Мой муж пытался меня успокоить.
«Катюня, ну не расстраивайся, ну не нужен нам этот Центральный банк. Ну что там особенного? Ну живут же люди без всех этих карьер дурацких, ну не померли же. Зачем тебе это вообще все надо? Найдешь себе обычную, нормальную работу, что-то попроще, зато стабильно и без нервяка…»
Я сидела и ревела за столом, вытирала слезы старой майкой с плюшевым медведем. Я всегда надевала что-то очень комфортное, мягкое и любимое в трудные минуты и обязательно покупала обожаемый с детства торт «Графские развалины». Этот торт изумительно печет сестра моего отца, тетя Вера. Умная, сильная, начитанная, интеллигентная женщина – пример для меня во многом.
Я наворачивала, ложка за ложкой, очередной кусок этого прекрасного торта и думала, что, вот она бы меня сейчас поняла. Но мое семейство практически в полном составе тогда отвернулось от меня и я была лишена этого общения. Я сейчас уже понимаю, что они боялись за мою младшую двоюродную сестру, чтобы она, не дай Бог, тоже не напортачила и «не залетела», как я в 18. Вот у нее точно все должно быть чинно, благородно, по-старому… Но тогда я этого не понимала и чувствовала себя просто обиженным, отвергнутым ребенком, который стоит, наказанный, в углу несколько лет, и с ним толком никто не хочет общаться, пока он показательно не выберется сам из этой задницы, в которую он попал, и не докажет, что он чего-то стоит.
И вот, первое испытание у меня на пороге: и что? Я сижу на кухне, жую сопли, практически, как говорили в моей семье, «мотаю слезы на кулак». Мдааааа. И что, правда? Я без помощи родителей - НИКТО? Слабачка? Ну, нет!
«Поедем жить в деревню», - продолжал успокаивать меня муж. «Я там найду тебе и себе хорошую работу. Ты не ленивая, хозяйственная, справишься».
Вступать в диалог я уже и не пыталась. Я смотрела на своего мужа уже с чувством скорее родственного дружеского тепла и легкой горечи огромной пропасти в мечтах каждого. Объяснять что-либо сотый раз было уже бессмысленно, он только злился и переходил на повышенные тона. Я наминала вкуснейший сладкий торт с безе. Сахар, видимо, толкал мой мозг к размышлениям. Я сидела на табуретке у окна, весеннее солнышко ласково грело мне спину. Я жива, здорова, - рассуждала я, - мне тепло и вкусно, ну что я реву? Я потихоньку успокаивалась, а затем начала думать.
Так, что мы имеем? К Мартыновой Ольге Ивановне идти еще раз и просить работу было бессмысленно. Но, если, вот, я обнаглею и пойду прям к ее руководителю, тогда еще начальнику Управления ценных бумаг, Андрею Козлову? Он вроде добренький на вид? Мне всегда нравился его взгляд из-под ресниц на лекциях, как будто с поволокой, пухлые губы, мммм.
А вдруг он тоже меня пошлет?
«А что я, в общем-то, теряю?» - рассуждала я, съедая третий кусок торта. Ну, пошлет. Ну, уйду с позором. Куплю еще один торт, в конце концов! А если не пошлет? Идти и просить работу наверх, через голову – крайне стрёмная стратегия, но она хотя бы есть. А сейчас у меня лишь этот торт и муж, который мечется по нашей 6-метровой кухне и гоняет противных тараканов. Бррррр, ненавижу их.
Нет, нужно пробовать и выбираться из этой дыры... И я решилась...
Я всегда выглядела сильно моложе своих лет и это всячески меня расстраивало. Я записалась на прием к Андрею Козлову через секретаря, надела самый взрослый костюм что у меня был – бархатная черная бабушкина жилетка, белая ажурная блузка и бархатная же юбка до колена. Напялила каблуки и, несмотря на все завывания мужа, что я, ну просто полная дура, и никто меня не возьмет через голову на работу, уехала на встречу.
Поскольку в исходе встречи я была вообще не уверена, я вышла заранее и заехала поговорить с моим любимым Христом в Храм на Новослободской. Я тогда еще по-детски воспринимала его как волшебного Деда Мороза, но, взрослея, начала пытаться договориваться.
«Боженька, ну помоги мне, пожалуйста», - начала клянчить я, прочитав все молитвы, которые запомнила. «Ну я ведь, правда, хорошая. Ты меня никогда не бросаешь, любишь». Я начала думать: а что я могу дать взамен? В тот период я уже пыталась давать какие-то обещания, меняться в лучшую сторону, если Господь поможет. Тогда я обещала не лениться и работать максимально с отдачей, если он даст мне такую возможность. Я так хочу дать сыну интересную жизнь, а сейчас? Ну, что я могу сейчас?
Запах горящих восковых свечей всегда очень благодатно действовал на мою психику. Я посидела, поговорила с моей любимой святой Екатериной, величественно гордой и невероятно красивой, с огромными зелеными глазами, нарисованной на стене. Набралась храбрости и поехала…
Кабинет Андрея Андреевича Козлова располагался в огромном холле центрального здания. Я шла по этому холлу, и у меня немного подкашивались ноги то ли от страха, то ли от величия и благолепия красивейшего здания с колоннами и канделябрами. Я еле наступала на красивый рисунок узора на паркете, который чуть поскрипывал и скользил под моими туфлями на шпильках. Мне было страшно, что он сейчас уйдет из-под моих ног, и я рухну с грохотом тут, на пол, в этой кружевной блузке и бархате – моей единственной тогда «условно дорогой» одежде. Мимо пролетали, деловито поглядывая в документы, мужчины с папками,в дорогих костюмах и галстуках. Сердце лихорадочно стучало, отдавая в виски. Я добралась до кабинета и радостно приземлилась на стул. Фух… Я думала, что меня точно промаринуют не один час, и я успею еще собраться мыслями.
Но, к моему удивлению, милая блондинка с завитушками, секретарь Андрея Козлова, вовремя пригласила меня, открыв передо мной огромный кабинет с высоченными потолками в изысканном дереве.
Душа от страха ушла в пятки…
Продолжение выходит каждую среду. Не забудьте подписаться!