черту.
Потом вышел на крыльцо. День был солнечный.
Я глянул в бинокль на середину озера.
Там, у Черного яра, был идеально ровный круг чистого льда, с которого неведомой силой сдуло снег. А в самом центре, на черной глади, лежала моя шапка-ушанка.
Она лежала там как приманка. Или как трофей.
Вечером тракторист Митька поехал за сеном по зимнику вдоль берега. Я остановил его и строго наказал: на лед ни ногой, даже если короче. Сказал, промоины там. Он поверил.
Больше я ночью на озеро не хожу. И вам не советую.
Если услышите в тишине шаркающие звуки — не вглядывайтесь. Смотрите под ноги. Создавайте шум. Бейте жизнь в набат.
Потому что Тьма танцует только тогда, когда ты подстраиваешься под её ритм.
А я теперь слушаю только свое сердце. Тук-тук. Тук-тук. Живое. Неровное. Моё.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #зимниеистории #ужасы #страшилкинаночь