Представьте себе мир, в котором Новый год — это не бой курантов, не сверкающая елка и не разворачивание ярких упаковок. Мир, где главный праздник наступает первого сентября по старому стилю, а ночь с тридцать первого декабря на первое января — такая же, как и все остальные, время для молитвы и тишины. Именно в таком мире уже без малого восемь десятилетий живет Агафья Карповна Лыкова, последняя из легендарной семьи «сибирских робинзонов». Ее заимка на берегу реки Еринат в хакасской тайге — место, куда цивилизация доносится лишь редким гуком вертолета или скрипом весел по воде. Казалось бы, какая связь между этой отшельницей, чья жизнь подчинена строгому уставу дораскольного православия, и нашими суетными предновогодними хлопотами? Оказывается, связь есть, и она удивительна. Люди, восхищенные ее стойкостью или просто неравнодушные к судьбе одинокой восьмидесятилетней женщины, пытаются отправить ей подарки. Но что можно подарить человеку, сознательно отвернувшемуся от мира? Ответ на этот вопрос — это не просто список вещей. Это история о столкновении двух вселенных, о диалоге, который часто ведется на разных языках, и о редких моментах истинного понимания.
Агафья родилась в 1945 году в тайге, куда ее семья, старообрядцы часовенного согласия, бежала от преследований еще в 1930-х годах. Сорок лет полной изоляции, страшный голод, унесший жизнь матери, труд до надсады, морозы за пятьдесят градусов и постоянная борьба за выживание — вот ее школа жизни. Она пережила всех: мать, отца, двух братьев и сестру, которые умерли вскоре после контакта с геологами в 1978 году, не имея иммунитета к принесенным извне инфекциям. С февраля 1988 года она остается одна. Ее мир — это река, тайга, огород на крутом склоне, молитвенные книги, которым по нескольку сотен лет, и незыблемые правила, позволившие семье выжить в немыслимых условиях. Здесь годами ели без соли, а любая железная вещь считалась бесценным сокровищем. Для нее такие понятия, как «праздник» или «подарок», наполнены совершенно иным, часто духовным смыслом. Настоящий Новый год, по ее вере, наступает 1 сентября, а время светского праздника — это период строгого Рождественского поста, время молчания и покаяния перед Богом. Так какие же дары могут найти путь к ее порогу?
Сама мысль о том, чтобы подарить что-то Агафье Лыковой, рождается у людей из самых разных побуждений. Кто-то, узнав ее историю, испытывает искреннее человеческое сострадание к пожилой женщине, живущей в одиночестве среди дикой природы. Кто-то видит в ней символ невероятной стойкости духа, живую легенду, и хочет выразить свое уважение. А для кого-то, особенно для верующих, поддержка такой искренней подвижницы — это благое дело. Но вот парадокс: сами эти побуждения, рожденные в нашем мире, часто наталкиваются на совершенно иную систему координат, в которой живет отшельница. И то, что для нас выглядит актом доброты, для нее может оказаться ненужной суетой или даже искушением. Поэтому история подарков для Агафьи — это прежде всего история поиска общего языка между этими двумя мирами.
Самые желанные и необходимые подарки для Агафьи Карповны лишены всякой праздничной мишуры. Это суровая практичность, продиктованная самой жизнью в тайге. В первую очередь, это продукты и предметы первой необходимости, которые ей помогают доставлять сотрудники заповедника «Хакасский», на чьей территории находится заимка, волонтеры, представители Русской православной старообрядческой церкви (РПСЦ) и просто друзья-благотворители. Зимой 2025 года, после того как она тяжело перезимовала в одиночестве, к ней с «большой земли» доставили ГСМ — горюче-смазочные материалы, без которых не обойтись для транспорта и, возможно, для генератора. Важнейшим даром стала помощь в строительстве нового дома. В 2020 году Агафья обратилась с такой просьбой к предпринимателю Олегу Дерипаске, и уже весной 2021 года она переехала в новую избу, построенную при его поддержке. Это был не каприз, а насущная необходимость. Старый дом, в котором она прожила более сорока лет, ветшал, и зимовать в нем становилось опасно. Новый дом с печкой — это подарок, который напрямую касается ее выживания. А в конце 2025 года лучшим «подарком» к зиме для себя и своей новой послушницы Валентины она сделала баню своими руками. Старую баню смыло весенним паводком, и две женщины, одна восьмидесяти лет, другая — городская жительница, решившаяся на подвиг жизни в тайге, «сварганили» себе новую. Этот скромный сруб с печкой — куда более ценный подарок, чем любая драгоценность.
Особую категорию составляют подарки для хозяйства. Агафья Карповна — умелая крестьянка, она держит коз, кур, собак и кошек, обрабатывает огород. Поэтому для нее настоящим благом становятся семена для посадки, сапоги, теплые платки, сено и корм для животных. Однажды она мечтала завести дойную козу и кур-несушек, чтобы иметь свое молоко и яйца. И такие мечты с помощью людей иногда сбываются. Например, губернатор Кемеровской области Сергей Цивилев во время одного из визитов привез ей в подарок щенка, который стал новым сторожем заимки. Но и здесь не все просто. Она с благодарностью принимает ситцевые платки и сапоги, но однажды отказалась от присланных галош, предпочитая носить резиновые сапоги на босую ногу. Ее выбор всегда осознан и продиктован привычкой и практикой. Есть вещи, которые она просто не знает, как использовать. Когда-то в дар от журналистов ей привезли лимоны. Агафья Карповна внимательно их осмотрела, понюхала, но так и не решилась попробовать, не понимая, что с ними делать. Они так и остались лежать в доме как диковинка из другого мира. Этот маленький эпизод очень показателен. Даже самый полезный, на наш взгляд, продукт может оказаться бесполезным, если он не вписывается в многовековой уклад таежной жизни.
Пожалуй, самые неоднозначные подарки — это предметы, связывающие ее с миром, от которого она ушла. У нее есть спутниковый телефон, заряжающийся от солнечной батареи, — жизненно важная ниточка для вызова помощи. Но отношения с технологиями сложные. Она лихо управляется с трубкой, но может расстроиться, если в ней пропадают номера, а помощник грозит его сломать, чтобы отгородить ее от беспокойств. Апофеозом этого конфликта стал случай, когда Агафья Карповна наотрез отказалась принять в подарок бутылки вина, на которых был штрих-код. Ее духовник, иерей Игорь Мыльников, пытался уговорить ее, объясняя, что это просто код, но она была непреклонна: «Не можно!». Для нее, человека глубоко религиозного, такие символы современного мира могут ассоциироваться с чуждыми, запретными понятиями. Этот эпизод ярче любых слов показывает границу, которую она проводит между своим миром и миром «большой земли». Подарок перестает быть подарком, если он несет на себе печать той системы, которую она отвергает. Точно так же она может отказаться от консервов или продуктов в современной пластиковой упаковке, предпочитая простую, понятную еду: муку, сахар, крупу, соль. Для нее важно не только содержание, но и форма, которая не должна противоречить ее внутренним убеждениям.
Что же она принимает с радостью? Не материальные, а духовные дары. Когда к ней приезжают священники ее веры — это великое событие. В мае 2025 года ее навестили три старообрядческих священника. Для нее это была возможность исповедаться, принять таинство святого причастия, вместе спеть молебен. Ее глаза после многочасовой службы, как рассказывают очевидцы, светятся, как у ребенка, душа касается чего-то самого главного. Она с благодарностью принимает богословскую литературу, но художественные книжки не читает, считая их «мирской суетой». Однажды ей доставили и прочитали стихотворение «Послание в таежный тупик», присланное поэтом из Туркменистана. Агафья слушала и одобрительно кивала. Значит, слово, обращенное к ней от чистого сердца, тоже может быть ценным даром. А еще у нее есть трогательная традиция: в ответ на визиты она иногда одаривает гостей скромными, но бесценными в ее мире сувенирами — камешками с красивыми вкраплениями, собранными на берегу Ерината. Это ее ответный дар, подарок от тайги, который уравнивает дающего и принимающего. Она не хочет быть вечной просительницей, она щедра по-своему. Иногда она может вручить гостю свежее яйцо, еще теплое, только что взятое из-под курицы, или кусок своего знаменитого хлеба. Этот хлеб, который она печет сама по старинному рецепту, без дрожжей, на хмелевой закваске, стал легендой. Говорят, он не черствеет неделями и обладает особым, духовитым вкусом. Такой хлеб — это тоже подарок, но подарок, вложенный в который — ее труд, ее умение и частичка ее души.
Но, возможно, величайший подарок, который Агафья Лыкова получает от неравнодушных людей в последнее время, — это не вещи, а человеческое присутствие. Годы берут свое, здоровье уже не то, и одной управляться в суровой тайге становится невыносимо тяжело. Она долго мечтала о помощнице — доброй, понимающей, одной с ней веры. И этой осенью 2025 года ее мечта сбылась. К ней приехала Валентина Иванова из Москвы, бывшая просфорница, женщина из многодетной старообрядческой семьи, искавшая уединения. Это был рискованный шаг для горожанки, но она решилась. Теперь они вдвоем трудятся по хозяйству, вместе построили баню, вместе готовятся к зиме. Этот дар — дар общения, помощи и разделенного быта — бесценен. Он куда важнее, чем любые посылки. Интересно, что сама Агафья, принимая помощь, никогда не остается в долгу. Она щедра, как ребенок, и обязательно старается что-то дать в ответ: свежий, духовитый хлеб из своей печи, который не черствеет неделями, ведерко яиц от своих кур или те самые речные камешки. Она отдает последнее, помня страшный голод, пережитый в детстве, и понимая ценность простой человеческой взаимовыручки. Сама история поиска помощницы — это отдельная сага. Агафья много раз просила об этом через журналистов и священников. Она писала письма, в которых говорила, что одной уже невозможно, что силы уходят. И люди откликались, пытались найти подходящую кандидатуру. Были и те, кто приезжал, но не выдерживал суровых условий и уезжал. Появление Валентины, которая сумела адаптироваться и разделить с ней труд, — это чудо, ставшее возможным благодаря целой цепи добрых посредников.
Интересно проследить, как менялся характер подарков и помощи на протяжении жизни Агафьи. В первые годы после открытия семьи геологами в 1978 году помощь была масштабной и часто непродуманной. Люди, потрясенные историей Лыковых, засылали в тайгу целые вертолетные рейсы с техникой, одеждой, продуктами. Но для семьи, жившей в каменном веке, многие вещи были бесполезны или даже вредны. Например, они не знали, что делать с макаронами или конфетами. Потом, после смерти родных, когда Агафья осталась одна, помощь стала более точечной и осмысленной. Люди стали узнавать ее потребности через редких гостей. Сейчас существует целая неформальная сеть помощников, координирующих поддержку. Это и сотрудники заповедника, которые следят за ее безопасностью и доставляют почту, и старообрядческая община, обеспечивающая духовную и материальную связь, и просто добрые люди, передающие кто семена, кто теплые носки. При этом Агафья сохраняет полную самостоятельность в принятии решений. Она решает, что принять, а что нет, что посадить в огороде, как обустроить быт. Помощь не должна превращаться в управление ее жизнью — это важнейший принцип, который негласно соблюдают все, кто с ней взаимодействует.
Так что же в итоге? Новогодние подарки Агафье Лыковой — это не про мерцающую мишуру и сиюминутную радость. Это серьезный, вдумчивый диалог между двумя цивилизациями. Иногда этот диалог заходит в тупик, упираясь в штрих-код на бутылке. Иногда он приводит к настоящему прорыву — как в случае с появлением помощницы Валентины или строительством дома. Самые удачные дары — это те, что не нарушают хрупкую экосистему ее мира, а встраиваются в нее, помогая выжить, но не меняя сути. Это дрова, семена, лекарства от боли в суставах, помощь в посадке картошки и молитвенное общение. А еще, как ни парадоксально, это дар внимания и памяти. Ведь Агафья Карповна, сама того не желая, стала символом, живой легендой, напоминанием о силе человеческого духа, вере и стойкости. Люди шлют ей подарки не только из жалости к одинокой старухе в лесу. Они шлют их как знак уважения к целому миру, который она представляет, миру, почти исчезнувшему, но теплящемуся у костра на берегу далекой сибирской реки. И в этом обмене — ее суровые, но нужные дары от нас и ее простые, но бесценные камешки от нее — рождается что-то настоящее, что-то гораздо большее, чем просто новогодний подарок. Рождается тонкая, едва видимая нить, связывающая наш шумный, стремительный век с тишиной таежного тупика и мудростью, которая в этой тишине сохранилась.
В конце концов, самый главный подарок, который Агафья Лыкова дарит нам, людям из большого мира, — это сама возможность задуматься. Задуматься о том, что такое подарок на самом деле. Является ли он лишь материальной ценностью или это, прежде всего, знак внимания и понимания? Можно ли подарить что-то, не навязывая при этом своего видения мира? История ее жизни и ее взаимоотношений с дарами извне заставляет нас пересмотреть наши собственные ценности. Мы привыкли дарить то, что хотим видеть сами, то, что считается модным или ценным в нашем обществе. Агафья же учит нас дарить то, что нужно другому, даже если это кажется нам слишком простым или обыденным. Ее история — это притча о том, что настоящая щедрость заключается не в стоимости подарка, а в уважении к выбору и образу жизни того, кому ты его даришь. И, может быть, в следующий раз, собирая посылку или выбирая подарок близкому человеку, мы вспомним про отшельницу из тайги и ее простые, но такие важные для нее семена, сапоги и хлебную закваску. Ведь в конечном счете именно такие дары, лишенные пафоса и ненужной мишуры, и становятся самыми настоящими, самыми человечными, самыми долговечными. Они не ржавеют, не ломаются и не выходят из моды. Они просто помогают жить, сохраняя достоинство и веру, что, пожалуй, и есть самое главное в этой жизни, в каком бы мире ты ни жил — в шумном мегаполисе или в тишине у реки Еринат.