– Вера, ты уже собрала подарки? – Игорь заглянул в спальню, застегивая манжеты рубашки.
– Все готово, – я указала на пакеты возле двери. – Только Алисе нужно еще раз измерить температуру перед выходом.
– Опять? Она же выздоровела.
– Ветрянка – это не шутки. Прошла всего неделя.
Игорь подошел и обнял меня сзади.
– Не переживай так. Мама не будет придираться.
Я усмехнулась. Не будет придираться? Нина Петровна? Да она найдет к чему прицепиться, даже если я приду с нимбом над головой.
– Мам, я хочу надеть платье с единорогами! – Алиса выбежала из детской, размахивая любимым нарядом.
– Солнышко, мы же договорились – синее платье с снежинками.
– Но единороги красивее!
– Бабушка специально просила, чтобы ты была в синем. Помнишь, она говорила, что сошьет такое же кукле?
Алиса надула губки, но согласилась. Я знала, что Нина Петровна обязательно прокомментирует, если дочь придет не в том наряде, который она одобрила по телефону.
Дорога до дома свекрови занимала сорок минут. Игорь вел машину, я смотрела в окно на заснеженные улицы. В голове крутились варианты ответов на возможные колкости. "Нет, мы пока не планируем второго". "Да, я выйду на работу в январе". "Спасибо, мы справляемся".
– Пап, а дядя Олег будет? – спросила Алиса с заднего сиденья.
– Конечно, малыш. И тетя Ксюша с ребятами.
– Ура! Мы будем играть в прятки?
– Посмотрим, – ответил Игорь.
Я знала, что никаких пряток не будет. Ксения обычно усаживала своих троих детей перед телевизором и весь вечер помогала свекрови на кухне. А Нина Петровна потом обязательно подчеркнет, какая Ксюша помощница, не то что некоторые.
Дом свекрови встретил нас запахом мандаринов и готовящейся еды. Виктор Степанович открыл дверь.
– А вот и наши! Алисочка, как ты выросла!
– Дедушка! – дочь бросилась в объятия.
Из кухни вышла Нина Петровна, вытирая руки о фартук.
– Наконец-то. Я уже волноваться начала. Проходите быстрее, на улице холодно.
Она взяла Алису за руку, внимательно осматривая.
– Бледная какая-то. Вера, ты ей витамины даешь?
– Даю, Нина Петровна. Она после болезни еще не до конца восстановилась.
– После болезни? – свекровь нахмурилась. – Что за болезнь?
– Ветрянка была, – ответил Игорь. – Обычное дело, все дети болеют.
– Обычное? – Нина Петровна покачала головой. – В наше время дети были крепче. Это все потому, что их в садики отдают, а матери на работу бегут.
Я прикусила язык. Начиналось.
В гостиной уже расположились Олег с Ксенией. Их дети – семилетний Миша, пятилетняя Катя и трехлетний Артем – сидели на диване перед включенным телевизором.
– Привет! – Олег поднялся, протягивая руку брату. – Как жизнь?
– Нормально, проект доделываем к концу года.
Ксения кивнула мне и сразу ушла на кухню. Я поздоровалась и присела рядом с детьми. Алиса сначала стеснялась, потом подсела к двоюродным братьям и сестре.
– Тамара приедет? – спросила я у Игоря.
– Должна. Она же обещала.
Моя сестра была единственным человеком в этом доме, с кем можно было нормально поговорить. Остальные... Олег вечно молчал или обсуждал с Игорем какие-то мужские темы. Ксения бегала между кухней и детьми. А свекры... с ними разговор всегда шел по одному сценарию.
Через полчаса приехала Тамара. Моя младшая сестра выглядела уставшей – конец года в банке всегда аврал.
– Сестренка! – она обняла меня. – Как ты?
– Держусь. Главное – дожить до полуночи.
– Не дрейфь, прорвемся, – Тамара подмигнула.
Нина Петровна позвала всех к столу. Традиционный набор – оливье, селедка под шубой, холодец, нарезки. И, конечно, горячее – свекровь гордилась своей фаршированной уткой.
– Ксюша мне сегодня так помогла, – начала Нина Петровна, разливая всем по тарелкам домашний борщ для начала. – С утра пришла, и уборку сделали, и готовить помогла. Вот что значит настоящая хозяйка.
Ксения скромно опустила глаза. Я заметила, как она устало поправила выбившуюся из прически прядь.
– Мам, у Ксюши своих дел полно, – заметил Олег. – Троих-то не просто.
– А я что говорю? – свекровь повернулась ко мне. – Вот правильно Ксения делает – сидит дома, детьми занимается. А не по офисам бегает.
– Я работаю удаленно последнюю неделю, – спокойно ответила я.
– Неделю! – фыркнула Нина Петровна. – А до этого? Ребенок в садике с утра до вечера, с чужими людьми.
– Мам, ну хватит, – попытался вмешаться Игорь.
– Что хватит? Я правду говорю. Алисочка вон какая бледненькая, худенькая. Все потому, что мать на работе пропадает.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Но сдержалась – не хотелось портить праздник.
– Вера хорошо заботится об Алисе, – вдруг подала голос Тамара. – Она и работает, и с ребенком занимается.
– Тамара, милая, ты еще не замужем, детей нет. Откуда тебе знать, как правильно? – снисходительно улыбнулась свекровь.
Сестра покраснела и замолчала.
Ужин продолжался в напряженной атмосфере. Нина Петровна то и дело отпускала замечания в мой адрес. То Алиса плохо ест – значит, я не приучила. То капризничает – избаловала. То часто болеет – не закаляю.
– А вы второго не планируете? – вдруг спросила свекровь, когда подали горячее.
Я поперхнулась соком.
– Пока нет, Нина Петровна.
– Пока? Вере уже за тридцать. Часики тикают.
– Мам! – Игорь повысил голос.
– Что мам? Я о вашем же благе думаю. Один ребенок – это эгоизм. Вот у Олега с Ксюшей трое. Правильно живут.
Олег неловко кашлянул. Ксения еще ниже опустила голову.
– У всех свои обстоятельства, – попыталась я объяснить.
– Обстоятельства! – всплеснула руками Нина Петровна. – Какие могут быть обстоятельства? Здоровые, молодые, работа у обоих. Или опять карьера важнее?
Виктор Степанович включил погромче телевизор, делая вид, что увлечен новогодним концертом.
– Нина Петровна, мы обдуманно подходим к этому вопросу, – сказала я, стараясь говорить спокойно.
– Обдуманно! Вот Ксения не обдумывала, а рожала. И ничего, справляется. Дом в порядке, дети ухоженные, мужу внимание. А ты что? На работе пропадаешь, ребенка в садике оставляешь с температурой.
– Я никогда не оставляла Алису с температурой! – не выдержала я.
– Да? А почему тогда ветрянкой заболела? Наверняка от кого-то в садике подхватила, пока ты в своих бумажках ковырялась.
– Хватит! – я резко встала из-за стола. – Извините, мне нужно на кухню.
Быстрым шагом вышла из комнаты, чувствуя на себе взгляды. Сердце колотилось, руки дрожали от обиды и злости. На кухне прислонилась к холодильнику, пытаясь успокоиться.
Взгляд упал на прикрепленный магнитом листок. "График помощи Ксении" – было написано сверху маминым почерком свекрови. Понедельник – уборка первого этажа. Среда – готовка. Пятница – уборка второго этажа. И так каждую неделю.
Я нахмурилась. Это что получается – Ксения тут практически прислугой работает?
Дверь скрипнула. Вошла Тамара.
– Эй, ты как?
– Нормально. Просто достала она меня.
Тамара подошла ближе, понизила голос:
– Слушай, я тебе кое-что рассказать хотела. Помнишь мою подругу Лену? Она в кредитном отделе работает.
– Ну?
– Она говорила, что Олег огромный кредит взял. На развитие автосервиса. Но что-то пошло не так, клиентов мало. Они еле концы с концами сводят.
Я удивленно подняла брови.
– Серьезно? Но Нина Петровна всегда говорит, что у Олега бизнес процветает.
– Вот и я удивилась. Лена говорит, уже две просрочки было. Если не погасит, могут забрать залог – а это их квартира.
Пазл начал складываться. График на холодильнике, вечно уставшая Ксения, молчание Олега...
– Так она им помогает деньгами?
– Похоже на то. Иначе зачем Ксении тут полы мыть?
Мы вернулись за стол. Я смотрела на происходящее уже другими глазами. Ксения почти не ела, только подкладывала детям. Олег нервно постукивал пальцами по столу. А Нина Петровна продолжала петь дифирамбы старшей невестке.
До полуночи оставался час. Дети начали капризничать, устали. Алиса терла глаза, явно хотела спать.
– Может, уложим детей в спальне? – предложила Ксения.
– Нет-нет, пусть Новый год встретят, – отмахнулась свекровь. – Семейная традиция.
Виктор Степанович достал шампанское, начал открывать.
– Так, давайте подводить итоги года, – предложила Нина Петровна. – Олег, начинай.
– Ну... год был сложный. Но мы справляемся. Бизнес развивается.
Я видела, как дрогнул его голос на последней фразе.
– Молодец, сынок. Всегда знала, что ты справишься. А ты, Игорь?
– Работа идет хорошо. Повышение обещают. С Верой и Алисой все отлично.
– Отлично? – Нина Петровна повернулась ко мне. – Вера, а тебе не кажется, что ты плохая мать?
Повисла тишина. Даже телевизор как будто стал тише.
– Что? – я не поверила своим ушам.
– Я говорю – ты плохая мать. Ребенок заброшен, болеет постоянно, а ты о карьере думаешь. Посмотри на Ксению – вот пример настоящей матери!
Я обвела взглядом стол. Игорь уткнулся в телефон. Олег наливал себе еще вина. Виктор Степанович сделал вид, что увлечен телевизором. Даже Тамара молчала, шокированная такой прямотой.
Никто. Никто не заступился.
Встала и снова пошла на кухню. Только теперь уже не от злости – от обиды. Как же так? Неужели всем плевать?
Села на табурет, обхватила голову руками. Слезы душили, но я не позволяла им пролиться.
– Вер? – Игорь заглянул на кухню. – Ты чего?
– А ты чего молчал? – повернулась к нему.
– Я... мам же не переубедишь. Она всегда такая.
– Всегда такая? И что, мне это всю жизнь терпеть?
– Ну не всю жизнь...
– Игорь, твоя мать назвала меня плохой матерью при всех. А ты сидел и молчал!
– Прости, я... я не знал, что сказать.
– Ладно, иди. Сейчас полночь, надо с Алисой быть.
Он вышел. А я осталась сидеть, размышляя. И тут взгляд снова упал на график на холодильнике. Подошла ближе, начала изучать. Внизу мелким почерком были приписки. "Декабрь – 20 тысяч". "Ноябрь – 15 тысяч". Суммы, которые Нина Петровна платила Ксении за "помощь"?
Вернулась в гостиную как раз под бой курантов. Алиса сонно прислонилась к папе. Все встали с бокалами.
– С Новым годом! – провозгласил Виктор Степанович.
Чокнулись, выпили. Я сделала маленький глоток, шампанское показалось горьким.
– Ну что, пора расходиться? – спросил Олег.
– Рано еще! – возмутилась Нина Петровна. – Посидим, чаю попьем.
– Мам, дети устали, – попытался возразить Игорь.
– Ничего, потерпят. Семья редко собирается.
И тут я решилась.
– Знаете, мы тоже хотели поделиться новостью, – сказала громко.
Все повернулись ко мне.
– Игорю предложили работу в другом городе. С повышением и жильем. Мы думаем согласиться.
Игорь чуть не подавился чаем. Нина Петровна побелела.
– Что? Куда это в другой город?
– В Екатеринбург. Там открывается филиал его компании.
Это была ложь. Никакого предложения не было. Но я хотела увидеть реакцию.
– Игорь, это правда? – свекровь повернулась к сыну.
Муж растерянно посмотрел на меня, потом на мать.
– Да, мам. Предложение действительно есть.
– Но... но как же мы? Семья?
– Семья – это мы с Верой и Алисой, – вдруг твердо сказал Игорь. – И если Вера считает, что нам стоит переехать, я ее поддержу.
Олег резко выпрямился.
– Братан, ты чего? Нельзя уезжать! Мы же... семья должна держаться вместе!
Интересно. Почему старшему брату так важно, чтобы мы остались?
– Олег прав, – поддержала Ксения. – Подумайте об Алисе. Ей нужны бабушка с дедушкой.
– Бабушка, которая считает меня плохой матерью? – не удержалась я.
– Вера, я просто волнуюсь о внучке! – попыталась оправдаться Нина Петровна.
– Нет, вы меня унижаете. При всех. И никому до этого нет дела.
– Сестренка права, – вдруг подала голос Тамара. – Я больше не могу это слушать. Вера прекрасная мать. А то, что она работает – так это нормально в наше время.
– Что ты понимаешь! – вспылила свекровь. – Вот выйдешь замуж, родишь, тогда и говори!
– Хватит! – Игорь встал. – Мам, я люблю тебя, но ты не имеешь права так говорить с моей женой. Вера, собираемся, поехали домой.
Мы быстро оделись. Алиса сонно бормотала что-то про единорогов. Нина Петровна пыталась удержать, говорила, что погорячилась. Но мы уже были в прихожей.
– Подождите! – Олег выбежал за нами. – Игорь, братан, не уезжайте. Мне... нам нужна семья рядом.
– Зачем, Олег? – Игорь остановился.
Старший брат замялся.
– Ну как зачем... Мы же братья.
– Дело не в этом, да? – вмешалась я. – Дело в том, что если мы уедем, вам придется сложнее?
– О чем ты?
– О том, что мама вам помогает деньгами. И если мы уедем, она может переключить внимание на ваши проблемы.
Олег покраснел.
– Откуда ты...
– Неважно. Олег, у тебя свои проблемы, у нас свои. Но это не значит, что я должна терпеть унижения.
Мы сели в машину. Ехали молча. Алиса заснула на заднем сиденье.
– Ты серьезно насчет переезда? – наконец спросил Игорь.
– Нет. Я просто хотела посмотреть, как все отреагируют.
– Прости меня. Я должен был заступиться.
– Да, должен был.
– Я правда не умею ей перечить. С детства так.
– Игорь, нам нужно что-то менять. Я больше не хочу так жить.
– Я понимаю. Давай установим границы? Встречаться только на нейтральной территории. И я буду пресекать любые попытки тебя обидеть.
– Обещаешь?
– Обещаю. Вера, ты правда замечательная мать. И жена. Прости, что не говорил этого раньше.
Дома мы уложили Алису. Дочка сонно пробормотала:
– Мамочка, я загадала желание.
– Какое, солнышко?
– Чтобы ты всегда улыбалась. Ты сегодня грустная была.
Сердце сжалось. Дети все замечают.
– Спасибо, малыш. Я буду улыбаться.
Вышли в гостиную. За окном взрывались фейерверки. Игорь обнял меня.
– С Новым годом, любимая.
– С Новым годом.
– Знаешь, мама частично права.
Я напряглась.
– В смысле?
– Нам правда нужен второй ребенок. Но не потому, что она так сказала. А потому что мы с тобой хорошие родители. И Алисе будет здорово иметь братика или сестренку.
– Ты так думаешь?
– Конечно. Ты лучшая мама на свете. И я буду повторять это так часто, чтобы ты никогда не сомневалась.
Фейерверки озаряли небо разноцветными вспышками. Где-то там, в другом конце города, Нина Петровна наверняка обсуждала с Олегом наш "побег". Ксения мыла посуду, подсчитывая, хватит ли заработанного на платеж по кредиту. Тамара ехала домой, радуясь, что не связана семейными обязательствами.
А мы с Игорем стояли у окна, встречая новый год. Год, в котором мы научимся защищать свои границы. Год, в котором мнение других перестанет определять нашу жизнь. Год, в котором главным будет то, что мы – семья. Настоящая семья, где любят и поддерживают друг друга.
– Пойдем спать? – предложил Игорь. – Завтра новый день. Новая жизнь.
– Пойдем.
Засыпая, я думала о том, что иногда нужно пережить унижение, чтобы понять свою ценность. Иногда нужно, чтобы тебя не поддержали, чтобы научиться стоять за себя. И иногда нужно соврать про переезд, чтобы увидеть истинное лицо людей.
Алиса была права. Надо чаще улыбаться. В конце концов, у меня есть любящий муж, замечательная дочь и целая жизнь впереди. А мнение свекрови... Что ж, это всего лишь мнение. Которое больше не имеет надо мной власти.
***
Алиса была права. Надо чаще улыбаться. В конце концов, у меня есть любящий муж, замечательная дочь и целая жизнь впереди. А мнение свекрови... Что ж, это всего лишь мнение. Которое больше не имеет надо мной власти.
Утро первого января встретило нас тишиной. Игорь еще спал, Алиса тоже. Я встала, накинула халат и пошла на кухню заваривать кофе. Телефон лежал на столе — десять пропущенных от Нины Петровны, три от Олега, одно сообщение от Ксении.
Открыла сообщение от золовки. «Вера, нам нужно поговорить. Срочно. Одни, без мужей. Это касается всей семьи».
Странно. Ксения никогда не писала мне первой. Всегда только через мужей или свекровь.
Набрала ответ: «Когда и где?»
Ответ пришел мгновенно, будто она ждала у телефона: «Сегодня, в два. Кафе на Садовой, знаешь, где мы были на твоем дне рождения? И пожалуйста, никому не говори. Особенно Нине Петровне».
Сердце ёкнуло. Что-то было не так. Очень не так.
«Хорошо, буду», — написала я.
Игорь проснулся около одиннадцати. Спросил про пропущенные звонки от матери. Я сказала, что не брала трубку, пусть сначала остынет после вчерашнего. Про встречу с Ксенией промолчала.
— Может, съездим к твоим родителям? — предложил муж. — Хоть с нормальными людьми Новый год отметим.
— Давай. Алиса будет рада.
В час я сказала, что мне нужно в аптеку — закончились витамины для Алисы. Игорь не заподозрил ничего странного.
Кафе было полупустым — первое января, все отсыпаются после праздника. Ксения сидела в дальнем углу, нервно теребя салфетку. Выглядела она ужасно — круги под глазами, растрепанные волосы, никакого макияжа.
— Привет, — я села напротив. — Что случилось?
Она подняла на меня глаза. В них был страх.
— Вера, то, что я тебе сейчас расскажу... Обещай, что выслушаешь до конца.
— Ксюш, ты меня пугаешь.
— Олег не родной сын Нины Петровны.
Я моргнула. Что?
— Что ты говоришь?
— Он не знает. Никто не знает, кроме свекрови. И меня. Я случайно узнала.
— Как?
Ксения достала из сумки папку, протянула мне. Внутри были документы — старые, пожелтевшие. Свидетельство о рождении. Олег Александрович Ильин, 1989 года рождения. Мать — Ильина Марина Сергеевна.
— Кто такая Марина Ильина?
— Первая жена Виктора Степановича. Они развелись, когда Олегу было два года. Она уехала, оставила ребенка. Виктор Степанович женился на Нине Петровне, она удочерила Олега.
— Но... почему он не знает?
— Нина Петровна переписала всю историю. Сказала, что родила его в первом браке, который якобы был у нее. Что первый муж погиб. Виктор Степанович подыгрывал — любовь, знаешь ли.
Я откинулась на спинку стула. Голова шла кругом.
— Ксения, откуда у тебя эти документы?
— Марина Ильина — моя тетя.
— ЧТО?!
— Да. Родная сестра моей матери. Я узнала случайно, на мамином юбилее пять лет назад. Тетя Марина выпила лишнего и проговорилась. Сказала, что ее сын живет в нашем городе, что она следит за ним издалека, но не может подойти — обещала не вмешиваться.
— И ты вышла замуж за своего... двоюродного брата?
— Я не знала! — Ксения заплакала. — Я узнала только после свадьбы! Мама рассказала, когда поняла, за кого я вышла. Но было уже поздно — я была беременна Мишей.
— Господи, Ксюш...
— И знаешь, что самое страшное? Нина Петровна знает, кто я. Знает, что я племянница первой жены ее мужа. И использует это.
— Как использует?
— А ты думаешь, почему я молчу, когда она унижает меня? Почему работаю у нее как прислуга? Она пригрозила — если не буду слушаться, расскажет Олегу правду. И про его мать, и про то, что мы с ним родственники.
Меня замутило.
— Это же... это незаконно как-то, наверное?
— Троюродные братья и сестры могут вступать в брак по закону. Но морально... Представь, что узнает Олег? Что вся его жизнь — ложь? Что мать бросила его, отец всю жизнь врал, жена — родственница? Он же сойдет с ума.
— А дети? Генетика?
— Слава богу, все здоровы. Я проверяла тайком. Но страх есть всегда.
Официантка принесла кофе. Мы обе молчали, переваривая. Потом я спросила:
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Потому что больше не могу молчать. И потому что... Марина хочет увидеть сына. Она смертельно больна. Рак, четвертая стадия. Врачи дают максимум полгода.
— И что она хочет?
— Просто увидеть. Поговорить. Попросить прощения. Она не будет говорить, что она его мать, если Олег не готов. Но хочет увидеть напоследок.
— Ксюш, это не мое решение...
— Я знаю. Но мне нужна поддержка. Вера, я схожу с ума. Каждый день вру мужу, детям. Терплю унижения от свекрови, которая держит меня на крючке. И теперь еще это — умирающая мать Олега, которая хочет его видеть.
Я взяла ее за руку.
— Что ты хочешь от меня?
— Помоги убедить Нину Петровну. Она боится потерять Игоря — вы же вчера про переезд сказали. Может, если надавить, она согласится отпустить эту тайну?
— Ксения, это шантаж.
— А то, что она делает со мной — не шантаж?
Трудно было спорить.
— Дай мне время подумать. Это слишком серьезно.
— У нас нет времени. Тетя Марина может не дожить до весны.
Домой я вернулась разбитой. Игорь с Алисой играли в настольную игру, смеялись. Нормальная семья в нормальный выходной день. Только вот нормального в нашей большой семье оказалось мало. Читать 2 часть >>>